Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Journal home page:
https://inscience.uz/index.php/socinov/index
Discourse and rhetorical possibilities of a linguistic personality
Nilufar USMONOVA
1
Fergana State University
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Article history:
Received September 2021
Received in revised form
15 September 2021
Accepted 20 October 2021
Available online
15 November 2021
The article examines the concept of
“
linguistic personality
”
and its rhetorical possibilities, and also examines the problem of
the concept of
“
discourse
”
and its interaction with a linguistic
personality.
2181-
1415/© 202
1 in Science LLC.
https://doi.org/10.47689/2181-1415-vol2-iss10/S-pp
This is an open access article under the Attribution 4.0 International
(CC BY 4.0) license (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.ru)
Keywords:
discourse,
linguistic personality,
rhetoric,
critical discursive research,
conceptual sphere,
perlocative effect of
utterance.
Diskurs va til shaxsiyatining ritorik imkoniyatlari
ANNOTATSIYA
Kalit so‘zlar
:
nutq,
til shaxsiyati,
ritorika, tanqidiy nutqiy
tadqiqotlar,
konsepsiyalar,
bayonotning ta
’
sirchan
ta
’
siri.
Maqolada
“
til shaxsiyati
”
tushunchasi va uning ritorik
imkoniyatlari, shuningdek,
“
diskurs
”
tushunchasi va uning
tilshunos shaxs bilan o‘zaro ta’siri o‘
rganiladi.
Дискурс и риторические возможности языковой личности
АННОТАЦИЯ
Ключевые слова:
дискурс,
языковая личность,
риторика,
критические
дискурсивные
исследования,
концептосфера,
перлокутивный эффект
высказывания.
В статье рассматривается понятие «языковая личность»
и его риторические возможности, а также исследуется
проблема понятия «дискурс» и его взаимодействие с
языковой личностью.
1
Lecturer, Fergana State University. Fergana, Uzbekistan.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
10 (2021) / ISSN 2181-1415
386
Понятие языковой личности ввел в филологию В.
Виноградов (1930), а
развил Ю.
Караулов, предложив ее структуру в лингво
-
прагматическом ракурсе.
Ю.
Караулов рассматривает понятие «Языковой личности» как стержневое и
определяющее, вокруг которого разворачивается обсуждение самых интересных
проблем общего языкознания, и толкует его как «совокупность способностей и
характеристик человека, обусловливающих создание и восприятие им речевых
произведений (текстов), которые различаются по а) степени структурно
-
языковой
сложности, б) глубины и точности отражения действительности, в) определенной
целевой направленности», а также как «любого носителя того или иного языка,
охарактеризованного на основе анализа порожденных им текстов с точки зрения
использования в этих текстах системных средств данного языка для отображения
видение им окружающей действительности (картины мира) и для достижения
определенных целей в этом мире [4].
Проблема определения понятия дискурс до сих пор остаётся неразрешённой.
Споры идут даже о том, куда правильно ставить ударение в этом слове. Но прежде
всего
сложность
заключается
в
том,
что
данное
понятие
является
междисциплинарным, а именно используется в таких науках как: лингвистика,
антропология, литературоведение, этнография,
социология, социолингвистика,
философия, психолингвистика, когнитивная психология и многие другие. Это
обуславливает и многообразие подходов к определению термина «дискурс», к
трактовке его значения и сущности. Рассмотрим подходы к определению понятия
«дискурс» в лингвистике. Так Емельянова
Н.А. в своей диссертации выделяет
четыре основных подхода к определению понятия «дискурс»: коммуникативный
(функциональный), структурно
-
синтаксический, структурно стилистический и
социально прагматический.
Согласно
первому
подходу
«дискурс»
рассматривается
как
функционирование языка в речи, некое устное сообщение в совокупности с
сопутствующими ему временем, местом, обстановкой и т.д. Речь в свою очередь
может иметь форму диалога, беседы либо рассматриваться с позиции говорящего в
оппозиции повествованию.
Второй подход определяет «дискурс» как часть текста, сверхфразовое
единство, абзац или даже несколько абзацев, превышающих уровень предложения,
где логичность связности предложений является определяющим свойством
дискурса.
Структурно
-
стилистический
подход
рассматривает
«дискурс»
как
нетекстовую организацию разговорной речи, характеризующуюся нечётким
делением на части, господством ассоциативных связей, спонтанностью и высокой
контекстностью.
В социально
-
прагматическом подходе, который исследовали такие
российские и зарубежные учёные как Арутюнова Н.Д., Степанов Г.В. и Серио П.,
дискурс рассматривается как текст, погружённый в ситуацию общения, как правило
характерный для какой
-
то определённой социальной группы или же ограниченный
идеологически.
Наиболее полный
перечень существующих определений понятия «дискурс»
приводит в своих трудах швейцарский лингвист П. Серио, он выделяет восемь
значений, а именно:
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
10 (2021) / ISSN 2181-1415
387
1)
эквивалент понятия «речь»
(по Ф. Соссюру [41]), т.е. любое конкретное
высказывание;
2)
единицу, по размерам превосходящую фразу;
3)
воздействие высказывания на его получателя с учетом ситуации
высказывания;
4)
беседу как основной тип высказывания;
5)
речь с позиций говорящего в противоположность повествованию, которое
не учитывает такую позицию (по Э.
Бенвенисту [6]);
6)
употребление единиц языка, их речевую актуализацию;
7)
социально или идеологически ограниченный тип высказываний,
например, феминистский дискурс;
8)
теоретический конструкт, предназначенный для исследований условий
производства текста [2].
Исходя из последнего определения, важно упомянуть о том, что особое
развитие изучение такого явления как «дискурс» получило в период расцвета
лингвистики текста, и сейчас можно наблюдать выделение новой научной
дисциплины, занимающейся проблемой дискурса. Возникает необходимость
классифицировать коммуникативные интенции текстов (интенциональный
анализ текста) Таким образом подчёркивается возможность классификации
текстов в соответствии с преобладающей интенцией, а также определения
характера содержащейся в тексте имплицитной информации, и способов её
выражения, таких как, например, реминисценция, служащая средством апелляции
к созданным ранее текстам: упоминания, прямая цитация, аллюзия и т. д., что сейчас
как
правило
обозначается
в
современной
лингвистике
термином
«интертекстуальность».
«Лингвистический
энциклопедический
словарь»,
даёт
следующее
определение понятия «дискурс» –
«связный текст в совокупности с
экстралингвистическими,
прагматическими,
социокультурными,
психологическими и др. факторами». К данным факторам можно отнести
коммуникативные намерения автора, взаимоотношения автора и адресатов,
всевозможные «обстоятельства», значимые и случайные, общие идеологические
черты и стилистический климат эпохи в целом и той конкретной среды, и
конкретных личностей, которым сообщение прямо или косвенно адресовано, в
частности, жанровые и стилевые черты как самого сообщения, так и той
коммуникативной ситуации, в которую оно
включается, множество ассоциаций с
предыдущим опытом, так или иначе попавших в орбиту данного языкового
действия [10].
Если определять критические дискурсивные исследования (КДИ) как
академический проект, ориентированный на создание теории и критический
анализ дискурсивного воспроизводства злоупотребления властью и социального
неравенства, то центральной задачей КДИ является детальное изучение концепта
власти.
Вместе с
тем, как и в случае со многими фундаментальными понятиями
социальных наук, понятие власти является сложным и неясным. Неудивительно,
что большое количество книг и статей посвящено анализу
этого
ключевого
концепта многих дисциплин. Я считаю необходимым обратиться к тем измерениям
власти, которые непосредственно связаны с изучением языковой практики,
дискурса и коммуникации.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
10 (2021) / ISSN 2181-1415
388
Тем не менее, предмет моего исследования –
дискурсивное воспроизводство
злоупотребления властью и социального неравенства –
вряд ли сам по себе
является непроблемным понятием, а значит тоже должен быть подвергнут
детальному теоретическому анализу. Например, как особая интонация,
местоимения, заголовок, тема, лексические единицы, метафоры, цвет или ракурс,
помимо множества прочих семиотических характеристик дискурса, связаны с таким
абстрактным и общим явлением, как властные общественные отношения? Иными
словами, мы должны каким
-
то образом связать типичные особенности текста, речи,
интеракции и семиотических практик как объекты микро
-
анализа с типичными
характеристиками общества, такими как группы или организации и их отношения
доминирования, как объектами макро
-
анализа.
Более того, КДИ направлены не на изучение любой власти, а, главным
образом, па исследование
злоупотребления
властью или, иными словами, на
исследование таких форм доминирования, которые результи
-
руют в социальном
неравенстве и несправедливости. Такое нормативное понятие («злоупотребление»
–
это «плохо») требует проведение анализа с помощью других нормативных
понятий и критериев социальной науки, таких как легитимность, которые, в свою
очередь, предполагают привлечение этики и моральной философии. Так, в этой
книге я часто обращаюсь к дискурсивному воспроизводству расизма, а критический
анализ таких дискурсивных практик, на мой взгляд, исходит, по крайней мере, из
того, что расизм –
это плохо, поскольку расистские практики несовместимы с
нормами социального равенства.
Главная цель КДИ –
изучение дискурсивного злоупотребления властью –
предполагает также изучение различий в доступе к социальной власти, и поэтому я
обращаю особое внимание на различные способы доступа к публичному дискурсу
как одному из ресурсов социальной власти.
Иными словами, можно увидеть, что многие концепты КДИ требуют
формулировки в контексте наиболее фундаментальных понятий социальных наук.
Известный французский лингвист К.
Ажеж в книге «Человек, который
говорит: вклад лингвистики в гуманитарные науки» вводит понятие «Выразитель
психосоциальный», имея в виду говорящего во всех его психологических и
социальных аспектах. Модель такого выразителя языковед строит на
диалектическом взаимодействии двух сфер: 1) сферы покорения пользователя
языка и 2) сферы свободы, языковой инициативе пользователя. Первая сфера
включает саму систему языка, условия общения и ряд постоянных факторов, таких
как «биолект» (возраст и пол), социолект (общественное положение,
профессиональная принадлежность, образование, место рождения, образ жизни),
«символолект» (отношение к языку), «этнолект» и «политиколект». Вторая сфера
основывается на вариативности языка и его способности к эволюционным
изменениям вследствие как бессознательного коллективного, так и сознательного
индивидуального творчества [1]. Социолект и, прежде всего, символолект и
политиколект находятся на грани этих двух сфер и при сильной (в том числе и
творческой) языковой личности переходят в сферу свободы, где говорящий
способен выходить за пределы диктата языка как системы. Это можно наблюдать в
речи современных писателей, журналистов, политиков, которые достаточно
свободно
пользуются
языком,
инициируя,
например,
употребление
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
10 (2021) / ISSN 2181-1415
389
новообразований и влияя таким образом через средства массовой информации на
язык определенных слоев общества. Подобная тенденция прослеживается также в
речи выдающихся переводчиков (М.
Лукаш, И.
Костецкий, Ю.
Шкробинець) сфера
свободы, которых в переводах (в речевом смысле) гораздо шире, чем сфера свободы
других переводчиков.
Рассуждения К.
Ажежа имеют непосредственное отношение к вопросу,
который мы ставим перед собой, –
выявить влияние различных факторов на
личность переводчика, которая, в свою очередь, будет влиять на продукт перевода.
Мы придерживаемся мнения, точно высказанного М.
Новиковой, что мастерство
переводчика –
«это категория личная и личностная».
Последователи ученого Г.
Богин, И.
Прожогин, В.
Маслова, Наумов, Л.
Иванова,
И.
Синица, С.
Воркачев
и другие, разрабатывая эту теорию в различных аспектах и
исследуя
/
языковые личности, вносили дополнения к выводам своего
предшественника: предложено различать языковую, речевую и коммуникативную
личность, стандартную и нестандартную языковую личность, введено понятие
«Модельной личности».
Среди исследований, выходящих за пределы анализа языковой личности,
выделим диссертацию Т.
Ишков «Концепт языковой личности в английском языке
в сопоставлении с русским (на примере анализа вариантов переводов пьесы Б. Шоу
«Пиґмалион»)», в которой автор характеризует языковую личность одного из
персонажей в английском оригинале и в русских переводах. Такое сравнение
позволяет выявить целый ряд особенностей языковой личности как в плане ее
формирования, так и в лингвокультурном аспекте. Особенно интересными для нас
являются рассуждения исследователя относительно языковой личности и
установления факта наличия существенных различий в ее воспроизведении
различными российскими переводчиками, свидетельствует о влиянии языковой
личности переводчика на адаптацию зарубежного материала к своей языково
-
культурной аудитории.
Средства обеспечения перлокутивного эффекта высказывания традиционно
рассматриваются в риторической науке. Так В.Б.
Касевич определяет риторику как
совокупность средств, рассчитанных на обеспечение перлокутивного эффекта
высказывания (текста). Риторические приемы рассматриваются этим ученым как
средства, одновременно выполняющие две функции: повышение избыточности
информации и побуждение слушателя взглянуть на предлагаемую информацию
через текст, сильно маркированный эстетически и эмоционально [1]. Е.Н.
Зарецкая
подчеркивает необходимость применения всех приемов выразительности (тропов
и фигур) в публичной коммуникации [8]. Н.А.
Безменова говорит о том, что
риторические фигуры –
это способ рельефного изображения аргумента. Тропы
применяются для выявления главной мысли, придания большей живости
выражению, имеют орнаментальное значение. [1]. Многолетнее исследование
публичной речи и художественно
-
языковой компетенции позволяет нам заявлять
о том, что тенденция ограничивать риторику тропами и фигурами безнадёжно
устарела. Это ограничение в какой
-
то мере можно отнести к поэтической речи.
Именно там тропы и фигуры используются в максимальном объёме. В публичной
речи они также фиксируются, однако здесь уместно говорить о самых популярных
средствах художественной выразительности (метафоры, сравнения перифразы,
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
10 (2021) / ISSN 2181-1415
390
повторы, параллелизмы, антитезы, градации и др.). Причём при использовании
этих средств есть определённые закономерности. Например, есть частотные
метафорические модели, которые более органично входят в концептосферу
адресата и позволяют принять ту или иную идею.
Следует отметить, что кроме тропов и фигур в риторике актуален целый
арсенал средств, заслуживающих внимания,
причем некоторые из них в публичной
речи более частотны, чем в художественной литературе (например, псевдоцитация,
языковая игра с прецедентами и др). Проведенный нами анализ высказываний в
прессе представителей деловой российской элиты [7] позволяет выделить одну из
речевых стратегий публичного делового дискурса –
прагмаэстетическую стратегию
убеждения. Она заключается в выборе лингвокреативных языковых ресурсов.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ:
1.
Безменова
Н.А. Риторическая модель речевой деятельности // Речевое
воздейстивие в сфере массовой коммуникации. –
М.: Наука, 1990. –
С. 15
-27.
2.
Зарецкая Е.Н. Риторика: Теория и практика речевой коммуникации. –
М.:
Дело, 1998.
-
480 с.
3.
Карасик В.И. Дискурсивное проявление личности // Вестник Российского
университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. –
№4. –
2016.
–
С. 56–
77.
4.
Касевич В.Б. Теория коммуникации и теория языка // Говорящий и
слушающий: языковая личность, текст, проблемы обучения.
-
СПб. –
2001.
–
С. 70–
75.
5.
Козлова Е.А. Лингвокреативность управленца.
-
Киров: ФГБОУ ВПО Вятская
ГСХА, 2014. –
190 с.
6.
Козлова
Е.А. Речевое воздействие в публичной деловой коммуникации:
монография. –
Киров: Вятская ГСХА, 2018. –
103 с.
7.
Козлова Е.А., Грецков
В.В. Значимость натурфилософского периода для
современной науки // Экономика, финансы, образование: проблемы и перспективы
развития сборник научных трудов Международной научнопрактической
конференции. –
Киров: Вятская ГСХА, 2019. –
С. 100
-104.
8.
Плотникова
С.Н. Говорящий/пишущий как языковая, коммуникативная и
дискурсивная личность // Вестник Нижневартовского государственного
гуманитарного университета. –
2008.
–
№ 4. –
С. 37–
42.
9.
Хазагеров
Г.Г. Риторика, грамматика, дискурс, гомеостаз // Вестник
Российского
университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. –
2018.
–
Т. 22. –
№ 2. –
С. 357–
372.
