Защита голоса человека: сравнительное исследование права россии и китая

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

11. Рабец А. П., Коростиев А. А. Право гражданина на внешний облик

и изображение в системе личных неимущественных прав // Тенденции развития
науки и образования. 2020. № 67–6. С. 80–88.

12. Рукавишникова И. В. Право: учебник для среднего профессионального

образования / под ред. И. В. Рукавишниковой, И. Г. Напалковой, А. Н. Поздны-
шова. 2-е изд., перераб. М.: Норма: ИНФРА-М, 2023. 576 с.

13. Ульбашев А. Х. Общее учение о личных правах. М.: Статут, 2019. 255 с.
14. О введении в действие части четвертой Гражданского кодекса Россий-

ской Федерации: Федеральный закон от 18 декабря 2006 г. № 231-ФЗ (ред. от
29.12.2022) // СПС «Консультант Плюс».

15. Человек: индивид, индивидуальность, личность: монография / под науч.

ред. проф. И. И. Кального. М.: ИНФРА-М, 2022. 351 с.

16. Черногор Н. Н., Емельянов А. С., Залоило М. В. Программирующая и

кодирующая функции права в эволюционной изменчивости его социального
назначения // Вопросы истории. 2022. № 3(2). С. 90–98.

П. А. Лебедь,

студент,

Российская академия народного хозяйства и государственной службы

при Президенте Российской Федерации;

приглашенный студент,

Пекинский университет

ЗАЩИТА ГОЛОСА ЧЕЛОВЕКА: СРАВНИТЕЛЬНОЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ ПРАВА РОССИИ И КИТАЯ

Аннотация.

В последнее время все актуальнее становится проблема при-

знания и использования права человека на голос как личного неимущественного
права физического лица. В данной статье приводится общий обзор текущего по-
ложения законодательного регулирования защиты голоса человека в России и Ки-
тае, а также анализ китайской судебной практики для возможного дальнейшего
заимствования некоторых практических аспектов китайского гражданского права
и правоприменения, связанных с защитой голоса человека.

Ключевые слова

: защита голоса, личные неимущественные права, сравни-

тельное право, гражданское право России, гражданское право Китая, защита прав

PROTECTION OF RIGHT FOR VOICE. LEGAL COMPARATIVE STUDY

OF THE LAW OF RUSSIA AND CHINA

Abstract.

Recently, the problem of recognition and use of the human right

to voice as a personal non-property right of an individual has become increasingly
relevant. This article provides a general overview of the current state of legislative
regulation of human voice protection in Russia and China, as well as an analysis
of Chinese judicial practice for possible further borrowing of some practical aspects
of Chinese civil law and law enforcement related to the protection of human voice.

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

Keywords

: voice protection, personal non-property rights, comparative law,

Russian civil law, Chinese civil law, rights protection

Введение.

Для обозначения проблематики данной статьи для начала необ-

ходимо определиться с ключевым ее понятием – понятием голоса. Согласно опре-
делению Музыкальной энциклопедии, голос – это «разнообразные звуки, образу-
ющиеся при помощи голосового аппарата и служащие для общения между жи-
выми существами. У человека это общение осуществляется в основном посред-
ством речи и пения» [9]. Высокую оценку получает голос как благо для лиц опре-
деленных профессий (артист оперы, диктор радио и телевидения, пародист, ими-
татор, врач-психотерапевт, экскурсовод и пр.). Кроме того, голос – одна из уни-
кальных черт личности, а с юридической точки зрения он является объектом лич-
ных неимущественных прав физического лица и одной из форм биометрической
аутентификации, позволяющей идентифицировать личность человека по совокуп-
ности своих уникальных характеристик [2].

Основная часть.

В современном российском законодательстве голос фигу-

рирует в основном как «биометрический» показатель (см., например, Федераль-
ный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных», Постановление
Правительства РФ от 30 июля 2018 г. № 772, распоряжение Правительства РФ от
30 июня 2018 г. № 1322-р и др.). Так, согласно ст. 11 ФЗ № 152, биометрическими
персональными данными признаются сведения, которые характеризуют физиоло-
гические и биологические особенности человека, на основании которых можно
установить его личность. В современном мире голос уже является примером та-
ких сведений и применяется в ряде методов информационной защиты, требующих
для разблокировки, к примеру, не просто ввести верный пароль, но произнести его
голосом владельца аккаунта.

Несмотря на то, что голос как объект личных неимущественных прав в Рос-

сии пока не охраняется, предполагаем, что суд может применить по аналогии
нормы, защищающие изображение (ст. 152.1 ч. 1 Гражданского кодекса РФ), придя
к выводу, что, например, запись голоса человека может быть обнародована и ис-
пользована в дальнейшем только с его согласия либо, после его смерти, с согласия
детей, пережившего супруга или родителей.

На фоне стремительного развития цифровых технологий и технологии искус-

ственного интеллекта, создания компьютерных программ для синтеза голоса либо
его изменения («автотюн»), появления технологии создания так называемых дипфей-
ков (от англ. deep learning – «глубокое изучение» и fake – «подделка») и прочих фак-
торов проблема признания голоса человека как отдельного объекта гражданских прав
встает все острее. Так, в январе 2023 года Союз дикторов обратился к главе комитета
Государственной Думы по информационной политике А. Е. Хинштейну с просьбой
об установлении специального регулирования синтеза человеческого голоса и ис-
пользований технологии искусственного интеллекта, так как использование подоб-
ных технологий влечет прямую угрозу существованию таких профессий, как, напри-
мер, диктор или актер озвучивания (дубляжа) [12].

На текущий момент во многих странах мира голос человека является объ-

ектом его нематериальных прав наравне с изображением (см. п. 6 ст. 2 ч. 1 Закона
Израиля о защите частной жизни, п. 18 ст. 66 Конституции Эквадора, п. 7 ст. 2

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

Конституции Перу и ст. 15 ГК Перу, ст. 3344 (а) ГК Калифорнии, п. 2 ст. 1023 ГК
КНР и др.). Отношение к подобному «приравниванию» права на голос к праву на
изображение может быть спорной позицией. Так, М. Н. Малеина полагает анало-
гию закона неприменимой, несмотря на одинаковую цель нематериальных благ
(облика и голоса) – индивидуализацию гражданина [7], в то время как А. Г. Мат-
веев и Е. Ю. Мартьянова, наоборот, считают аналогию очевидным инструментом
защиты права на голос [8].

Подобной позиции придерживается и китайский законодатель. Часть 2

ст. 1023 ГК КНР гласит: «К защите голоса физических лиц по аналогии применя-
ются соответствующие положения о защите изображения» [3. С. 353]. В то же
время в дальнейшей китайской юридической практике защита голоса человека об-
растает множеством нюансов, изначально не свойственных защите изображения.
Например, в отношении голоса используется так называемый критерий известно-
сти [15]. Концепция этого критерия заключается в том, что необходимо по-раз-
ному подходить к защите голоса широко известных лиц (крупные политики и ре-
лигиозные деятели, артисты, теле- и радиодикторы, крупные бизнесмены), лиц,
известных в определенном кругу (ученые, преподаватели, местные политики)
и «незнаменитостей» (обывателей) [17], так как неправомерное использование го-
лоса широко известного лица может повлиять на мнение значительного процента
населения, голоса лица, известного в определенном кругу – на широкую группу
населения (коллег ученого, студентов преподавателя и т. д.), а голоса «незнамени-
тости» – преимущественно на ближайшее окружение конкретного человека (се-
мью, друзей, коллег). Таким образом, если неправомерное использование голоса
«незнаменитости» чаще всего нарушает лишь личные неимущественные права
конкретного лица, то неправомерное использование голоса широко известного
лица может даже стать угрозой национальной безопасности [16]. Схожей позиции
придерживаются и некоторые наши исследователи, например, об этом говорит А.
С. Киселев на примере использования дипфейков бывшего президента США Б.
Обамы с осуждающей речью в сторону бывшего президента США Д. Трампа [5].

Следует также отметить, что теме дипфейков уделено внимание и в ГК КНР.

Так, ст. 1019 запрещает «подделывание (изображения) с помощью использования
средств информационных технологий». Согласно ч. 2 ст. 1023, то же относится
и к подделыванию голоса. Данное положение было введено именно для предот-
вращения возможной угрозы национальной безопасности и общественным инте-
ресам, о чем прямо говорится в сводном докладе Конституционной и правовой
комиссии ВСНП об изменениях в разделе «Личные неимущественные права» про-
екта Гражданского кодекса от 20 апреля 2019 года [10].

Еще одним важным аспектом является способ обнародования и/или исполь-

зования записи голоса. Об этой проблеме в 2015 году писала еще М. Н. Малеина
[6], а сейчас эта проблема внезапно стала одной из наиболее актуальных, после
того как в августе 2023 года актриса озвучивания Алена Андронова подала в суд
на АО «Тинькофф Банк» за распространение на платной основе TTS-функции с ее
голосом в системе Tinkoff VoiceKit без ее согласия, так как по заключенному
между А. Андроновой и АО «Тинькофф Банк» в 2019 году договору голос актрисы
должен был использоваться только для обучения голосового помощника колл-цен-
тра Тинькофф [1].

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

В Китае способу дальнейшего использования записи изображения и голоса

человека также уделяется большое внимание. Так, в апреле 2021 года Управление
по вопросам киберпространства, Министерство общественной безопасности, Ми-
нистерство коммерции, Министерство культуры и туризма, Государственная нало-
говая администрация, Главное государственное управление по контролю и регу-
лированию рынка и Главное управление по делам радио, кино и телевидения Ки-
тая приняли проект «Мер по управлению онлайн-маркетингом». Статья 25 «Мер»
утверждает, что использование лица или голоса третьего лица во время прямого
эфира законно исключительно с согласия лица, и предупреждает о незаконности
подделки этих персональных данных техническими средствами [11]. Уже в сен-
тябре того же года Интернет-суд Пекина вынес решение по делу (2021)

京

0491

民

初

23000

号

, которое вызвало немалые споры в китайском юридическом сообще-

стве. Согласно обстоятельствам дела, гражданин Хэ Гохуан заключил договоры об
участии в рекламной кампании в качестве режиссера с компанией Beijing Sunshine
Yinyi Technology Co., однако под давлением начальства сам стал участником более
30 коротких видео, записанных в рамках этой рекламной кампании. Позднее дан-
ные видео были выложены в видеосервисе Douyin (TikTok) не только на офици-
альном аккаунте указанной компании, но и на аккаунте «Чжэнь-нян» («Сестрица
Чжэнь»), официальном аккаунте Shenzhen Sunshine Yinyi Technology Co. Хэ Го-
хуан подал иск в Интернет-суд Пекина против обеих компаний с требованием ком-
пенсации ему морального вреда за незаконное использование его изображения и
голоса в размере 25 000 юаней (~300 000 рублей) от каждой из компаний, так как
с шэньчжэньской компанией он вообще не заключал каких-либо соглашений, а пе-
кинской компании не давал согласия на использование своего образа (изображе-
ния) и голоса. Требования были частично удовлетворены [4].

Еще более запутанным оказалось дело, рассмотренное Пекинским интер-

нет-судом 23 апреля 2024 г. Истец Инь, занимающийся дубляжом, случайно обна-
ружил, что на платформе широко распространилось видео, в котором он озвучил
его собственный голос. После отслеживания источника выяснилось, что дубляж
вышеупомянутого видео был выполнен с помощью продукта преобразования тек-
ста в речь, которым управляет ответчик А. Истец однажды записал звукозапись
для Ответчика Б (медиакомпании), а Ответчику Б принадлежали авторские права
на звукозапись. Ответчик Б позже предоставил аудиозапись ответчику С (компа-
нии – разработчику программного обеспечения), что позволило ему «использо-
вать, копировать и изменять данные в коммерческих или некоммерческих целях
для своих продуктов и услуг». Ответчик C использовал аудиозаписи в качестве
учебных материалов по искусственному интеллекту для создания продуктов пре-
образования текста в речь, задействованных в деле, и продавал их на платформе
ответчика D (платформа облачного сервиса). Ответчик А подписал договор о про-
даже онлайн-услуг с ответчиком Е (компанией по разработке технологий), а ответ-
чик Е приобрел продукт преобразования текста в речь, участвующий в деле, у от-
ветчика С. Ответчик А использовал интерфейс прикладной программы для пря-
мого доступа к продукту (без технической обработки) и использования его на
своей платформе. По решению суда медиакомпания и компания-разработчик были
приговорены к выплате крупной компенсации [13]. Это было первое дело в Китае,

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

связанное с защитой права на голос в связи с неправомерным его использованием
для создания сгенерированного ИИ синтезированного голоса [14].

Более того, в Китае практикуется не только защита голоса реальных граж-

дан, но и защита синтезированных голосов популярных виртуальных персонажей
как объектов авторского права юридических лиц на художественные или аудиови-
зуальные произведения. Как правило, в такой защите нуждаются так называемые
виртуальные айдолы. Виртуальный айдол – это продукт, для создания которого ис-
пользуются компьютерная графика, инструменты ИИ и другие современные техно-
логии; искусственно созданные виртуальные персонажи, опирающиеся на совре-
менные технологии имитации и создания изображения и голоса, используя понима-
ние современных архетипов популярных персонажей и популярную психологию,
создаваемые в виде двумерного или 3D-образа. За последние 10 лет технологии со-
здания подобных «виртуальных звезд» становятся все популярнее – помимо вирту-
альных айдолов, в китайском шоу-бизнесе стали появляться виртуальные телеведу-
щие, бойз-бенды и даже актеры. В китайской судебной практике уже имеются дела
о защите голосов Лумин, виртуального айдола китайской компании – разработчика
игр MiHoYo (Genshin Impact и др.), Хацунэ Мику, популярнейшего японского вока-
лоида-айдола, права на которого на территории Китая принадлежат компании
Shanghai Xinchuanghua Culture Development Co., Ltd., и др. [18].

Однако для защиты синтезированного голоса виртуального персонажа в Ки-

тае необязательно даже признание их объектами авторского права, что особенно
актуально для виртуальных персонажей, принадлежащих физическим лицам и ис-
пользуемых ими в коммерческих или даже личных целях. Еще в 2015 году Бэй-
линьский районный народный суд города Сиань в решении по гражданскому делу
Ма Лин против Кун Вэй № 05065 признал незаконное использование синтезиро-
ванного голоса виртуального персонажа, принадлежащего физическому лицу, рав-
носильным незаконному использованию голоса самого физического лица с соот-
ветствующими последствиями, а использование такого синтезированного голоса
для озвучивания материалов, порочащих честь и достоинство, – нарушением
права на честь и достоинство физического лица – владельца виртуального персо-
нажа [19]. Судебная практика по данному вопросу довольна скудна (автору уда-
лось найти лишь еще одно дело 2019 года с аналогичной позицией народного
суда), однако по ней мы видим, что, помимо защиты голоса гражданина, в Китае
развивается то, что можно было бы назвать «защитой голоса второго порядка»,
или «вторичной защитой голоса», что пока что трудно представимо, например,
в российском законодательстве.

Мы видим, что сегодня голос человека рассматривается в российском зако-

нодательстве практически исключительно как биометрический параметр, но не
как объект гражданского права, что, на наш взгляд, является исправимым недо-
статком российского правового поля. Возможно, российский законодатель может
воспользоваться опытом китайских коллег и, уже видя конкретные варианты по-
следствий принятия принципа защиты голоса по аналогии с защитой изображения
в китайском законодательстве и правоприменении, добавить схожее положение
в российское законодательство. Например, можно дополнить ст. 152.1 положе-
нием о регулировании отношений, связанных с защитой голоса, по аналогии; или
добавить ст. 152.3, отдельно регулирующую данные отношения.

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

В конце 2023 года заместитель председателя совета по развитию цифровой

экономики при Совете Федерации Артем Шейкин заявил, что наши сенаторы раз-
рабатывают документ, который закрепит понятие «синтез голоса» при помощи ис-
кусственного интеллекта и ответственность за создание не согласованной с граж-
данином аудиодорожки.

С каждым годом количество ситуаций, требующих гражданско-правового

регулирования личного неимущественного права физического лица на голос, ста-
новится все больше, а сами они становятся все разнообразнее. Мы уверены, что
российская гражданско-правовая наука будет идти в ногу со временем и отвечать
все новым запросам, которые перед ней ставит развитие современных технологий,
и нам кажется, что мы можем рассматривать опыт Китая в отношении регулиро-
вания права человека на голос как одну из моделей развития нашего гражданского
права.

Список литературы

1.

ixbt.com: Тинькофф украл голос нейросетью? Актриса дубляжа требует

с компании 6 млн рублей и вместе с другими актерами и дикторами добивается
защиты

от

синтеза

[Электронный

ресурс].

URL:

https://www.ixbt.com/news/2023/08/31/tinkoff-ukral-golos-nejrosetju-aktrisa-
dubljazha-trebuet-s-kompanii-6-mln-rublej-i-vmeste-s-drugimi-akterami-i.html

(дата

обращения: 19.08.2024).

2.

Брагина Е. К., Соколов С. С. Современные методы биометрической

аутентификации: обзор, анализ и определение перспектив развития // Вестник
АГТУ. 2016. № 61. C. 40–43.

3.

Гражданский кодекс Китайской Народной Республики / отв. ред.

П. В. Трощинский. М.: Синосфера, 2020

4.

Гражданское решение первой инстанции по спору об ответственности за

правонарушение в Интернете между Хэ Гохуаном и Shenzhen Sunshine Yinyi
Technology Co., Ltd. // PKU Law [Электронный ресурс]. – URL:

https://pkulaw.com/pfnl/95b2ca8d4055fce1b78930aca98f6fb2da7f5cba6d4dbe50bdfb.
html

(дата обращения: 19.08.2024).

5.

Киселев А. С. О необходимости правового регулирования в сфере искус-

ственного интеллекта: дипфейк как угроза национальной безопасности // Вестник
Московского государственного областного университета. Серия: Юриспруденция.
2021. № 3.

6.

Малеина М. Н. Личные неимущественные права граждан: понятие, осу-

ществление, защита: дис. … д-ра юрид. наук. М., 1997.

7.

Малеина М. Н. Право человека на индивидуальный голос и его защита //

Юрист. 2015. № 13. C. 17–22.

8.

Матвеев А. Г., Мартьянова Е. Ю. Гражданско-правовая охрана голоса че-

ловека при его синтезе и последующем использовании // Ex Jure. 2023. № 3.
C. 118–131.

9.

Музыкальная энциклопедия: [в 6 т.] / гл. ред. Ю. В. Келдыш. М.: Совет-

ская энциклопедия; Советский композитор, 1973–1982.

Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)

10.

Сводный доклад Конституционной и правовой комиссии ВСНП об из-

менениях в разделе «Личные неимущественные права» проекта Гражданского ко-

декса

//

PKU

Law

[Электронный

ресурс].

URL:

https://pkulaw.com/protocol/8981d2f8dd57877201ca1e6cb622e277bdfb.html (дата об-

ращения: 19.08.2024).

11.

Уведомление Управления киберпространства Китая, Министерства об-

щественной безопасности и Министерства торговли о выпуске «Мер по управле-

нию маркетингом в режиме онлайн-трансляции (пробная версия) // PKU Law

[Электронный

ресурс].

URL:

https://www.pkulaw.com/chl/4a8b4618e3ca74a6bdfb.html

(дата

обращения:

28.08.2024).

12.

Ъ: Лебедева В., Литвиненко Ю. У дикторов крадут голоса [Электрон-

ный ресурс]. URL:

https://www.kommersant.ru/doc/5785920

(дата обращения:

19.09.2023).

13.

宋海燕、肖漪

涟

(Сун Хайянь, Сяо Илянь).

浅析

AI

克隆

艺人声音的侵

权问题

––

中美新近立法与司法

实践对比

(Краткий анализ проблемы нарушения

прав при клонировании голосов артистов с помощью искусственного интеллекта.

Сравнение последнего законодательства и судебной практики в Китае и США).

Пекин: King & Wood Mallesons, 2024.

14.

张云燕、商子承、叶歆

(Чжан Юньянь, Шан Цзычэн, Е Синь).

我国首

例

AI

生成声音人格

权侵权案评述

(Комментарий к первому в Китае делу о нару-

шении прав человека посредством использования голоса, созданного с помощью

искусственного интеллекта). Пекин: Jincheng Tongda & Neal, 2024.

15.

杨立新、袁雪石

(Ян Лисинь, Юань Сюэши).

论声音权的独立及其民法

保护

(О независимости права на голос и его защите гражданским правом) //

法商

研究

(Юридические и коммерческие исследования). 2005. № 4.

16.

王

绍喜

(Ван Шаоси).

《民法典》

时代声音保护的解释与适用

(Толкова-

ние и применение защиты голоса в эпоху «Гражданского кодекса») //

法律适用

(Правоприменение). 2023. № 6. С. 35–42.

17.

王

绍喜

(Ван Шаоси).

广告代言中

“

名人

”

的法律

认定

(Правовая иденти-

фикация «знаменитостей» в рекламных объявлениях) //

法律适用

(Правопримене-

ние). 2017. № 17. С. 97–105.

18.

蒙

晓阳、杜超凡

(Мэн Сяоян, Ду Чаофань).

虚

拟偶像行业中声音侵权

现象及其治理

(Феномен нарушения права на голос и распоряжение им в инду-

стрии виртуальных айдолов) //

西南政法大学学

报

(Вестник Юго-западного уни-

верситета политики и права). 2021. № 5.

19.

颜卉

(Янь Хуэй).

算法

驱动型虚拟数字人涉侵权纠纷的规范解决路径

(Пути решения споров о нарушении прав с участием виртуальных цифровых пер-
сонажей, управляемых алгоритмами) //

重

庆大学学报（社会科学版）

(Вестник

Чунцинского университета (Общественные науки)). 2024. № 2. С. 182–186.