Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Journal home page:
https://inscience.uz/index.php/socinov/index
Ethnocultural self-realization of the Korean diaspora in
Uzbekistan: the sphere of physical culture and sports
Gulsara ASATOVA
1
Uzbek State University of Physical Education and Sports Chirchik
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Article history:
Received April 2025
Received in revised form
15 May 2025
Accepted 15 June 2025
Available online
25 June 2025
The article examines the historical and cultural dynamics of
the Korean diaspora's adaptation in Uzbekistan through the
lens of physical culture and sports. It explores the consequences
of the 1937 deportation, forms of social and institutional
integration, and mechanisms for preserving ethnic identity in a
multiethnic society. Particular attention is paid to the
contribution of Korean athletes and sports organizations to the
development of sports at the republican and all-Union levels.
The article also highlights gender aspects of sports participation
and the current state of cooperation between the Republic of
Uzbekistan and the Republic of Korea in the field of sports.
Based on empirical and historiographic materials, the role of
sport is substantiated as an instrument of adaptation, social
mobility, and ethnocultural legitimization.
2181-
1415/©
2025 in Science LLC.
https://doi.org/10.47689/2181-1415-vol6-iss3-pp325-336
This is an open access article under the Attribution 4.0 International
(CC BY 4.0) license (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.ru)
Keywords:
Korean diaspora,
Uzbekistan,
sports,
adaptation,
ethnic identity,
social mobility,
Koryo-saram,
deportation,
interethnic relations,
physical culture.
O‘zbekistonda Koreya diasporasining etnomadaniy
o‘z
-
o‘zini ro‘yga etishi: jismoniy tarbiya va sport sohasi
ANNOTATSIYA
Kalit so‘zlar
:
koreys diasporasi,
O
‘
zbekiston,
sport,
moslashuv,
etnik o
‘
ziga xoslik,
ijtimoiy harakatchanlik,
Koryo saram,
deportatsiya,
millatlararo munosabatlar,
jismoniy tarbiya.
Maqolada
O‘zbekistondagi
koreys
diasporasining
moslashuvining tarixiy va madaniy dinamikasi jismoniy tarbiya
va sport prizmasi orqali ko‘rib
chiqiladi. 1937-yilda koreys
aholisining deportatsiyasi oqibatlari, ijtimoiy va institutsional
integratsiya shakllari, shuningdek, ko'p millatli jamiyatda etnik
o'ziga xoslikni ko'paytirish mexanizmlari tahlil qilinadi. Koreya
sportchilari va sport jamoalarining respublika va umumittifoq
miqyosida sportni rivojlantirishga qo‘shayotgan hissasiga
alohida e’tibor qaratilmoqda. Sport bilan shug‘ullanishning
1
PhD in History, Professor, Uzbek State University of Physical Education and Sports Chirchik, Uzbekistan.
E-mail: grasat@mail.ru
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
326
gender jihatlari hamda O‘zbekiston Respublikasi va Koreya
Respublikasi o‘rtasidagi sport sohasidagi hamko
rlikning
bugungi holati alohida qayd etilgan. Empirik va tarixshunoslik
materiallari
asosida
sportning
moslashuv,
ijtimoiy
harakatchanlik va etnikmadaniy qonuniylashtirish vositasi
sifatidagi roli asoslab berilgan.
Этнокультурная самореализация корейской
диаспоры
в Узбекистане: сфера физической культуры и спорта
АННОТАЦИЯ
Ключевые слова:
корейская диаспора,
Узбекистан,
спорт,
адаптация,
этническая идентичность,
социальная мобильность,
корё сарам,
депортация,
межэтнические
отношения,
физическая культура.
В
статье
рассматривается
историко
-
культурная
динамика адаптации корейской диаспоры в Узбекистане
через
призму
физической
культуры
и
спорта.
Анализируются последствия депортации корейского
населения
в
1937
году,
формы
социальной
и
институциональной интеграции, а также механизмы
воспроизводства этнической идентичности в условиях
многонационального
общества.
Особое
внимание
уделяется вкладу
корейских спортсменов и спортивных
коллективов в развитие спорта на республиканском и
всесоюзном уровнях. Выделены гендерные аспекты
спортивного
участия
и
современное
состояние
сотрудничества между Республикой Узбекистан и
Республикой Корея в спортивной сфере. На основе
эмпирических
и
историографических
материалов
обоснована роль спорта как инструмента адаптации,
социальной мобильности и этнокультурной легитимации.
ВВЕДЕНИЕ
Многонациональный
состав
населения
Республики
Узбекистан
обусловливает особую этнокультурную специфику государства, в которой
значительную роль играют национальные меньшинства. Изучение исторических
предпосылок формирования этнических сообществ, а также их
взаимодействия с
титульной нацией представляется важным направлением в исследовании
этносоциальных процессов.
Одной из заметных этнических групп, органично интегрировавшихся в
социокультурное пространство региона, являются корейцы.
Корейцы представляют собой этническую группу, формирующую основное
население двух корейских государств –
Корейской Народно
-
Демократической
Республики (КНДР, Северная Корея; около 26 млн. человек) и Республики Корея
(Южная Корея; примерно 52 млн. человек). За пределами Корейского полуострова
проживает значительное число представителей корейской диаспоры –
свыше 7 млн.
человек, крупнейшие сообщества которой находятся в США, Китае, Японии, Канаде и
других странах. В соответствии с данными, представленными ниже, можно
рассмотреть процентную долю численности зарубежных корейцев по странам, на
основе общего количества 7 081 510 человек (См.: подробнее Таблица 1.) [1].
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
327
Таблица 1.
Статистические данные о зарубежных корейцах. Страны с большим
количеством корейцев за границей.
№
Страна
Число зарубежных корейцев
(2023)
В %
1.
Соединенные
Штаты
Америки
2 615 419
36,92
2.
Китай
2 109 727
29,78
3.
Япония
802 118
11,33
4.
Канада
247 362
3,49
5.
Вьетнам
178 122
2,52
6.
Узбекистан
174 490
2,46
7.
Австралия
159 771
2,26
8.
Россия
124 811
1,76
9.
Казахстан
121 130
1,71
10.
Германия
49 683
0,70
11.
Бразилия
47 544
0,67
12.
Великобритания
39 097
0,55
13.
Филиппины
34 148
0,48
14.
Новая Зеландия
31 810
0,45
15.
Франция
27 055
0,38
16.
Индонезия
25,153
0,36
17.
Аргентина
23 089
0,33
18.
Сингапур
21 203
0,30
19.
Таиланд
20 353
0,29
20.
Киргизия
20 229
0,29
21.
Мексика
13 158
0,19
22.
Малайзия
13 152
0,19
23.
Швеция
12 986
0,18
24.
Украина
12 765
0,18
25.
Индия
11 360
0,16
26.
Нидерланды
9 398
0,13
27.
Объединенные Арабские Эмираты
9 227
0,13
28.
Дания
8 844
0,12
29.
Камбоджа
7 800
0,11
30.
Норвегия
6 670
0,09
И т.д.
103 836
1,47
Общее количество зарубежных корейцев
(в 193 странах)
7 081 510
Значительное число этнических корейцев проживает в странах
постсоветского пространства, в частности в России, Узбекистане и Казахстане.
В зависимости от страны проживания и историко
-
культурного контекста
используются различные самоназвания:
чосон сарам
(в
КНДР),
хангук сарам
(в Республике Корея), а также
корё сарам
–
обозначение, принятое среди корейцев,
проживающих в странах бывшего Советского Союза [2].
Исторические связи между народами Кореи и Центральной Азии берут
начало в глубокой древности, во многом благодаря функционированию Великого
Шёлкового пути.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
328
В начале XX века численность этнических корейцев в регионе было
незначительной. Несмотря на это, в 1921 году при Отделе национальных
меньшинств Туркестанского Народного комиссариата по делам национальностей
была организована Корейская секция, основной задачей которой стало
представительство и защита прав корейского населения, проживавшего на
территории Туркестана. В сентябре 1924 года в Ташкенте был учреждён
«Туркестанский краевой союз корейских эмигрантов» (также известный как
«Союз корейцев Туркестанской республики»). Члены союза основали
сельскохозяйственную коммуну вблизи Ташкента, получившую в распоряжение
120 гектаров орошаемой земли. Согласно данным переписи населения 1926 года, в
Узбекистане проживало 30 корейцев (29 мужчин и 1 женщина)
[3].
Корейская
община продолжала расти. В конце 1920
-
х –
начале 1930
-
х годов в рамках
государственной политики переселения в Центральную Азию было направлено
некоторое количество этнических корейцев с Дальнего Востока, главным образом
для развития рисоводства.
Например, в 1933 году в Верхне
-
Чирчикском районе
Ташкентской области насчитывалось 22 корейских хозяйства, а к 1934 году их
число увеличилось до 30
[4].
Далее, как свидетельствуют статистические данные, численность
корейского населения в Узбекистане демонстрировала устойчивый рост.
В 1939 году в республике проживало 72 944 корейца [5], к 1959 году их
численность увеличилась до 138 453 человек [6]. В последующие десятилетия
наблюдалось дальнейшее повышение: в 1970 году –
151 058 человек [7],
в 1979 году –
163
062 [8], а к 1989 году –
183
140 [9]. По данным на 2021 год,
численность этнических корейцев в Узбекистане составила около 174,2 тыс.
человек [10].
История и современное положение корейской диаспоры в Узбекистане
неизменно привлекали внимание исследователей. Академические работы
затрагивают важнейшие стороны и ключевые аспекты исторической судьбы
корейцев, их культурной адаптации и механизмов сохранения этнической
идентичности
[11]
. Наряду с этим, особое внимание уделено и вопросам
историографии корейцев в Центральной Азии, включающие анализ основных
этапов и направлений научного осмысления
[12].
Однако, несмотря на определённую глубину и широту существующей
научной литературы, вопрос о выдающихся достижениях корейской диаспоры в
сфере физической культуры и спорта остаётся недостаточно разработанным.
Данный аспект представляет собой важный вектор в изучении процессов
этнокультурной самореализации, и его актуальность определяется как
теоретической, так и практической значимостью.
Нельзя не согласиться с мнением исследователей, что ни одна из корейских
диаспор в мире (Японии, Китая, США, Канады и других странах) не смогла
достигнуть
столь высокого статуса в социальной иерархии своих стран, как это
сделали корё сарам в Центральной Азии [13, с
. 411
–
430].
Это признанный факт, обусловленный не только трудолюбием и
адаптационными способностями данной общности, но и их активным участием в
различных сферах общественной жизни.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
329
Корейское население внесло существенный вклад в развитие аграрного
сектора,
промышленности, науки, здравоохранения... Значимой является роль
представителей этой диаспоры и в становлении, продвижении спорта в
Узбекистане, что, безусловно, отразилось в повышении общего престижа
этнической группы.
Обратим внимание, современное понимание спорта выходит за рамки
исключительно физической активности или соревновательной деятельности.
Сегодня спорт представляет собой важное социальное и культурное явление,
имеющее политическое, экономическое и идентификационное измерения.
В этом контексте обращение к опыту корейской диаспоры в сфере спорта
позволяет по
-
новому осмыслить процессы интеграции, социокультурной
самореализации и межэтнического взаимодействия в Узбекистане.
Социально
-
исторические аспекты депортации корейцев
и особенности их адаптации в Узбекистане
Одним из наиболее трагических эпизодов в истории национальной
политики Советского Союза стала депортация корейского населения с Дальнего
Востока. Принятое 21 августа 1937 года Постановление № 1428
-
326сс Совета
Народных Комиссаров СССР и
ЦК ВКП (б) «О выселении корейского населения
пограничных районов Дальневосточного края» [14]
определило судьбу
36
681 семьи (около 172 597 человек [15, с. 77]), насильственно переселённых
в Южно
-
Казахстанскую область, в районы Аральского моря, Балхаша и
Узбекскую ССР.
Более того, предусматривалось завершить столь сложный процесс
до 1 января 1938 года, т.е. в течение четырёх месяцев. Власти Казахской ССР и
Узбекской
ССР
несли
ответственность
за
обеспечение
размещения
депортированных, определение районов их расселения и оказание необходимой
помощи. Расселение в условиях крайне ограниченных сроков происходило
преимущественно на слабо освоенных или малопригодных для жизни
территориях: в болотистых районах, на целинных землях Голодной степи и в
низовьях Амударьи. Закономерно, ощущалась острая нехватка продовольствия,
жилья, медицинской помощи, что неизбежно приводило к высокому уровню
смертности.
Последствия депортации ощущались на протяжении десятилетий. Семьи
оказались разобщены, необходимо было приспосабливаться к иным
климатическим условиям, преодолевать языковой и культурный барьер и
сталкиваться с целым рядом ограничений. Юридически депортированные имели
статус «спецпереселенцев» вплоть до 1953 года, позднее, началась поэтапная
реабилитация, сопровождавшаяся восстановлением в правах и ослаблением
территориальных ограничений.
Следует отметить, в процессе приёма переселенцев
-
корейцев
и их
обустройства деятельность местных партийных и советских органов зачастую
отмечалась халатностью и низкой степенью организованности, что, без сомнения,
усугубляло сложившуюся ситуацию. Документальные свидетельства указывают на
многочисленные
случаи
нарушения
положений,
предусмотренных
законодательством [16]. К вопросу о встречавшейся безответственности и
некомпетентности отдельных представителей властных структур неоднократно
обращались в своих работах исследователи [17, с. 125
-126].
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
330
Вместе с тем, наблюдались проявления солидарности со стороны местного
населения –
узбеков, киргизов, казахов –
стремившихся облегчить участь
прибывших.
Важно заметить, вынужденная депортация корейцев стала не только
трагическим эпизодом в истории национальной политики, но и началом
уникального пути адаптации в новых социально
-
культурных условиях.
Оказавшись в отчуждении, усилием воли выстраивали жизнь заново, полюбив
новые земли, облагораживали, преобразуя их –
и, земля щедро отвечала им
благодарностью. Корейские колхозы заметно отличались, феномен успеха
объяснялся не только трудолюбием и высокой организацией, но, вероятно, и
глубинными психологическими и социокультурными мотивами. Среди них можно
выделить так называемый «синдром инородца» –
стремление доказать свою
полезность и состоятельность в условиях иноэтничной среды.
Примечательно,
большинство
хозяйств
добились
впечатляющих
результатов, становясь образцовыми. Так, особого внимания заслуживает колхоз
«Политотдел» в Ташкентской области (ныне фермерское хозяйство «Дустлик»),
интенсивного подъёма достигший в период руководства выдающегося
председателя Хвана Ман Гыма [18], возглавлявшего хозяйство на протяжении 32
лет (1953–1985). «Политотдел» характеризовался стабильным прогрессом не
только в сельскохозяйственном производстве, но и в социальной, культурной и
спортивной сферах.
Следует
подчеркнуть,
успешная
адаптация
корейской
диаспоры
происходила не только через труд, но и через активное включение в советские
институты социализации: систему образования, армию, молодёжные организации
и спорт.
Таким образом, интеграционные процессы имели не только социально
-
экономическое, но и выраженное культурное измерение.
Спорт как механизм адаптации и социальной мобилизации корейской
диаспоры в Узбекистане
С 1930
-
х годов
физическая культура и спорт в Советском Союзе стали
важнейшими
инструментами
формирования
«нового
человека»,
ориентированного на идеалы социализма. В соответствии с доктриной времени,
спорт выполнял функции не только физической подготовки, но и идеологического
воспитания, мобилизации масс, укрепления морального духа трудовых
коллективов. Акцентировалось внимание на коллективизме, дисциплине,
готовности к труду и обороне.
На этом фоне включение представителей корейской диаспоры в спортивную
систему СССР стало не только формой участия в общественной жизни, но и
способом преодоления травматического опыта депортации, социальной изоляции
и этнической стигматизации. И, уже с конца 1940
-
х годов отмечаются первые
успехи корейцев на республиканских спортивных аренах, а в послевоенный период
начинается их активное включение в официальные спортивные структуры.
Наряду с этим, успехи корейских колхозов в Узбекистане, достигнутые
благодаря высокой производственной эффективности, позволяли формировать
устойчивую материальную базу для развития физической культуры.
Финансировались спортивные клубы, приобретался инвентарь, обеспечивались
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
331
возможности для тренировок и соревнований. В таких хозяйствах активно
развивалась система подготовки спортсменов высокого уровня –
мастеров спорта,
участников и призёров чемпионатов СССР. Спорт становился неотъемлемой
частью колхозной жизни и социальной инфраструктуры.
Исторически для корейской молодежи спорт служил каналом общественного
признания и включения в социум, в котором ранее они были маргинализированы.
Спорт позволял диаспоре укреплять идентичность путем достижения социально
значимых результатов.
Вызывает интерес и то, что выбор спортивных дисциплин в корейской
диаспоре во многом определялся традиционными установками корейской
культуры, среди них:
–
конфуцианские
ценности
(дисциплина,
уважение
к
старшим,
самообладание)
способствовали
популярности
восточных
единоборств
(таэквондо, дзюдо, айкидо, кэндо), в которых приоритет отдается вопросам этики,
воспитания и внутренней гармонии
;
–
семейная иерархия и коллективизм
определяли интерес к командным
видам спорта (волейбол, футбол, хоккей на траве), где важна согласованность
действий и подчинение интересам коллектива;
–
этнокультурная память
влияла на выбор интеллектуальных и
индивидуальных дисциплин, таких как шахматы, го (бадук), тяжёлая атлетика,
настольный теннис. Эти виды спорта требуют концентрации, настойчивости,
самодисциплины –
черт, характерных для корейской модели воспитания.
Одновременно с этим, образ «учёного
-
воина» –
носителя гармонии разума и тела –
также остаётся значимым в диаспоральной идентичности.
Представляется возможным, отметить ряд имен, внесших весомый вклад в
истории и развитии спорта. К примеру, особый след оставил Михаил Иванович Ан
–
яркий футболист, чья игра отличалась высоким техническим уровнем. Как
отмечали специалисты, Михаил Ан
обладал тонким тактическим мышлением,
точным пасом, хорошо развитым полем зрения и мощным ударом, что делало его
одним из ключевых игроков своего времени. На протяжении девяти сезонов
выступал за ташкентский клуб «Пахтакор». В высшей лиге провёл 138 матчей,
забил 30 голов.
Чемпион Европы в составе молодёжной сборной СССР (1976
).
Четырежды вызывался в национальную сборную СССР. В составе олимпийской
сборной СССР принимал участие в турне по Америке. Дважды включался в состав
«33 лучших игроков» чемпионата СССР. Представлял сборную Узбекистана на
VII Спартакиаде народов СССР (1979)
[19].
Также можно выделить и Владимира Шина –
заслуженного мастера спорта
СССР (1990), кавалера ордена «Дустлик» (1996), боксёра и тренера
международного уровня, чья деятельность способствовала международному
признанию сборной Узбекистана по боксу. Владимир Николаевич Шин внёс
значительный вклад и в общественную, педагогическую и культурную жизнь:
возглавлял Ассоциацию корейских культурных центров Республики Узбекистан
(2000-
2010), занимался научной работой и спортивной дипломатией [20].
Заметим, на протяжении десятилетий и другие представители корейской
диаспоры достигали значительных успехов в области спорта, демонстрируя
достойный уровень профессионального мастерства в различных видах спортивной
деятельности. Так, отличились в:
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
332
хоккее на траве –
Ким Виктор Александрович;
гандболе –
Ким Мариман Дмитриевич;
футболе –
Ан Дмитрий Иванович,
Ким Михаил Андреевич, Ни Сергей
Васильевич; Шегай Добин Иннокентьевич;
тяжёлой атлетике –
Ан Виталий Иванович, Лигай Владимир Александрович,
Пак Вячеслав Андреевич;
классической борьбе –
Ли Михаил Николаевич;
дзюдо –
Югай Лев Павлович;
самбо –
Ан Мэлс Фёдорович, Ким Владимир Алексеевич (также известен как
инициатор возрождения национальной корейской борьбы –
сирым), Ким Гавриил
Герасимович, Ким Рудольф Моисеевич, Ким Юрий Самсонович;
тхэквондо –
Ли Игорь Владимирович, Ли Леонид Юрьевич, Ли Мирон
Давыдович, Ли Эдуард Николаевич, Ни Александр Антонович, Пяк Олег Львович,
Тен Александр, Хан Павел Афанасьевич;
каратэ –
Ли Адик Валентинович, Ли Марс Николаевич, Лигай Вольмир
Васильевич, Лигай Вадим Васильевич;
боксе –
Дин Алексей Давыдович; Пак Феликс Федорович, Цой Александр
Дмитриевич;
рукопашном бое –
Тен Герман Брониславович;
фехтовании –
Ким Мирон Никитович;
фигурном катании –
Цой Владимир Ильич и мн. др. [21].
Большинство упомянутых достижений относятся к мужчинам.
Однако с развитием гендерной политики в СССР и ростом социальной
мобильности женщин
,
спортивные сборные, сформированные при участии
спортсменок
-
кореянок,
проявляли
высокий
уровень
академической
подготовки и убедительные достижения в отдельных видах спорта (См.
подробнее Таблица 2)
[22].
Таблица
2.
Представительницы корейской диаспоры,
добившиеся успехов в различных
видах спорта
.
№
Ф.И.О.
Вид спорта
Звание / достижения
Годы
активности
1.
Ким
Лилия
Анатольевна
Хоккей на
траве
Мастер спорта международного класса,
обладатель бронзовой медали Чемпионата
СССР (1991), чемпионка Узбекистана (1994),
обладатель бронзовой медали Чемпионата
Азии (1995)
1980-1990-
е
2.
Хам
Алина
Егоровна
Хоккей на
траве
Мастер спорта СССР
международного класса,
бронзовый призёр Олимпиады
-1980
1970-1980-
е
3.
Эм Иноятхон
Хоккей на
траве
Мастер спорта международного класса,
бронзовый призер чемпионата СССР (1991),
чемпионка республики, обладатель
бронзовой медали
Чемпионата Азии
1980-1990-
е
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
333
4.
Шин
Венера
Анатольевна
Настольный
теннис
Первый мастер спорта среди женщин
Узбекистана, неоднократная чемпионка
республики, победитель командного
чемпионата Узбекистана среди женщин
1970-1990-
е
5.
Ан
Наталья
Радиковна
Дзюдо
Мастер спорта, чемпионка молодёжного
первенства СССР (1990),
призёр международных соревнований
1990-
е
6.
Ким
Анна
Эдуардовна
Таэквондо –
ITF
Чемпионка республики, Победительница
международного турнира в Германии (1990),
бронзовый призер европейского первенства
в Лондоне (1991)
1990-
е
7.
Ким
Ольга
Владимировна
Таэквондо –
ITF
Бронзовый призёр Чемпионата мира,
III
место в спецтехнике в
европейском первенстве (1991),
обладатель бронзовой медали мирового
чемпионата в Пхеньяне (1992)
1990-
е
8.
Ким
Ольга
Сергеевна
Шахматы
Первая женщина в Узбекистане,
удостоенная звания
международного мастера
1990-
е
9.
Хегай
Анжела
Чененовна
Шахматы
Неоднократная чемпионка Узбекистана
среди женщин, Мастер международной
федерации шахмат
1990-
е
Эти и аналогичные достижения не только расширили представления о роли
женщин в спорте, но и повлияли на трансформацию внутриобщинных гендерных
установок.
Безусловно, приведённый перечень спортсменов и спортсменок не
является исчерпывающим, и лишь иллюстрирует отдельные примеры
значительного влияния корейской диаспоры в развитие отечественного и
международного спорта.
Заключение
Таким образом, корейская диаспора в Узбекистане представляет собой
уникальный социально
-
культурный феномен, наглядно демонстрирующий
возможности успешной адаптации, интеграции и самореализации этнических
меньшинств в условиях многонационального государства. Проведённый анализ
позволяет утверждать, что, несмотря на драматический опыт насильственной
депортации и сопряжённые с ним сложности социального обустройства, корё
сарам не только сумели сохранить свою этнокультурную идентичность, но и
проявили значимое участие в развитии физической культуры и спорта.
Одним из ключевых факторов успешной интеграции стала активная
деятельность представителей диаспоры в институтах советской общественной
жизни, где спорт выполнял роль не только физического и идеологического
воспитания, но и служил действенным инструментом социальной мобильности и
легитимации в публичном пространстве. Достижения корейских спортсменов,
спортивных коллективов и тренеров на республиканском, всесоюзном и
международном уровнях стали значимыми маркерами этнической гордости и
позитивного имиджа диаспоры.
Следует подчеркнуть, что спорт в корейской общине выступает не только
как форма культурной самореализации, но и как мощный ресурс развития
межэтнического взаимодействия, формирования толерантной гражданской
идентичности и укрепления социального капитала.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
334
Физическая культура и спорт продолжают оставаться важным
направлением государственной политики в Узбекистане. В этом контексте,
сохраняется высокая социальная активность корейской диаспоры.
Отдельного внимания заслуживает устойчивое межгосударственное
сотрудничество между Республикой Узбекистан и Республикой Корея,
включающее образовательные обмены, участие южнокорейских специалистов в
подготовке спортсменов, развитие инфраструктурных проектов при участии
южнокорейских корпораций (Samsung, Hyundai и др.).
Предполагаем, представленные материалы могут быть использованы при
разработке программ государственной поддержки спортивной активности и могут
иметь как теоретическую, так и прикладную значимость в социокультурном
многообразии, в деятельности образовательных и просветительских учреждений,
а также в рамках государственной политики, направленной на укрепление
национального единства, межэтнической гармонии и сохранение культурного
многообразия.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ:
1.
«Статистические
данные
о
зарубежных
корейцах»
//
https://rus.korean.net/portal_ru/information/knt_major_area.do
(дата обращения:
15.06.2025).
2.
Корё сарам: к 150
-
летию переселения корейцев в Россию / Авт.
-
сост. Ким
Г.Н. и др. М.: АйванЛайн, 2014. 549 с.
3.
Всесоюзная перепись населения 1926 года. М.: Издание ЦСУ Союза ССР,
1928
–29. Том
9, стр. 34
-
51. Том 10, стр 9
-
13, Том 11, стр 8
-
17, Том 14, стр 6
-
16. Том
15, стр 8
-
13, Том 16, стр. 8
-
12, Том 17, стр. 8
-25.
Таблица VI. Население по полу,
народности
// https://www.demoscope.ru/weekly/ssp/ussr_nac_26.php?reg=6
(дата
обращения: 15.06.2025).
4.
Савуров М.Д. Современные этнические процессы у национальных групп
Узбекистана: дисс. ... к.и.н. Ташкент: ИИ АН Уз ССР, 1986. 210 с.
5.
РГАЭ РФ (быв. ЦГАНХ СССР). Фонд 1562, оп. 336, ед. хр. 966
-
1001 (Таблица
ф. 15А. Национальный состав населения по СССР, республикам, областям,
районам)// URL: http://www. demoscope.ru/weekly/ssp/sng_nac_39.php?reg=8 (дата
обращения: 15.06.2025).
6.
РГАЭ РФ. Ф. 1562, оп. 336, ед. хр. 1566а
-
1566д. Таблица 3, 4. Распределение
населения по национальности и родному языку// URL: http://www.demoscope.ru/
weekly/ssp/sng_nac_59.php?reg=13 (дата обращения: 15.06.2025).
7.
РГАЭ РФ. Ф. 1562, оп. 336, ед. хр. 3998
-
4185. Таблица 7с. Распределение
населения по национальности, родному и второму языку// URL: http://www.
demoscope.ru/weekly/ssp/sng_nac_70.php?reg=4 (дата обращения: 15.06.2025).
8.
РГАЭ РФ. Ф.1562, оп. 336, ед. хр. 6174
-
6238. Таблица 9с. Распределение
населения
по
национальности
и
родному
языку//
URL:
http://www.demosco
pe.ru/weekly/ssp/sng_nac_79.php?reg=4
(дата
обращения:
15.06.2025).
9.
Рабочий архив Госкомстата России. Таблица 9с. Распределение населения
по национальности и родному языку// URL: http://www.demoscope.ru/weekly/ssp/
sng_nac_89.php?reg=4 (дата обращения: 15.
06.2025).
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
335
10.
Опубликованы данные об этническом составе населения Узбекистана //
URL: https://www.gazeta. uz/ru/2021/08/20/ethnic-
groups/ (дата обращения:
15.06.2025).
11.
Ким П.Г. Корейцы Республики Узбекистан: история и современность.
Ташкент: Узбекистон, 1993. 176 с.; Хан В.С. Какие традиции мы возрождаем в
поисках своей идентичности? // Десять лет спустя. Ташкент –
Сеул: АККЦ РУз,
2001. С. 49
-
56; Савуров М.Д. Корейцы // Этнический атлас Узбекистана. Ташкент:
ИОО
-
ФСУ. 2002. С. 130
-
135; Ким Г.Н.
(2003). Корё Сарам, или корейцы бывшего
Советского Союза: в прошлом и настоящем. Amerasia Journal, 29 (3), 23
-29.
https://doi.org/10.17953/amer.29.3.xk2111131165t740;
Хан В.С. Коре сарам: Кто
мы?: (очерки истории корейцев). Изд. 3
-
е, перераб. Бишкек: ИЦ «АРХИ», 2009. 200
с.; Ким А. (2013). О подготовке и проведении репрессий против корейцев в
Советском
Союзе
1930
-
х
годов.
Историк,
75
(2),
262
-282.
https://doi.org/10.1111/hisn.12007; Тен М.Д. Современная этнокультурная
идентичность
корейцев
Узбекистана:
(по
данным
социологического
исследования). Ташкент: Extremum
-
press, 2013. 123 с.; Ким В.С., Каримова Н.Э.
Центральная Азия и Корея: истоки и нынешнее состояние исторических связей.
Челябинск: Энциклопедия, 2014. 103 с.; Хан, В.С., Сим Хон Ёнг. Корейцы
Центральной Азии: прошлое и настоящее. Москва: МБА, 2014. 255 с.; Kokaisl, P.
(2018). Корейцы в Центральной Азии –
другая корейская нация.
Азиатская
этническая
принадлежность,
19
(4),
428
-452.
https://doi.org/10.1080/14631369.2018.1439725;
Назаров Р.Р. Корейская
диаспора
Узбекистана: история и современность // Известия Восточного института. 2022. №
2. С. 73
-84. Oriental Institute Journal. 2022. No. 2. P. 73-84.
12.
Хан
В
.
С
.
Историография
корейцев
Центральной
Азии
:
основные
направления
и
этапы
развития
= The historiography of Koreans in Central Asia: main
directions and stages of development.
Ташкент:
Baktria press
, 2021. 623 с.;
Рахманкулова, А.Х. (2024). Историографический обзор истории корейской
диаспоры Узбекистана.
Евразийский журнал академических исследований
,
4
(7
(Special Issue), 590
–594. извлечено от https://in
-academy.uz/index.php/ejar/
article/view/35856
13.
Хан В.С. Социальный статус и роль русскоязычных корейцев в СНГ (на
примере корейцев Узбекистана) // Зарубежное корееведение в России. Seoul:
Sunmin, 2019. P. 411
–
430.
14.
Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) № 1428
-
326сс «О выселении
корейского населения пограничных районов Дальневосточного края» от 21
августа 1937 года.
ГАРФ. Ф. Р
-
5446. Оп. 1в. Д. 497. Л. 27–
28.
https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1021140
15.
Ким В.Д. Правда полвека спустя. Т.: Узбекистан, с. 77
16.
Телефонограмма Наркома НКВД Уз ССР Д.З. Апресяна заместителю
наркома НКВД СССР В.В. Чернышеву о тяжелом положении переселенцев
-
корейцев
в Узбекистане от 14 декабря 1937 г.
ГАРФ. Ф. Р
-
5446. Оп. 22а. Д. 48. Л. 63–
64.
https://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1021169;
Рапорт
уполномоченного НКВД Уз ССР О положении корейских переселенцев в Нижне
-
Чирчикском районе от 8 января 1938 г. НА РУз. Ф. Р
-
100, On. 1. Д. 2. Л. 27;
Докладная записка исполнителя по кадрам отдела переселения Наркомата
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Issue
–
6
№
3 (2025) / ISSN 2181-1415
336
внутренних дел Уз ССР Об устройстве корейских переселенцев в Бухарском округе
от 13 января 1938 г. НА РУз. Ф. Р
-
100, On. 1. Д. 2. Л. 51; Докладная записка
представителя Наркомзема Уз ССР в Совет Народных Комиссаров Уз ССР О
положении корейских переселенцев в Хорезмском округе от 1 февраля 1938 г. НА
РУз. Ф. Р
-
100, On. 1. Д. 2. Л. 39
-40.
17.
Бугай Н.Ф. Трагические события не должны повториться (к вопросу о
положении корейцев в СССР в 30
-
е гг.).
// Актуальные проблемы российского
востоковедения М. 1994, с. 125
-126
18.
Хван Ман Гым, русское имя –
Тимофей Григорьевич Хван (1921
-1997).
Неоднократно избирался членом ЦК Компартии Уз ССР, Президиума Верховного
Совета республики, являлся депутатом Верховного Совета Уз ССР шести созывов. Был
удостоен высоких званий Героя Социалистического Труда (1957 г.) и лауреата
Государственной премии Совета Министров СССР (1983), награжден тремя орденами
Ленина и другими наградами. Нашумевшее на весь Союз «хлопковое дело»
поставило
точку в его блестящей деятельности. Хван Ман Гым был необоснованно арестован,
три с половиной года пробыл в заключении без суда. В 1991 г. суд снял с него все
обвинения и полностью оправдал. (См. подробнее: Ким Б., Ким М. Хван Ман Гым:
через Олимп и Голгофу. Ташкент: Baktria press, 2013.
-
176 с.)
19.
См. подробнее: М. Шукурзода. «Пахтакор –
79». Помним, чтим, гордимся!
Ташкент:
Niso poligraf, 2014.
–
416 с.
20.
См. подробнее:
https://library-koresaram.com/shop/product/shin-vladimir-
nikolaevich-zasluzhennyj-master-sporta-sssr-predsedatel-associacii-korejskih-
kulturnyh-centrov
(дата обращения: 15.06.2025).
21.
См. подробнее: Ким Б.И. Корейцы Узбекистана. Кто есть, кто. Справочное
издание. Т.: Узбекистан. 1999. –
178 с.
22.
Таблица составлена на основе справочного издания. См. подробнее: Ким
Б.И. Корейцы Узбекистана. Кто есть, кто. Справочное издание. Т.: Узбекистан. 1999.
–
178 с.
