Page 178
CENTRAL ASIAN JOURNAL OF EDUCATION
AND INNOVATION
IF = 5.281
Volume 4, Issue 05, Part 2 May 2025
www.in-academy.uz
СУЩНОСТЬ И СПЕЦИФИКА ЭКОЛОГИЧЕСКИХ
ПРЕСТУПЛЕНИЙ: ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ
Тошбаев Азизбек Исмоилович
Ташкентский государственный юридический
университет, магистрант по специальности
«Противодействие коррупции и комплаенс-контроль»
atoshboev08@gmail.com
тел: +998946917585
https://doi.org/10.5281/zenodo.15675997
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Qabul qilindi: 25-May 2025 yil
Ma’qullandi: 28-May 2025 yil
Nashr qilindi: 31-May 2025 yil
В статье рассматриваются теоретико-правовые
подходы к понятию экологического преступления,
выявляются
научные
и
уголовно-правовые
проблемы в определении и классификации таких
деяний. Особое внимание уделено международному
опыту,
латентности
и
доказыванию
экологических
преступлений,
а
также
формулируются
предложения
по
совершенствованию уголовной политики в данной
сфере.
KEY WORDS
кологические
преступления,
окружающая среда, уголовная
политика,
международный
опыт,
латентность,
экологическая безопасность..
Современное общество сталкивается с серьёзными экологическими вызовами,
обусловленными
как
антропогенной
нагрузкой,
так
и
несовершенством
государственного регулирования в сфере охраны окружающей среды. Эти вызовы не
только подрывают устойчивое развитие, но и формируют потребность в жёсткой
правовой реакции на деяния, причиняющие вред окружающей среде. В этой связи
особое значение приобретает категория «экологические преступления», которая,
несмотря на свою очевидную значимость, до сих пор вызывает споры в научной среде.
В условиях растущей угрозы экологической катастрофы теоретико-правовой анализ
сущности и специфики экологических преступлений становится не только
актуальным, но и необходимым с точки зрения реформирования уголовной политики
в сфере охраны окружающей среды.
В отличие от других видов преступлений, экологические преступления
характеризуются высокой латентностью и неоднозначности причинно-следственной
связи между деянием и последствиями, а также множественностью объектов
посягательства — от конкретных природных ресурсов до общего экологического
баланса и здоровья населения. Эти особенности обуславливают необходимость их
выделения в
самостоятельную категорию в рамках уголовного права, что требует детального
научного обоснования.
Формирование понятия «экологическое преступление» началось сравнительно
недавно. В советский период категория “экологическое правонарушение” впервые
была теоретически обоснована в работах О.С. Колбасова, который подчёркивал, что
охрана окружающей среды не может ограничиваться только административными
Page 179
CENTRAL ASIAN JOURNAL OF EDUCATION
AND INNOVATION
IF = 5.281
Volume 4, Issue 05, Part 2 May 2025
www.in-academy.uz
мерами — необходим и уголовно-правовой инструментарий. Позднее, в 1980-е годы,
В.Д. Пакутин ввёл термин «экологическое преступление» в научный оборот,
акцентируя внимание на специфике объекта посягательства.
В постсоветский период активную роль в развитии понятия сыграли такие
исследователи, как М.М. Бринчук, А.Н. Красиков, И.В. Попов, Ю.И. Ляпунов и другие. Их
подходы различаются, но объединены стремлением выявить границы правомерного
уголовно-правового реагирования на экологически опасные деяния. Особенно важной
была попытка отделить экологические преступления от административных
правонарушений путём акцента на тяжести последствий и степени общественной
опасности.
Следует отметить, что в зарубежной науке экологические преступления также
начали активно изучаться в 1970–1980-х годах, особенно в странах с высоким уровнем
экологической чувствительности — Германии, Нидерландах, Швеции. Однако до сих
пор даже в международных актах отсутствует единое универсальное определение, что
создаёт трудности как для научного анализа, так и для правоприменения.
Современные доктринальные позиции можно условно разделить на три
направления:
1. Формально-юридический подход. Представлен такими учёными, как А.К.
Голичеников и И.А. Таранова. Согласно этой позиции, экологическим считается только
то преступление, которое прямо предусмотрено уголовным кодексом. Такой подход
обеспечивает правовую определённость, но исключает из анализа значительное число
экологически вредных деяний, не получивших формального выражения в законе.
2. Материальный (ценностно-ориентированный) подход. Представители этой
позиции — М.М. Бринчук, Л.В. Карнозова — исходят из того, что преступлением
следует считать любое деяние, наносящее значительный вред окружающей среде, даже
если законодатель формально его не
выделил. Данный подход расширяет сферу анализа, но критикуется за возможную
неопределённость и угрозу произвольного толкования.
3.Интегративный подход, который объединяет элементы двух вышеуказанных
моделей. Его сторонники, включая В.В. Петрова и Н.А. Лопашенко, считают, что
экологическое преступление должно определяться через сочетание формального
признака (закрепление в законе) и материального (вред окружающей среде).
На практике эти подходы нередко пересекаются, что лишь подчеркивает
сложность и многослойность исследуемой категории. В условиях Узбекистана данная
проблема усугубляется отсутствием единого научного консенсуса, что препятствует
системному развитию уголовно-правовой базы в сфере экологии.
Наиболее дискуссионным остаётся вопрос: какие деяния действительно следует
считать экологическими преступлениями? Не все преступления против природной
среды одинаково опасны и не все последствия легко верифицируемы. Например,
уничтожение редких животных и загрязнение водоёма — оба деяния несут вред, но
разной степени, характера и последствий. Кроме того, существуют составы, которые
формально отнесены к экологическим, но не всегда связаны с экологическим ущербом
(например, нарушение правил охоты без фактического вреда природе).
Многие узбекские исследователи, такие как Д.Х. Рахматов и Ш.Х. Хашимов,
Page 180
CENTRAL ASIAN JOURNAL OF EDUCATION
AND INNOVATION
IF = 5.281
Volume 4, Issue 05, Part 2 May 2025
www.in-academy.uz
подчеркивают необходимость выделения особых критериев: необратимость вреда,
угроза экологической катастрофы, воздействие на жизненные циклы природы и
невозможность быстрой компенсации. Эти критерии, по их мнению, должны лечь в
основу законодательного уточнения понятия экологического преступления.
Проблема терминологической неопределённости остаётся одной из наиболее
острых в теории и практике уголовного права. Термин «экология» первоначально
использовался исключительно в рамках биологических и естественнонаучных
дисциплин. Перенос этого понятия в сферу юриспруденции вызвал необходимость
выработки точного правового определения. Здесь особенно ярко проявляется
сложность
взаимопонимания
между
юристами,
биологами,
экологами,
государственными органами и населением. Отсутствие чёткого юридического
критерия экологического вреда делает сложным отграничение преступления от
административного правонарушения.
Особое внимание уделяется необходимости конкретизации понятийного
аппарата. В частности, М.М. Бринчук отмечает, что «правовая природа экологических
преступлений требует признания окружающей среды в качестве самостоятельного
объекта уголовно-правовой охраны». Это предложение поддерживается и в трудах Н.Ю.
Козловой, которая предлагает рассматривать экологический вред как основание не
только для административной, но и уголовной ответственности, в зависимости от
тяжести последствий.
Аналогичная ситуация наблюдается и в уголовном законодательстве
Узбекистана. Несмотря на существование специальной главы в УК, посвящённой
преступлениям против окружающей среды, отсутствует единое нормативное
определение
экологического
преступления.
Это
порождает
сложности
в
правоприменительной практике, особенно при установлении умысла, степени
общественной опасности и объёма последствий.
Международные организации, включая ООН и Интерпол, уже давно признают
экологические преступления как транснациональные и особо опасные. В
рекомендациях Миланского плана действий (1985) прямо указывается на
необходимость
уголовной
реакции
на
загрязнение
окружающей
среды,
трансграничный оборот опасных отходов, уничтожение редких видов флоры и фауны.
В последующем эти идеи получили развитие в документах ЮНЕП, ВТО и других
глобальных институтов.
Некоторые страны уже интегрировали международные подходы в своё
национальное право. Например: В Германии предусмотрены отдельные статьи за
загрязнение воздуха, воды, почвы, а также за незаконный оборот опасных отходов. В
КНР уголовная ответственность наступает не только за нарушение норм
экологической безопасности, но и за действия, способные повлечь экологическую
катастрофу, даже при отсутствии наступивших последствий.В Нидерландах и Швеции
экологические преступления рассматриваются как тяжкие, приравниваемые к
экономическим или должностным.
В странах постсоветского пространства наблюдается схожая проблема:
экологические преступления зачастую рассматриваются как нечто вторичное по
отношению к экономическим интересам государства. В Узбекистане также
Page 181
CENTRAL ASIAN JOURNAL OF EDUCATION
AND INNOVATION
IF = 5.281
Volume 4, Issue 05, Part 2 May 2025
www.in-academy.uz
наблюдается тенденция к заниженной оценке общественной опасности экологических
преступлений, что проявляется в
мягкости санкций и редкости применения уголовных мер. Это в свою очередь
создаёт благоприятную почву для экологической преступности.
Одной из ключевых особенностей экологических преступлений является их
высокая латентность. Причины этому следующие:
Во-первых: преступления совершаются в удалённых или труднодоступных местах
Во-вторых: требуется сложная и дорогостоящая экологическая экспертиза
В-третьих: причинно-следственные связи между деянием и последствиями могут
проявиться спустя значительное время
В-четвертых: отсутствует надлежащая система мониторинга и гражданского
контроля.
Более того, экологический вред часто не имеет явных визуальных признаков.
Например, загрязнение воды тяжёлыми металлами может не изменить её цвет и запах,
но оказывать разрушительное воздействие на здоровье и биоразнообразие. Именно
поэтому в правоприменительной практике нередко отказываются от возбуждения
уголовных дел ввиду «отсутствия доказуемого вреда», хотя фактически ущерб природе
уже нанесён.
Отечественные исследователи также обращают внимание на специфику
экологических
преступлений.
Так,
профессор
Ф.Х.Исмаилов
подчёркивает
необходимость комплексного подхода к борьбе с такими деяниями, включающего как
уголовно-правовые, так и административные, экономические и воспитательные меры.
Д.Х. Рахматов предлагает рассматривать экологическую безопасность как приоритет
национальной стратегии устойчивого развития, а не как вспомогательный элемент. Он
отмечает, что только признание природы как самостоятельной юридической ценности
способно обеспечить её полноценную защиту. В частности, он предлагает внедрить
биоцентрический подход, при котором сама природа становится субъектом охраны, а
не просто объектом регулирования. Ш.Х. Хашимов указывает на необходимость
усиления роли специализированных экологических прокуроров и внедрения
института «экологической медиации», позволяющей оперативно реагировать на
потенциальные конфликты и вред.
Анализ существующей практики позволяет сформулировать ряд конкретных
предложений по совершенствованию уголовно-правовой охраны экологии:
1. Введение определения «экологическое преступление» в общую часть
Уголовного кодекса Республики Узбекистан, с чётким разграничением от
административных правонарушений;
2. Пересмотр санкций за преступления, связанные с загрязнением воздуха, воды,
почвы — особенно при наступлении тяжких последствий;
3. Разработка самостоятельного Эко-кодекса, в который войдут нормы
уголовного, административного и экологического права, касающиеся охраны природы;
4. Внедрение института обязательной экологической реституции, при которой
виновное лицо обязано восстановить нарушенную среду в натуре либо
компенсировать ущерб в форме целевых затрат.
Page 182
CENTRAL ASIAN JOURNAL OF EDUCATION
AND INNOVATION
IF = 5.281
Volume 4, Issue 05, Part 2 May 2025
www.in-academy.uz
Экологические
преступления
представляют
собой
особую
категорию
общественно опасных деяний, посягающих на одно из важнейших благ современности
— окружающую среду. Их сущность заключается не только в формальном нарушении
закона, но и в разрушении природных связей, систем и процессов, обеспечивающих
жизнеспособность биосферы. Специфика данных преступлений требует комплексного
научного осмысления и постоянного пересмотра уголовно-правовых механизмов
реагирования.
Отсутствие единого определения, размытость границ, мягкость санкций и
высокий уровень латентности препятствуют эффективной борьбе с экологической
преступностью. Учитывая вызовы XXI века, необходимо формирование новой
парадигмы уголовного права, в центре которой — охрана природы как
самостоятельной ценности.
Таким образом, сущность и специфика экологических преступлений требует не
только теоретического, но и нормативного переосмысления. Эффективная борьба с
ними возможна только при условии признания их первоочерёдной угрозой
общественной и национальной безопасности, что должно найти отражение как в
законодательстве, так и в правоприменительной практике. В связи с эти, указанные
меры будут способствовать к эффективному и быстрому разрешению имеющихся
проблем как непосредственно в теории, так и существующем законодательстве
Республики Узбекистан.
Список использованной литературы:
1. Бринчук М.М. Экологическое право. – М.: Юрист, 2020.
2. Колбасов О.С. Правовые проблемы охраны окружающей среды. – М.: Наука, 1982.
3. Голиченков А.К. Уголовно-правовая охрана окружающей среды. – М.: Норма, 2019.
4. Рахматов Д.Х. Экологическое преступление: проблемы квалификации и уголовной
ответственности // Юридическая наука Узбекистана. – 2021. – №3.
5. Уголовный кодекс Республики Узбекистан. – Ташкент: 2024.
