Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Journal home page:
https://inscience.uz/index.php/socinov/index
Modern extremist ideology: essence, formation, structure
Zakir ABDULLAEV
1
Institute of Legislation and Legal Policy under the President of the Republic of Uzbekistan
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Article history:
Received May 2025
Received in revised form
15 June 2025
Accepted 25 June 2025
Available online
15 July 2025
The article examines contemporary extremist ideology as
a hybrid, trans-national and highly adaptive phenomenon
rooted in global instability, waning institutional legitimacy and
pervasive digitalization. Tracing its trajectory from 18
th
century
revolutionary uprisings to today’s decentralized online
networks, the author demonstrates how radical ideas have
migrated from the margins to the mainstream. A five-part
ideological framework is proposed: (1) a catastrophic value
core, (2) a personified enemy, (3) a sacralized transformative
goal, (4) mobilizing rhetoric, and (5) binary “us
-versus-
them”
cognition. Digital platforms are shown to amplify recruitment,
accelerate radicalization and enable leaderless resistance
structures. The study calls for an interdisciplinary analytical
lens and multilayered counter-extremism policies that blend
legal regulation, education and international coordination.
2181-
1415/©
2025 in Science LLC.
DOI:
https://doi.org/10.47689/2181-1415-vol6-iss6/S-pp113-124
This is an open access article under the Attribution 4.0 International
(CC BY 4.0) license (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.ru)
Keywords:
extremism,
radicalization,
digitalization,
ideology,
us-versus-them,
leaderless resistance,
social media.
Zamonaviy ekstremistik mafkura: mohiyati, shakllanishi
va tuzilishi
ANNOTATSIYA
Kalit so‘zlar
:
ekstremizm,
radikallashuv,
raqamlashuv,
mafkura,
“biz–ular”,
yetakchisiz qarshilik,
ijtimoiy tarmoqlar.
Maqola
zamonaviy
ekstremistik
mafkurani
global
beqarorlik, institutsional legitimatsiya inqirozi va raqamli
kommunikatsiyalar sharoitida shakllangan gibrid, transmilliy va
yuqori darajada moslashuvchan hodisa sifatida tahlil qiladi.
Muallif ekstremizm evolyutsiyasini XVIII asr inqilobiy
protestlaridan
XXI
asrdagi
markazlashmagan
onlayn
tarmoqlargacha ko‘rsatib, radikal g‘oyalar qanday qilib jamiyat
chekkasidan ommaviy maydonga chiqqanini yoritadi.
Ekstremistik mafkuraning besh tarkibiy qismi tavsiflanadi:
1) halokatparast qadriyat yadrosi, 2) personifikatsiyalangan
1
Chief Researcher, Institute of Legislation and Legal Policy under the President of the Republic of Uzbekistan.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
114
dushman obrazi, 3) muqaddas maqsad, 4) safarbar etuvchi
ritorika va 5) “biz–ular” dikotomik tafakkuri. Raqamli
platformalar
radikallashuvni
tezlashtirishi,
yollashni
yengillashtirishi va yetakchisiz qarshilik modelini qo‘llab
-
quvvatlashi ta’kidlanadi. Muallif huquq, ta’lim va xalqaro
hamkorlikni birlashtirgan ko‘p darajali qarshi choralarni va
fanlararo yondashuvni zarur deb hisoblaydi.
Современная экстремистская идеология: сущность,
формирование, структура
АННОТАЦИЯ
Ключевые слова:
экстремизм,
радикализация,
цифровизация,
идеология,
дихотомия «мы–они»,
сеть без лидера,
социальные медиа
.
Статья анализирует современную экстремистскую
идеологию как гибридный, транснациональный и высоко
-
адаптивный феномен, возникший на фоне обострения
глобальной
нестабильности,
кризиса
легитимности
институтов и цифровизации коммуникаций. Автор
раскрывает историческую эволюцию экстремизма –
от
ранних
революционных
протестов
XVIII
в.
до
децентрализованных сетевых сообществ XXI в. –
и
показывает, как радикальные движения преобразуются из
маргинальных групп в влиятельных игроков публичного
пространства.
Предлагается
структурная
модель
экстремистской идеологии, включающая деструктивное
ценностное ядро, образ врага, сакральную цель,
мобилизационную риторику и бинарное («мы–они»)
мышление. Подчёркивается, что цифровые платформы
ускоряют
радикализацию,
облегчают
вербовку
и
поддерживают «лидерless resistance». Автор аргументирует
необходимость
междисциплинарного
подхода
и
многоуровневых стратегий противодействия, сочетающих
право, просвещение и международное сотрудничество.
ВВЕДЕНИЕ
В условиях глобальной нестабильности, углубления идеологической
поляризации и стремительной цифровизации общественного пространства
экстремистские идеи обретают новое звучание и становятся значимым фактором,
влияющим на динамику современных социополитических процессов. Они больше не
ограничиваются маргинальными сообществами или конфликтными регионами –
напротив, экстремистская риторика активно проникает в публичное пространство,
используя цифровые технологии, социальные сети и информационные платформы
для широкомасштабного воздействия на массовое сознание.
Современные
экстремистские
идеологии
обладают
способностью
адаптироваться к изменяющимся условиям, варьировать формы и средства
воздействия, что делает их особенно опасными в контексте ослабления
традиционных механизмов социальной интеграции и кризиса доверия к
институциям власти. Эти идеологии не только выражают протест против
существующего порядка, но и целенаправленно подрывают легитимность
государств, провоцируя политическую радикализацию, этноконфессиональные
конфликты и насильственные формы общественной мобилизации.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
115
Учитывая многоуровневый и транснациональный характер экстремизма,
осмысление сущности экстремистской идеологии требует комплексного,
междисциплинарного и сравнительного анализа, способного учитывать как
универсальные (глобальные), так и локальные (национальные, региональные)
детерминанты её возникновения, распространения и воспроизводства. На
пересечении политологии, социологии, культурологии и правоведения становится
возможным более глубокое понимание структурных компонентов экстремистской
идеологии, её мировоззренческих оснований, символики, нарратива, а также тех
механизмов, посредством которых она укореняется в сознании различных
социальных групп.
Цель данной статьи –
проанализировать сущностные признаки современной
экстремистской идеологии, раскрыть логики её формирования, идеологическую
структуру и способы воздействия на общественное сознание. Это позволит не только
уточнить понятийный аппарат в сфере радикальных идеологий, но и внести вклад
в разработку научно обоснованных подходов к их предупреждению и нейтрализации
в контексте обеспечения общественной и национальной безопасности.
Определение сущности экстремизма и экстремистской идеологии
Термин «экстремизм» происходит от лат. extremus –
крайний.
Первоначально он использовался в политическом дискурсе XVIII–XIX вв. для
обозначения крайних политических позиций, противопоставляемых умеренным.
Уже в ходе Французской революции проявились формы организованного
радикального насилия (якобинцы), заложившие основу для более поздних форм
политического экстремизма.
Согласно выводам американского социолога Роберта Джона Уатноу,
авторитетного исследователя в области социологии религии, экстремизм в
современном обществе всё чаще выступает не только в качестве реакционной формы
социального и политического протеста, но и как осознанно сконструированный
механизм манипулятивного воздействия на массовое сознание, подрывающий
основы государственности. В частности, он подчёркивает, что радикальные
движения активно эксплуатируют религиозную и культурную риторику для
легитимации насильственных практик, формируя у отдельных групп населения
убеждение в их участии в сакрализированной миссии по «восстановлению
справедливого порядка». Это, в свою очередь, способствует конструированию
устойчивых
коллективных
идентичностей,
способных
противостоять
демократическим институтам и усиливать социальную фрагментацию.
Данный подход находит методологическое и содержательное дополнение
в позиции французского исследователя Ж. Кестлера, согласно которой экстремизм
представляет собой «идеологическую матрицу, направленную на подмену
рационального политического дискурса радикальной мобилизацией»
.
Таким
образом, оба подхода позволяют рассматривать экстремистскую идеологию как
сложное социокультурное и политико
-
психологическое явление, выходящее за
пределы стихийного недовольства и приобретающее черты целенаправленного
идеологического конструирования. Взаимодополняемость указанных концептов
подчёркивает необходимость их включения в более широкий дискурс о
трансформации форм политического участия и кризисе институциональной
легитимности в современном обществе
.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
116
По мнению ряда других исследователей, современные экстремистские
движения активно эксплуатируют тревожность и фрустрацию, порождённые
социокультурными трансформациями и кризисами легитимности.
Таким образом, в условиях нарастания глобальных и внутренних вызовов
анализ экстремистской идеологии требует не только выявления её конкретных
проявлений, но и глубокого осмысления теоретико
-
методологических оснований,
объясняющих её сущностные характеристики, механизмы воздействия и формы
адаптации к современным социальным условиям. Разнообразие научных подходов
к пониманию природы экстремизма свидетельствует о его многослойности и
устойчивости как идеологического феномена, формирующегося на пересечении
политических, культурных, религиозных и психологических факторов. В этой
связи представляется актуальным проведение сравнительного анализа ключевых
теоретических интерпретаций, позволяющих выработать более целостное
представление о содержании, функциях и трансформации экстремистской
идеологии в современном мире.
Экстремизм как социально
-
политическое явление представляет собой
совокупность идей, установок и действий, направленных на радикальное
преобразование или разрушение существующего общественно
-
политического
порядка с применением или оправданием насилия, дискриминации и
принуждения. В центре экстремистской
идеологии –
отказ от компромисса,
стремление к жёсткой поляризации, делению мира на «своих» и «чужих», а также
апелляция к чувствам страха, гнева и несправедливости. «Экстремизм –
это не
просто форма агрессии, но идеологически оформленная модель восприятия
реальности, предполагающая насильственное её изменение»
.
Формирование экстремизма как идеологии
Формирование экстремизма как идеологии представляет собой сложный и
многогранный процесс, обусловленный как социально
-
политическими, так и
психологическими факторами. В современном мире он выходит за рамки
отдельных актов насилия и приобретает черты целостной идеологической
системы, предлагающей радикальные ответы на острые общественные вызовы.
Экстремизм не является феноменом исключительно современного мира: его
корни уходят в глубь истории, а идеологическая оболочка претерпела
значительные изменения в зависимости от исторического контекста, социального
устройства и доминирующих мировоззрений. Тем не менее, лишь в XX веке
экстремизм приобрёл институционализированную форму и стал самостоятельным
политическим явлением.
Первоначально экстремизм проявлялся как
форма радикального протеста
против существующего порядка. Уже в XVIII веке, на фоне Французской
революции,
появляются
первые
организованные
политические
силы,
применяющие насилие как инструмент борьбы. Якобинцы, отстаивавшие идеи
революционной справедливости, стали прообразом идеологизированных групп,
готовых к радикальным методам ради достижения своих целей. Однако на этом
этапе экстремизм ещё не носил законченного идеологического характера –
он
представлял собой эмоциональный, зачастую спонтанный, всплеск недовольства и
стремления к социальной трансформации.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
117
В XIX веке начинается этап формирования революционных доктрин, в первую
очередь под влиянием марксизма. Идеи классовой борьбы, диктатуры пролетариата
и насильственного свержения буржуазного порядка были кодифицированы в таких
произведениях, как «
Манифест коммунистической партии»
К.
Маркса и Ф.
Энгельса.
Экстремизм постепенно обретает идеологическую структуру, подкреплённую
теоретическим базисом и программными установками.
Институционализация радикализма: XX век.
Первая половина XX века
ознаменована институционализацией как левого, так и правого экстремизма.
С одной стороны, большевизм в России оформился в целостную государственную
доктрину, основанную на идеях марксизма
-
ленинизма и классового
террора.
С другой –
в Европе формируются праворадикальные режимы, такие как фашизм в
Италии и национал
-
социализм в Германии, апеллирующие к идеям этнической
чистоты, превосходства нации и авторитарного управления. Идеология
экстремизма приобретает государственную поддержку и реализуется через
репрессивный аппарат, массовую пропаганду и тоталитарное управление.
Во второй половине XX века возникает новое явление –
экстремистские и
террористические группы, действующие вне рамок государств. Такие
организации,
как Фракция Красной армии (RAF), Красные бригады, Weather
Underground, сочетали леворадикальные лозунги с практикой вооружённой
борьбы. В отличие от институционального экстремизма первой половины века,
эти движения носили маргинальный, но глобальный характер. Как отмечают
теоретики этого феномена, они стремились разрушить капиталистический
миропорядок и вдохновлялись революционными теориями, адаптированными к
реалиям холодной войны и постколониального мира.
Религиозный и цифровой экстремизм: новая реальность XXI века.
С конца XX и начала XXI века экстремизм переходит в новое качество. Он всё чаще
принимает религиозные формы, где источником радикализации становится не
только политическое угнетение, но и сакрализованные формы насилия.
Исламский джихадизм в лице организаций, таких как Аль
-
Каида и ИГИЛ,
представляет собой мощную идеологию, построенную на смеси религиозного
фундаментализма, антиизма и антизападничества. С другой стороны,
религиозный экстремизм проявляется и в других конфессиях –
от христианского
фундаментализма до радикального иудаизма.
Одновременно развивается цифровая среда как новая платформа
распространения экстремистской идеологии. Интернет стал катализатором
глобализации радикальных взглядов: неонацистские сообщества, исламистские
пропагандисты и сторонники теории заговора используют цифровые
инструменты для вербовки, координации действий и идеологического влияния.
Виртуальное пространство позволяет экстремизму распространяться быстрее и с
меньшими затратами, охватывая уязвимые группы населения по всему миру.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
118
Исторические этапы формирования экстремистской идеологии
Этап
Характеристика
Примеры проявлений
XVIII в.
Этап радикального политического протеста
Французская революция,
якобинцы
XIX в.
Формирование революционных доктрин
Манифест коммунистической
партии
Первая половина
XX в.
Институционализация правых и левых
экстремизмов
Фашизм, национал
-
социализм,
большевизм
Вторая половина
XX в.
Террористические движения нового типа
RAF, Red Brigades, Weather
Underground
Конец XX –
XXI в.
Глобализация экстремизма, религиозный и
цифровой радикализм
Аль
-
Каида, ИГ, неонацизм
в интернете
Таким образом, экстремизм как идеология представляет собой исторически
эволюционирующее
явление,
коренящееся
в
социальных
конфликтах,
идеологических утопиях и стремлении к радикальным преобразованиям.
От первых революционных протестов до цифрового терроризма XXI века, он
адаптировался к условиям времени, сохраняя при этом свои ключевые
характеристики: нетерпимость к альтернативным мнениям, склонность к насилию
и стремление к установлению «нового порядка» на основе исключительных
ценностей. Понимание исторической логики формирования экстремизма
позволяет не только осознать его суть, но и выработать эффективные меры
противодействия на индивидуальном, государственном и глобальном уровнях.
Здесь следует отметить, что экстремизм иногда отождествляют с таким
понятием, как радикализм, поскольку оба явления выражают несогласие с
существующим политическим и социальным порядком и нацелены на его коренное
преобразование. Это сходство особенно заметно на уровне риторики, в которой
доминируют идеи об "исправлении" общества, борьбе с несправедливостью,
разоблачении элит, а также в апелляциях к глубинным моральным или культурным
основаниям. Кроме того, и экстремизм, и радикализм могут использовать
протестные формы деятельности, демонстрируя неприятие статус
-
кво.
Однако сравнение экстремизма и радикализма правомерно лишь в
определённых аналитических рамках, поскольку между ними существует важное
содержательное различие. Радикализм, в своей классической политико
-
философской трактовке, представляет собой стремление к глубоким, «коренным»
(от лат. radix –
корень) изменениям в обществе, но не обязательно сопряжён с
насилием или отрицанием правового поля. Радикалы могут действовать в рамках
демократических процедур, участвовать в выборах, отстаивать свои идеи через
публичный дискурс, соблюдая институциональные рамки.
Экстремизм же выходит за эти рамки, так как включает в себя:
–
нетерпимость к инакомыслию и отказ от диалога;
–
оправдание насилия как основного или даже единственно допустимого
средства достижения цели;
–
отрицание легитимности политических и правовых институтов, особенно
тех, что символизируют демократическое устройство общества;
–
моральную поляризацию общества по типу «мы –
они»
,
«истина –
ложь»
.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
119
Таким образом, радикализм может быть нелояльной, но конструктивной
формой политического несогласия, в то время как экстремизм –
это уже
разрушительное мировоззрение, направленное на подрыв основ правопорядка и
общественной стабильности.
Сравнение этих понятий оправдано в исследовательских целях, если
подчёркивается не только их общая протестная направленность, но и различия в
методах, целях и отношении к праву и насилию. Как отмечает французский
политолог Жан
-
Поль Вильем, «не всякий радикал становится экстремистом, но
всякий экстремизм питается радикальной риторикой, доведённой до предела»
(Jean-Paul Willaime, 2005).
По мнению специалистов, экстремизм как идеология отличается от
радикализма такими признаками, как: абсолютизация образа «врага»
(этнического, религиозного, классового); нетерпимость к инакомыслию;
оправдание насилия как допустимого и даже необходимого метода; отрицание
институтов демократии и права. Как подчёркивает Дж. Вергер, экстремизм
предлагает упрощённую, бинарную картину мира: «мы против них», где любая
альтернатива воспринимается как угроза.
Экстремистская идеология в эпоху цифровизации
Современная экстремистская идеология отличается от своих исторических
предшественников большей гибкостью, фрагментарностью и технологической
адаптивностью. В отличие от традиционных, иерархически выстроенных движений
XX века (фашизм, исламизм), современные
экстремистские структуры
функционируют децентрализованно, как правило, в формате сетевых сообществ,
Telegram-
каналов
или
анонимных
интернет
-
форумов.
«Цифровизация
экстремистских структур способствует их
децентрализации,
ускоренной
радикализации и анонимности коммуникации». Если фашистские и национал
-
социалистические движения имели чёткую вертикаль власти, культ вождя и
централизованную пропагандистскую машину, то новые экстремистские
объединения действуют децентрализованно и часто функционируют как
распределённые сетевые структуры без ярко выраженного лидера. Как подчёркивает
исследование RAND Corporation (2013), «новые формы терроризма и экстремизма всё
чаще используют горизонтальные сети, цифровые платформы и модели
самоорганизации, исключающие необходимость централизованного контроля».
Более
того,
современные
идеологические
нарративы
стали
фрагментированными и эклектичными, зачастую объединяя элементы различных
политических и культурных концептов –
от антиглобализма до антисистемных
настроений, ксенофобии, правого популизма, конспирологии и псевдонаучных
теорий. Этот феномен получил в научной литературе название «идеологического
лоскутного одеяла» (ideological patchwork). Такое объединение идей делает
современные движения менее предсказуемыми и одновременно более
привлекательными для широкой аудитории, особенно в условиях социальной
фрустрации и кризиса идентичности.
Ключевым фактором выживания и распространения экстремистских идей
становится технологическая адаптивность. Распространение происходит через
анонимные форумы (например, 4chan, 8kun), закрытые Telegram
-
каналы, Discord
-
серверы, а также через стриминговые платформы и геймерские сообщества. Эти
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
120
платформы позволяют участникам анонимно обмениваться информацией,
координировать действия и вербовать новых
участников, минимизируя риски
идентификации со стороны правоохранительных органов. Как отмечается
в докладе Европола (2023), «цифровые платформы стали не только ареной
радикализации, но и основным инструментом оперативной деятельности
экстремистских группировок».
Цифровизация экстремистских структур, таким образом, не просто
усиливает их доступ к аудитории и ускоряет радикализацию, но и способствует
формированию
«лидерless
resistance»
–
модели
сопротивления
без
централизованного командования, что делает такие движения устойчивыми к
внешнему вмешательству.
Таким образом, современная экстремистская идеология представляет собой
гибридную, адаптивную форму, в которой традиционные мотивы сочетаются с
инновационными цифровыми механизмами. Это требует от государств и
международных организаций пересмотра методов мониторинга, противодействия
и профилактики радикализации в онлайновой среде.
Структура современной экстремистской идеологии
Современная экстремистская идеология –
это не просто набор радикальных
взглядов, но цельная, системно выстроенная конструкция, которая воздействует
на сознание и поведение индивида. Она содержит четкие элементы, выполняющие
определённые психологические, социальные и идеологические функции. Эти
элементы
формируют
устойчивую
мировоззренческую
модель,
легко
воспроизводимую в различных политико
-
культурных контекстах.
По своей структуре современная экстремистская идеология включает:
1)
ценностное ядро
–
деструктивное восприятие действительности как
катастрофичной и коррумпированной; б)
образ врага
–
внешняя персонификация
зла (иностранцы, представители иных конфессий, государственные органы);
в)
сакральная цель
–
идея очищения, восстановления «утраченного порядка», либо
тотальное разрушение «старого мира»;
г)
мобилизационная риторика
–
призывы к
действиям, нередко оправданные «высшей целью»; д)
дихотомичность мышления
–
типичное черно
-
белое восприятие (друг/враг, истина/ложь).
Рассмотрим подробнее ключевые компоненты этой идеологической системы.
Ценностное
ядро:
деструктивное
восприятие
действительности.
Центральным элементом экстремистского мировоззрения является негативная
интерпретация окружающей действительности. Этот взгляд отличается акцентом
на
катастрофичности
происходящего,
утрате
«настоящих»
ценностей,
несправедливости и коррумпированности существующего политического и
социального порядка. Подобная картина мира создает у индивида чувство тревоги,
фрустрации и отчуждения, что делает его особенно восприимчивым к
радикальным решениям и идеям.
Ценностное ядро играет функцию «пробуждения» –
оно заставляет адепта
чувствовать, что он прозрел, увидел «истинное» положение дел. Это формирует у
него ощущение морального превосходства над «заснувшим» обществом.
Образ врага: персонификация зла.
Вторым важным элементом структуры
является создание яркого, эмоционально насыщенного образа врага. Этот враг
почти всегда персонифицирован –
в нем воплощается зло, противостоящее
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
121
«истинным» ценностям. В качестве врага могут выступать иностранцы и
мигранты; представители иных конфессий и культур; органы государственной
власти; сторонники либеральной демократии или глобализации. Эти образы
позволяют сфокусировать фрустрацию, направить накопленную агрессию и
создать ощущение миссии –
борьбы против несправедливости. Это также помогает
укрепить групповую идентичность
внутри экстремистского сообщества.
Сакральная цель: очищение и разрушение старого мира
.
Экстремистская
идеология всегда содержит эсхатологический элемент –
представление о
необходимости радикального изменения мира. Эта цель может быть
сформулирована как
очищение общества от зла;
восстановление утраченного
порядка (например, халифата, «великой империи», «чистоты нации»);
тотальное
разрушение старого мира для построения нового.
Такое целеполагание придает действиям экстремистов сакральный смысл,
превращая насилие и агрессию в «жертву ради истины». Это оправдывает любые
действия, даже самые жестокие, как «необходимые» ради «высшего блага».
Мобилизационная риторика: призывы к действию
.
Идеология не может
существовать без языка, и язык экстремизма –
всегда мобилизующий. Он не
только описывает «ужасную» реальность, но и требует немедленного
вмешательства. Мобилизационная риторика включает
лозунги;
манифесты;
видеоролики;
агитационные
тексты и онлайн
-
пропаганду
.
Главной задачей этой
риторики является пробуждение чувства долга, гнева, солидарности и, главное,
готовности к действию. В рамках этой риторики любые сомнения объявляются
слабостью или предательством.
Дихотомичность мышления: черно
-
белая картина мира.
Экстремистское
мышление основывается на предельно упрощённой картине мира: «мы» и «они»,
«добро» и «зло», «истина» и «ложь». Эта дихотомия служит мощным инструментом
идеологической поляризации. Она упрощает принятие решений и снижает
когнитивную нагрузку, делая поведение радикализированного индивида более
предсказуемым и управляемым. Кроме того, дихотомичность мышления
способствует деиндивидуализации врага –
«они» становятся безликой массой,
лишенной человеческих черт. Это облегчает моральное оправдание агрессии и
насилия по отношению к ним.
Таким образом, ключевые компоненты экстремистской идеологии
формируют целостную и внутренне согласованную мировоззренческую систему,
направленную на радикализацию сознания. Её ценностное ядро основано на
деструктивной интерпретации действительности, формирующей у индивида
ощущение морального прозрения и превосходства над остальным обществом.
Центральное место занимает образ врага –
эмоционально заряжённая
персонификация зла, необходимая для концентрации агрессии и мобилизации
сторонников. Сакральная цель идеологии –
уничтожение «испорченного» мира и
построение «истинного» порядка –
придаёт насилию оправдание и высокий смысл.
Мобилизационная риторика, насыщенная лозунгами и призывами к немедленным
действиям,
усиливает
эмоциональную
вовлечённость
и
подчинение.
Завершающим элементом служит дихотомичное мышление, упрощающее мир до
противопоставления «мы –
они» и устраняющее сомнения, что делает поведение
адептов более предсказуемым, а агрессию –
морально допустимой. В совокупности
эти элементы создают мощный инструмент идеологического воздействия и
радикализации.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
122
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Современная экстремистская идеология представляет собой сложное и
многогранное
явление,
охватывающее
политические,
религиозные,
социокультурные и информационно
-
коммуникационные аспекты. В ходе
исследования была выявлена ключевая особенность этой идеологии –
её
способность адаптироваться к изменяющимся условиям, использовать уязвимости
общественно
-
политических систем и активно внедряться в цифровую среду.
Анализ сущности и мировоззренческих основ экстремистских установок
показал, что они часто строятся на упрощённых бинарных схемах «друг –
враг»,
апелляциях к историческим травмам, мифологизированных образах и
радикальной интерпретации религиозных или идеологических догм. Это
формирует устойчивую систему взглядов, отрицающую плюрализм, компромисс и
нормы правового государства. Экстремистская идеология нередко маскируется
под формы гражданского протеста, культурного сопротивления или
альтернативного
политического
дискурса.
Она
способна
использовать
гуманистическую риторику –
защиту «традиционных ценностей», «национального
суверенитета», «свободы слова» –
для легитимации антидемократических или
насильственных действий. «Радикальные движения зачастую используют язык
демократии, чтобы подорвать саму демократию».
Методы распространения экстремистской идеологии в современную эпоху
приобрели особенно изощрённый характер: использование социальных сетей,
мессенджеров, видеохостингов, геймификации контента, манипулятивной
риторики и психологического воздействия направлено, прежде всего, на молодёжь
и уязвимые группы населения. Это требует усиленного внимания к разработке
системной
политики
противодействия,
сочетающей
меры
правового
регулирования, профилактики, образования и международного сотрудничества.
Таким образом, эффективное противодействие экстремистской идеологии
невозможно без глубокой научной рефлексии её природы, понимания механизмов
её трансформации и распространения, а также формирования устойчивых
институтов политико
-
правового диалога, вовлекающих как государственные, так
и негосударственные структуры. Только системный и междисциплинарный
подход способен обеспечить устойчивость общества к вызовам радикализации и
способствовать формированию культуры мирного сосуществования, правового
сознания и гражданской ответственности.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ:
1.
Bartlett J., Miller C. The edge of violence: A radical approach to extremism //
Democracy and Security
. 2012. Vol. 8, No. 1. P. 1
–
14.
2.
Berger J.M.
Extremism
. Cambridge, MA: MIT Press, 2018. 200 p.
3.
Conway M. Determining the Role of the Internet in Violent Extremism and
Terrorism: Six Suggestions for Progressing Research //
Studies in Conflict & Terrorism
.
2017. Vol. 40, No. 1. P. 77
–
98.
4.
Della Porta D.
Social Movements, Political Violence, and the State
. Cambridge:
Cambridge University Press, 2006.
5.
Drake C.J.M. The Role of Ideology in Terrorists' Target Selection //
Terrorism
and Political Violence
. 1998. Vol. 10, No. 2. P. 53
–
85.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
123
6.
Eatwell R., Goodwin M.
National Populism: The Revolt Against Liberal Democracy
.
London: Pelican Books, 2018.
7.
Europol.
Online Extremism: Threat Landscape and Response
[
Электронный
ресурс
]. 2023. URL: https://www.europol.europa.eu/publications-documents/online-
extremism-threat-landscape-and-response
(дата обращения: 14.06.2025).
8.
Gerges F.A.
ISIS: A History
. Princeton: Princeton University Press, 2016.
9.
Griffin R.
The Nature of Fascism
. London: Routledge, 1991.
10.
Hogg M.A., Adelman J.R. Uncertainty
–
identity theory: Extreme groups, radical
behavior, and authoritarian leadership //
Journal of Social Issues
. 2013. Vol. 69, No. 3. P.
436
–
454.
11.
Ingram H.J. The strategic logic of Islamic State information operations //
Australian Journal of International Affairs
. 2015. Vol. 69, No. 6. P. 729
–
752.
12.
Juergensmeyer M.
Terror in the Mind of God: The Global Rise of Religious
Violence
. Berkeley: University of California Press, 2003.
13.
Laqueur W.
No End to War: Terrorism in the Twenty-First Century
. New York:
Continuum, 2003.
14.
Marx K., Engels F.
Manifesto of the Communist Party
. 1848.
15.
Michael G. Leaderless Resistance and Domestic Terrorism //
Studies in Conflict
& Terrorism
. 2009. Vol. 32, No. 1. P. 1
–
19.
16.
Neumann P.R.
Radicalized: New Jihadists and the Threat to the West
. London:
I.B. Tauris, 2016. 280 p.
17.
Pipes R.
The Russian Revolution
. New York: Knopf, 1990.
18.
RAND Corporation.
Networks and Netwars: The Future of Terror, Crime, and
Militancy
. Santa Monica: RAND, 2013. 347 p.
19.
Schmid A.P. Radicalisation, De-Radicalisation, Counter-Radicalisation: A
Conceptual Discussion and Literature Review //
ICCT Research Paper
. 2013.
20.
Sedgwick M. The Concept of Radicalization as a Source of Confusion //
Terrorism and Political Violence
. 2010. Vol. 22, No. 4. P. 479
–
494.
21.
Smith A.G.
Risk Factors and Indicators Associated with Radicalization to
Terrorism in the United States: What Research Sponsored by the National Institute of
Justice Tells Us
. National Institute of Justice.
22.
Wignell P., Tan S.,
O’Halloran K. Violent extremist messages and the role of images in
YouTube videos //
Studies in Conflict & Terrorism
. 2017. Vol. 40, No. 5. P. 437
–
456.
23.
Wuthnow R.
America and the Challenges of Religious Diversity
. Princeton:
Princeton University Press, 2005. 391 p.
24.
Беттихер А. На пути к академическому консенсусу в определении
радикализма и экстремизма //
Перспективы терроризма
. 2017. Т. 11, № 4. С. 73–
77.
25.
Бирюков С.Ю., Бобовкин М.В., Шматов М.А. Общая характеристика
экстремизма и анализ современного состояния борьбы с преступлениями
экстремистской направленности //
Правовая парадигма
. 2020. № 2. С. 12–
20.
26.
Галкина М.А. Механизмы формирования экстремистского сознания в
молодежной среде //
Общество и власть
. 2019. № 5. С. 64–
68.
27.
Грачёв Г.В. Радикализм и экстремизм в современной политике //
Вестник Пермского университета. Политология
. 2016. № 2(34). С. 55–
62.
28.
Ильин М.В.
Политическая идеология и экстремизм
. М.: Логос, 2012. 240 с.
29.
Кара
-
Мурза С.Г.
Манипуляция сознанием
. М.: Эксмо, 2005.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
124
30.
Кестлер А.
Бог, который подвёл
. М.: Изд
-
во Иностранной литературы, 1950.
31.
Могаддам Ф.М. Лестница к терроризму: психологическое исследование //
American Psychologist
. 2005. Vol. 60, No. 2. P. 161
–
169;
Психологический журнал
. 2008. № 2.
32.
Панарин А.С.
Политология экстремизма
. М.: Логос, 2002.
33.
Плугачев Д.В. Цифровая трансформация идеологии экстремизма //
Политика и общество
. 2020. № 4. С. 95–
103.
34.
Тихонов А.В. Радикализм и экстремизм: сущность и соотношение
понятий //
Гуманитарные, социально
-
экономические и общественные науки
. 2014.
№ 9. С. 152–
155.
