Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Н. С. Купцов,
студент,
Российский государственный университет правосудия
ПРАВО НА ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ ГРАЖДАНИНА
КАК УСЛОВИЕ ОХРАНЫ НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ БЛАГ
В МИРЕ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ
Аннотация.
В настоящей статье рассматривается актуальная, на взгляд ав-
тора, проблема необходимости дополнения существующего в отечественном
гражданском законодательстве перечня охраняемых нематериальных благ с уче-
том стремительного развития цифровых технологий и многократного увеличения
количества противоправного использования их продуктов. В этой связи предлага-
ется возможность внедрения и гарантии со стороны государства права гражданина
на индивидуальность как совокупность личностных поведенческих и анатомо-фи-
зиологических особенностей. В статье последовательно анализируются понятие
и содержание человеческой индивидуальности, рассматриваются отдельные недо-
статки имеющихся на сегодняшний день механизмов защиты личных неимуще-
ственных прав гражданина, разъясняется принципиальная значимость провозгла-
шения права на индивидуальность в момент практически неконтролируемого раз-
вития технологий искусственного интеллекта и генерируемого цифрового кон-
тента.
Ключевые слова
: гражданское право, личные неимущественные права, не-
материальные блага, индивидуальность, искусственный интеллект, защита права.
THE RIGHT TO THE INDIVIDUALITY OF A CITIZEN
AS A CONDITION FOR THE PROTECTION OF INTANGIBLE
BENEFITS IN THE WORLD OF HIGH TECHNOLOGIES
Abstract.
This article examines, in the author's opinion, the urgent problem
of the need to supplement the list of protected intangible goods existing in domestic civil
legislation, taking into account the rapid development of digital technologies and
the multiple increase in the number of illegal uses of their products. In this regard,
the possibility of introducing and guaranteeing by the state the right of a citizen
to individuality as a set of personal behavioral and anatomical and physiological
characteristics is proposed. The article consistently analyzes the concept and content
of human individuality, examines some shortcomings of the currently available
mechanisms for protecting personal non-property rights of a citizen, explains
the fundamental importance of proclaiming the right to individuality at the time
of the practically uncontrolled development of artificial intelligence technologies
and generated digital content.
Keywords
: civil law, personal non-property rights, intangible benefits,
individuality, artificial intelligence, protection of law
Введение.
Известно, что право, являясь наиболее эффективным социаль-
ным регулятором общественных отношений, всегда чутко реагирует на любые из-
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
менения политических, экономических, социальных и духовных условий обще-
ственной жизнедеятельности [16]. Иного и невозможно предположить: поскольку
важнейшей целью существования социальных (и собственно правовых) регулято-
ров, их основополагающей функцией выступает регулирование общественных от-
ношений между людьми [12. С. 63] путем установления общих правил поведения
в конкретный период времени на отдельной территории, постольку такие правила
подвержены неизбежному изменению как в силу естественных, эволюционных
процессов, так и в ходе резких революционных преобразований. Сказанное осо-
бенно верно в отношении правового регулирования: так, история имеет немало
примеров стремительного разрушения всей правовой системы государства, в од-
ночасье приобретшего качественно иную форму политического устройства, и воз-
движения на ее руинах принципиально нового правопорядка.
Современный мир, несмотря на кажущееся достижение определенной ста-
бильности в процессе собственного развития, вовсе не избавлен полностью от
внезапно возникающих вызовов устоявшимся нормам и принципам правового ре-
гулирования. Вместе с тем сегодня подобные вызовы следует ожидать не столько
от всевозможных геополитических, социально-экономических и духовно-культур-
ных обстоятельств, сколько от фактора, ставшего особенно ощутимым в послед-
нее время, – широкого развития цифровых технологий, возможности и сфера при-
менения которых с каждым годом становятся все пространнее. Масштаб ощуща-
емого влияния цифровой среды и высоких технологий на всю систему правового
регулирования общественных отношений столь огромен, что не кажутся сегодня
излишними замечания исследователей о необходимости системного изменения
существующих правовых институтов и моделей юридического мышления
[10. С. 135], технологических изменениях рубежа XX–XXI столетий как наиболее
серьезном вызове праву за всю историю его существования [3. С. 14].
Представляется, что наиболее ощутимо давление всей совокупности техно-
логических новшеств сказывается на тех правовых институтах, которые традици-
онно принято рассматривать базовыми, основополагающими. К таким институтам
относится, в частности, институт личных неимущественных прав в гражданском
праве, призванный установить и гарантировать правовую защиту нематериальных
благ, принадлежащих гражданам от рождения и самой своей природой предпола-
гающих обязанность неограниченного круга лиц воздерживаться от какого бы то
ни было противоправного посягательства на них. Перечень таких благ установлен
законодательно: п. 1 ст. 150 ГК РФ [4] к ним относятся жизнь, здоровье, достоин-
ство личности, имя гражданина, его личная и семейная тайна и другие нематери-
альные блага; при этом следует обратить внимание, что перечень не является ис-
черпывающим. В данном случае очевиден распространенный прием законода-
тельной техники: в тексте закона сознательно не приводится закрытый перечень
юридических конструкций с целью преодоления необходимости внесения в него
правок в ходе изменения условий применения правовой нормы.
Однако временами системообразующий, «глобальный» характер вынуж-
денной модернизации правовой нормы является слишком мощным вызовом для
всего правового института и устоявшейся практики его реализации, чтобы его
можно было бесспорно вписать в категорию «иных», заблаговременно предусмот-
ренную в тексте конкретной нормы. В этом случае велика потребность в более
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
детальной разработке правового регулирования, отвечающего масштабу такого из-
менения. Думается, ярким примером в подтверждение сказанного может стать
предполагаемая автором необходимость разработки механизма правового регули-
рования и защиты в современных условиях личного неимущественного права
гражданина на его индивидуальность.
Основная часть.
Индивидуальность человека – одна из традиционных фи-
лософских категорий, относящихся к этапам становления и развития человека,
наряду с понятиями «индивид» и «личность». Общепринято при этом говорить,
что становление человеческой индивидуальности представляет собой процесс
взаимосвязанного формирования каждым индивидом собственных, уникальных
физических, психологических и социальных черт, образующихся под неизбежным
и обязательным воздействием окружающего мира и социума [15. С. 16]. Такой
взгляд на существо индивидуальности человека не нов: отечественная философия
в целом презюмирует индивидуальность как неповторимую идентичность каж-
дого конкретного человека; не случайно Т. С. Васильева еще в конце прошлого
столетия справедливо замечает, что индивидуальность означает «быть самим со-
бой», «быть причиной самого себя» [2. С. 17]. Понимание же индивидуальности
человека в бытовом отношении в самом общем виде зиждется на совокупности
отдельных черт конкретной личности, обусловленных как физиологически, так и
социально: голоса и особенностей речи, внешности, особенностей движения (по-
ходки), отдельные черты поведения, сформированные под воздействием темпера-
мента, возраста, условий жизни и окружающей среды, и других. Принципиально
важно в свете настоящего исследования указать на то, что подобные качества, со-
ставляющие индивидуальность каждого человека, всегда выступают своеобраз-
ными «маркерами», позволяющими с высокой степенью вероятности идентифи-
цировать конкретного индивида, а при совпадении всех признаков и вовсе иден-
тифицировать бесспорно. По крайней мере, так было до относительно недавнего
времени.
Появление новейших технологических разработок, которые в силу чрезвы-
чайной открытости современного мира стремительно перестают быть специаль-
ными инструментами ученого и профессионального сообщества, переходят в до-
стояние общества, грозит нанести «неприкосновенности» человеческой индиви-
дуальности серьезный ущерб. И надо отметить, что дело не только и не столько
в актуальной философской проблеме противостояния человеческого и технологи-
ческого миров. Широкое и неконтролируемое распространение цифровых техно-
логий, позволяющих с нуля создавать изображения, видео- и аудиофайлы, содер-
жащие в себе визуальные или звуковые черты конкретного индивида без его вы-
раженного согласия (особо среди таких технологий выделяется искусственный
интеллект, создающий результат работы алгоритма вовсе без участия человека),
множит случаи неправомерного использования подобного контента, тем самым
предъявляя серьезный вызов праву. Своеобразным апогеем обозначенной про-
блемы можно считать распространение в цифровой среде так называемых ди-
пфейков – технологий крайне реалистичной подмены изображения и голоса по-
средством использований генеративных нейросетей; отдельными авторами ди-
пфейк обозначается не иначе, как угроза национальной безопасности государства
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
[7. С. 56–61]. Не остаются в стороне и факты телефонного мошенничества, осно-
ванные на генерации голоса человека, знакомого с жертвой злоумышленников; для
обмана в данном случае правонарушителями используется узнаваемость голосо-
вых признаков, составляющих элемент человеческой индивидуальности.
На взгляд автора, это свидетельствует о крайней актуальности проблемы и необ-
ходимости ее скорейшего урегулирования.
Следовательно, генерация или высококачественное создание посредством
использования информационных технологий облика, внешности, голоса и иных
узнаваемых черт конкретного человека гипотетически могут повлечь для него
определенные негативные последствия, поскольку создание подобного контента
зачастую осуществляется с заведомо противоправной целью. В качестве таковых
возможно рассматривать не только причинение ощутимых физических и нрав-
ственных страданий, вызванных фактом несогласованного грубого воспроизведе-
ния личностного образа, но и существенные репутационные, имиджевые потери:
зачастую поведение подобного «цифрового двойника», видимое или озвучиваемое
посредством технических средств, разительно отличается от того, каким было бы
поведение настоящего человека в сравнимых обстоятельствах. В этой связи во-
прос о правовой защите гражданина от подобного противоправного поведения со
стороны иных лиц приобретает ярко выраженное практическое значение.
Нельзя сказать, что в действующем отечественном законодательстве спо-
собы защиты отдельных личных индивидуализирующих человека благ полностью
отсутствуют. Так, Федеральным законом № 231-ФЗ [14] еще в 2006 году первая
часть Гражданского кодекса РФ дополнена статьей 158.1, установившей режим
правовой охраны изображения гражданина. Его обнародование и использование
отныне допускались исключительно с согласия гражданина, за исключением не-
многочисленных изъятий из данного правила; любой факт неправомерного ис-
пользования изображения мог привести к уничтожению материальных носителей,
на которых оно содержится, а равно к пресечению его распространения в сети Ин-
тернет. Достаточно обширная правоприменительная практика использования ука-
занной нормы может обусловить возникновение соблазна применения ее для за-
щиты нематериальных благ гражданина, пострадавшего от распространения сге-
нерированного контента, содержащего его внешний образ, по аналогии. Вместе
с тем автору такой подход представляется недопустимым.
Прежде всего необходимо оговориться, что предоставление изображению
гражданина правовой охраны направлено на защиту внешнего облика человека
в качестве одного из принадлежащих ему нематериальных благ. В этом смысле
согласимся с позицией Е. А. Брайцевой, понимающей под изображением «отобра-
жение... основных черт человека» [1. С. 323], по которым его можно идентифици-
ровать неопределенному кругу лиц. Еще ближе к истине представляется опреде-
ление А. П. Рабец и А. А. Коростиева, обоснованно указавших на важный признак
любого изображения – его статичность, фиксированность на материальном носи-
теле в конкретный момент времени; при этом авторы корректно разделяют поня-
тия «изображения» и «внешнего облика», замечая, что последний выступает более
широкой категорией, охватывающей в том числе динамическое отображение
внешних черт конкретного гражданина [11. С. 82]. В схожем ключе рассуждает
М. Н. Малеина, понимающая под индивидуальным обликом человека не только
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
собственно внешность, но и фигуру, физические данные, одежду [8. С. 25]. Дума-
ется, что именно в этом кроется невозможность применения ст. 158.1 ГК РФ для
защиты гражданина от использования его индивидуальности в созданном искус-
ственным интеллектом контенте: предоставляя правовую охрану статичному
отображению внешности, указанная норма не затрагивает охраны иных внешних
идентифицирующих черт человека в их динамике (например, если речь идет о ви-
деофрагменте, где сгенерированный облик реального человека не просто воссо-
здан внешне, но и использует яркие особенные жесты, характерные для этого
гражданина движения, элементы одежды, имиджа и пр.). Верно и другое замеча-
ние: поскольку речь идет о внешнем облике человека, созданном исключительно
посредством технологии искусственного интеллекта (т. е. вне прямого взаимодей-
ствия с настоящим обладателем отображаемой внешности), принципиальную
важность приобретает вопрос о допустимости рассмотрения такого отображения
в качестве изображения в целом. В этом смысле не кажется неуместным мнение
А. С. Киселева о том, что сгенерированный облик человека не является его реаль-
ным изображением, а значит, регулирование правоотношений по созданию и рас-
пространению подобного контента выходит за рамки ст. 158.1 ГК РФ [7. С. 60].
Автор настоящего исследования позволит себе с этим согласиться.
По схожим причинам не может рассматриваться в качестве универсальной
правовой нормы, позволяющей защитить индивидуальность гражданина, ст. 19
ГК РФ, гарантирующая право на имя. Несмотря на теоретическую возможность
расширительного толкования и подразумевания под понятием «имя» собственно
человеческой личности во всем многообразии ее уникальных черт, автор согла-
сится с позицией А. Х. Ульбашева, понимающего под именем лишь «буквенное
обозначение человеческой личности» [13] – ни больше, ни меньше.
Если в отношении визуальных черт человека, воспринимаемых в качестве
его индивидуализирующих признаков, существуют хотя и неприменимые к реше-
нию обозначенной в работе проблемы, но все же объективно закрепленные в за-
конодательстве способы правовой защиты, то иные индивидуальные черты граж-
данина остаются вовсе лишенными охраняемого статуса. К таковым можно отне-
сти прежде всего физиологические и речевые особенности голоса человека: его
тембр, высоту, силу, звонкость; а равно лексикон, словарный запас, культуру речи,
яркие и запоминающиеся речевые обороты, фразеологизмы и др. Высококаче-
ственный уровень создания генерируемого контента с использованием современ-
ных технологий делает возможным полное копирование голоса и речи конкрет-
ного гражданина, приводящее к невозможности различения «оригинала» и «под-
делки» без использования специальных технических средств или профессиональ-
ных знаний (значительный рост случаев успешного для злоумышленников теле-
фонного мошенничества в сфере корпоративных и трудовых правоотношений –
лишнее тому подтверждение) [6]. Несмотря на это, отечественное гражданское за-
конодательство сегодня не имеет в себе предпосылок для предоставления голосу
человека в совокупности его индивидуальных признаков статуса охраняемого не-
материального блага; избегает острого обсуждения на этот счет и основная масса
общественности, если не считать разрозненные попытки воздействовать на зако-
нотворчество путем внесения предложений отдельных профессиональных сооб-
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
ществ [5]. Однако необходимость фиксации голоса гражданина в качестве охраня-
емого нематериального блага в рамках института личных неимущественных прав
все шире аргументируется в среде ученого сообщества – на этом настаивает,
в частности, Е. А. Моргунова [9. C. 315–316].
Следует ли в такой ситуации напоминать об иных индивидуальных чертах
человека, не нашедших хотя бы контурной защиты в рамках института личных
неимущественных прав граждан: особенностей характера, темперамента, привы-
чек, характерных аксессуаров, элементов одежды, возрастных, этнических или
профессиональных особенностей? Уровень развития генерирующего искусствен-
ного интеллекта уже на сегодняшний день (не говоря о дне завтрашнем) не предо-
ставляет возможности вести речь об этом вопросе как о надуманном.
По мнению автора, единственно возможным способом обеспечить всесто-
роннюю защиту индивидуальных нематериальных благ граждан на современном
этапе является законодательное закрепление в тексте ГК РФ права гражданина на
индивидуальность; в свою очередь, в перечень поименованных в ст. 150 ГК РФ
нематериальных благ, охраняемых законом, следует включить индивидуальность
как совокупность любых объективных анатомо-физиологических или личностных
поведенческих признаков, способствующих опознанию, «идентификации» кон-
кретного гражданина неопределенным кругом лиц. Такой подход позволит не
только обеспечить действенный механизм защиты личных неимущественных
прав гражданина, нарушенных в результате несогласованного использования его
индивидуального образа для создания сгенерированного цифрового контента,
предоставить правовые основания для возможности восстановления нарушенного
права, но и сделать значительный шаг к разрешению системной проблемы право-
вой неопределенности в вопросе взаимодействия человека и общества с техноло-
гиями искусственного интеллекта. При этом признание индивидуальности чело-
века в качестве самостоятельного нематериального блага позволит избежать
усложнения текста нормативных правовых актов, избавит от необходимости от-
дельного закрепления в и без того обширном по своему объему Гражданском ко-
дексе РФ конкретных благ, составляющих человеческую индивидуальность.
В пользу указанного предложения свидетельствует и тот факт, что уровень техно-
логического развития нейросетевых технологий сегодня способен создать образ
человека в целостной взаимосвязи его идентифицирующих признаков, перечень
которых может существенно различаться в зависимости от обстоятельств созда-
ния и распространения конкретного сгенерированного контента. Отдельно отме-
тим, что законодательное признание и гарантия права на индивидуальность чело-
века не повлечет пересмотра или существенного изменения способов его защиты:
думается, что в качестве таковых могут рассматриваться ставшие уже традицион-
ными компенсация морального вреда (ст. 12 ГК РФ); признание факта нарушения
права, требование пресечения и запрещения действия – в данном случае создания
и распространения сгенерированного противоправного контента (ст. 150 ГК РФ);
требование о защите чести, достоинства и деловой репутации (ст. 152 ГК РФ).
Заключение.
Таким образом, быстрое и неконтролируемое развитие совре-
менных цифровых технологий (в особенности генеративного искусственного ин-
теллекта) и все увеличивающийся объем противоправных деяний с их использо-
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
ванием вынуждает вести речь о необходимости качественной и всесторонней мо-
дернизации правового регулирования. Одной из важных и назревших перемен
в этом смысле представляется необходимость дополнения перечня охраняемых за-
коном нематериальных благ понятием «индивидуальности» и сопутствующего за-
конодательного закрепления права гражданина на индивидуальность как совокуп-
ность личностных поведенческих и анатомо-физиологических особенностей кон-
кретного человека, позволяющих идентифицировать его неопределенным кругом
лиц. Данный шаг, несмотря на известную революционность, позволит не только
значительно повысить степень защищенности личных неимущественных прав
гражданина, обеспечить надлежащий уровень их охраны и восстановления на со-
временных условиях, но и может стать первым шагом к установлению действен-
ного правового регулирования отношений, связанных с использованием техноло-
гий искусственного интеллекта, их взаимодействия с человеком и обществом.
Безусловно, такое изменение неизбежно приведет к возникновению новых
теоретических вопросов: например, о возможности отнесения отдельных элемен-
тов, составляющих человеческую индивидуальность, к объектам права интеллек-
туальной собственности. Думается, что в данном случае возникающие трудности
могут быть решены посредством эффективного взаимодействия ученого сообще-
ства и правоприменения.
Список литературы
1. Брайцева Е. А. Право на изображение гражданина, его реализация
и охрана // Евразийское научное объединение. 2020. № 11–5. С. 323–325.
2. Васильева Т. С. Проблема индивидуальности и философская антрополо-
гия // Новые идеи в философии. 1997. № 6. С. 17–25.
3. Гаджиев Г. А. Онтология права (критическое исследование юридического
концепта действительности): монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2021. 320 с.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994
№ 51-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // СПС «Консультант Плюс».
5. Дикторы попросили Госдуму защитить их голоса от искусственного ин-
теллекта // Информационный портал «РБК». URL:
https://www.rbc.ru
6. Им голос был, он звал успешно: бизнес атакуют мошенники новой аудио-
генерации
//
Информационное
агентство
«Коммерсантъ».
URL:
https://www.kommersant.ru
7. Киселев А. С. О необходимости правового регулирования в сфере искус-
ственного интеллекта: дипфейк как угроза национальной безопасности // Вестник
Московского государственного областного университета. Серия: Юриспруденция.
2021. № 3. С. 54–64.
8. Малеина М. Н. Право обучающегося и преподавателя на индивидуальный
облик // Lex Russica (Русский закон). 2019. № 3(148). С. 24–33.
9. Моргунова Е. А. Исполнение как объект правовой охраны // Пермский
юридический альманах. 2021. № 4. С. 310–323.
10. Мусалов М. А. Цифровая эпоха: проблемы и особенности взаимодей-
ствия публичного и частного права // Аграрное и земельное право. 2024. № 1(229).
С. 134–137.
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
11. Рабец А. П., Коростиев А. А. Право гражданина на внешний облик
и изображение в системе личных неимущественных прав // Тенденции развития
науки и образования. 2020. № 67–6. С. 80–88.
12. Рукавишникова И. В. Право: учебник для среднего профессионального
образования / под ред. И. В. Рукавишниковой, И. Г. Напалковой, А. Н. Поздны-
шова. 2-е изд., перераб. М.: Норма: ИНФРА-М, 2023. 576 с.
13. Ульбашев А. Х. Общее учение о личных правах. М.: Статут, 2019. 255 с.
14. О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Россий-
ской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2006 г. № 231-ФЗ (ред. от
29.12.2022) // СПС «Консультант Плюс».
15. Человек: индивид, индивидуальность, личность: монография / под науч.
ред. проф. И. И. Кального. М.: ИНФРА-М, 2022. 351 с.
16. Черногор Н. Н., Емельянов А. С., Залоило М. В. Программирующая и
кодирующая функции права в эволюционной изменчивости его социального
назначения // Вопросы истории. 2022. № 3(2). С. 90–98.
П. А. Лебедь,
студент,
Российская академия народного хозяйства и государственной службы
при Президенте Российской Федерации;
приглашенный студент,
Пекинский университет
ЗАЩИТА ГОЛОСА ЧЕЛОВЕКА: СРАВНИТЕЛЬНОЕ
ИССЛЕДОВАНИЕ ПРАВА РОССИИ И КИТАЯ
Аннотация.
В последнее время все актуальнее становится проблема при-
знания и использования права человека на голос как личного неимущественного
права физического лица. В данной статье приводится общий обзор текущего по-
ложения законодательного регулирования защиты голоса человека в России и Ки-
тае, а также анализ китайской судебной практики для возможного дальнейшего
заимствования некоторых практических аспектов китайского гражданского права
и правоприменения, связанных с защитой голоса человека.
Ключевые слова
: защита голоса, личные неимущественные права, сравни-
тельное право, гражданское право России, гражданское право Китая, защита прав
PROTECTION OF RIGHT FOR VOICE. LEGAL COMPARATIVE STUDY
OF THE LAW OF RUSSIA AND CHINA
Abstract.
Recently, the problem of recognition and use of the human right
to voice as a personal non-property right of an individual has become increasingly
relevant. This article provides a general overview of the current state of legislative
regulation of human voice protection in Russia and China, as well as an analysis
of Chinese judicial practice for possible further borrowing of some practical aspects
of Chinese civil law and law enforcement related to the protection of human voice.
