Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Journal home page:
https://inscience.uz/index.php/socinov/index
Mechanisms of penetration of norms of Anglo-Saxon law
into the national legal system
Iroda UMAROVA
Tashkent State University of Law
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Article history:
Received July 2024
Received in revised form
15 July 2024
Accepted 25 July 2024
Available online
15 August 2024
The article is devoted to the study of the mechanisms of
penetration of norms of Anglo-Saxon law into national legal
systems in the context of globalization. In the context of legal
convergence, the processes of convergence and mutual
influence of various legal systems are considered, which leads
to the formation of common features and integration of legal
structures. The author emphasizes the natural nature of these
processes, as well as their significance for modern legal
regulation. The article discusses the concept of convergence, its
historical and modern aspects, as well as the influence of this
phenomenon on lawmaking and law enforcement in various
regions of the world.
2181-
1415/©
2024 in Science LLC.
DOI:
https://doi.org/10.47689/2181-1415-vol5-iss7/S-pp270-277
This is an open access article under the Attribution 4.0 International
(CC BY 4.0) license (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.ru)
Keywords:
legal convergence,
Anglo-Saxon law,
national legal system,
globalization,
interaction of legal systems,
legal regulation,
law-making, law
enforcement,
historical development of
law,
modern legal science.
Anglo-sakson huquqining milliy huquq tizimiga kirib
borish mexanizmlari
ANNOTATSIYA
Kalit so‘zlar
:
huquqiy konvergensiya,
anglo-sakson huquqi,
milliy huquq tizimi,
globallashuv,
huquqiy tizimlarning o‘zaro
ta’siri,
huquqiy tartibga solish,
qonun ijodkorligi,
huquqni qo‘llash,
huquqning tarixiy
rivojlanishi,
hozirgi zamon huquq fani.
Maqola globallashuv sharoitida anglo-sakson huquqining
milliy huquq tizimlariga kirib borish mexanizmlarini
o
‘
rganishga bag'ishlangan. Huquqiy yaqinlashuv kontekstida
turli huquq tizimlarining yaqinlashuvi va o‘zaro ta’sir ko‘rsatish
jarayonlari ko‘rib chiqiladi, bu esa huquqiy tuzilmalarning
umumiy belgilarining shakllanishiga va integratsiyalashuviga
olib keladi. Muallif ushbu jarayonlarning tabiiyligini,
shuningdek, ularning zamonaviy huquqiy tartibga solish uchun
ahamiyatini ta
’
kidlaydi. Maqolada konvergentsiya tushunchasi,
uning tarixiy va zamonaviy jihatlari, shuningdek, ushbu
hodisaning dunyoning turli mintaqalarida qonun ijodkorligi va
huquqni qo
‘
llash tizimiga ta
’
siri muhokama qilinadi.
1
Lecturer, Department of Theory of State and Law, Tashkent State University of Law. E-mail: i.umarova2011@gmail.com
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
271
Механизмы проникновения норм англо
-
саксонского
права в национальную правовую систему
АННОТАЦИЯ
Ключевые слова:
Правовая конвергенция,
англо
-
саксонское право,
национальная правовая
система,
глобализация,
взаимодействие правовых
систем,
правовое регулирование,
правотворчество,
правоприменение,
историческое развитие
права,
современная правовая
наука.
Статья
посвящена
исследованию
механизмов
проникновения
норм
англо
-
саксонского
права
в
национальные
правовые
системы
в
условиях
глобализации. В контексте правовой конвергенции
рассматриваются процессы сближения и взаимовлияния
различных
правовых
систем,
что
приводит
к
формированию общих черт и интеграции правовых
конструкций. Автор подчеркивает естественный характер
этих процессов, а также их значимость для современного
правового регулирования. В статье обсуждается понятие
конвергенции, его исторические и современные аспекты, а
также влияние этого явления на правотворчество и
правоприменение в различных регионах мира.
В наше время глобализации, важно осмыслить противоречия, которые
возникают в результате появления новых и переплетения старых социальных
форм. Становится все более очевидным, что процессы сближения и переплетения
будут продолжаться, независимо от наших желаний. По мнению автора, эти
процессы являются естественными и требуют внимательного и точного правового
регулирования и анализа.
Понятие «конвергенция» происходит от латинского слова «convergere», что
обозначает «сближение» или «стремление к сближению». Оно широко
используется в различных областях науки, таких как математика, экономика,
биология, химия, литературоведение, и, конечно же, в правовой науке. В одном из
англоязычных энциклопедических словарей «конвергенция» определяется как
акт, состояние, качество или факт сближения, что подчеркивает ее полисистемный
характер и многозначность.
С.С.
Алексеев отмечает, что хотя развитие правовых систем может иметь
различные вариации, оно все же движется в одном направлении. Таким образом,
ученый определяет правовую конвергенцию как процесс развития правовых
систем в одном направлении, что приводит к обогащению правовых систем и их
интеграции в целостные конструкции.
Именно благодаря правовой конвергенции в правовых системах развитых
демократических стран появляются общие черты, создавая своего рода «новую
однородность», что позволяет рассматривать их как единое целое с точки зрения
права. Такое единство формирует «право цивилизованных народов».
Ю.А.
Клочкова предлагает рассматривать конвергенцию как процесс
взаимодействия и сближения элементов механизма правового регулирования,
которые принадлежат различным национальным правовым системам. В процессе
конвергенции национальное право претерпевает заметные изменения, а также
модернизируются процессы правотворчества и правоприменения. По мнению
Ю.А.
Клочковой, конвергенция права –
это естественное явление, которое
наблюдается на разных этапах исторического развития и в различных регионах
мира, хотя современная глобализация активизирует этот процесс.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
272
Согласно точке зрения А.Ю.
Мордовцева, конвергенция права представляет
собой многофакторный процесс сближения и взаимопроникновения отдельных
элементов различных национальных правовых систем на основе глобальных
социокультурных, политических и экономических факторов, универсальных
правовых принципов и стандартов. Результатом этого процесса являются
интернационализация и унификация механизмов правового регулирования
общественных отношений внутри государств.
Фрагментарные упоминания о процессах правовой конвергенции можно
встретить в научной литературе, посвященной отдельным отраслям права.
Например, О.В.
Грачев трактует правовую конвергенцию как результат
взаимодействия национальных правовых систем отдельных государств, что
проявляется в их сближении и увеличении степени правовой и организационной
унификации в области таможенной интеграции.
Ольга Дмитриевна Третьякова представила наиболее комплексное и
синтетическое определение термина «правовая конвергенция». По ее мнению, это
процесс взаимодействия между элементами внутри правовой системы, между правом
и другими регуляторами общественных отношений, а также между правовыми
системами различных стран. Этот процесс характеризуется сближением,
увеличением числа связей между элементами сближаемых объектов и степенью
согласованности воздействия этих элементов на общественные отношения.
Лариса Владимировна Сокольская считает, что правовая аккультурация
представляет собой длительный контакт между правовыми культурами
различных обществ, в ходе которого применяются разнообразные методы
воздействия, что приводит к изменению структур этих культур и формированию
единого правового пространства.
Несмотря на различия в научных подходах и процессах, описываемых
термином «конвергенция», они сводятся к одному
–
к сближению. Термин
«конвергенция» звучит более научно и приятно, чем «сближение», поэтому его
применение кажется более уместным. Кроме того, «сближение» часто
ассоциируется с активной деятельностью конкретных субъектов (например,
«сближение законодательства»), в то время как конвергенция более объективна и
охватывает множество других аспектов, не связанных только с процессами
правотворчества.
Рассмотрим концепцию «конвергенции» в контексте международного права.
Поскольку она связана с сближением национальных правовых систем, логично
предположить, что этот процесс будет осуществляться через особые международно
-
правовые механизмы. Однако можно ли говорить о существовании международно
-
правовой конвергенции, даже если применяются международно
-
правовые методы и
формы? В данном контексте нет оснований утверждать о наличии международно
-
правовой конвергенции. Международное право само по себе не подвергается
сближению –
оно представляет собой синтез правового опыта государств и сохраняет
свою уникальность, несмотря на тенденции к фрагментации. Международное право
действует как средство сближения национальных правовых систем, а не само
становится объектом сближения. Можно говорить о наличии конвергенционного
эффекта в международном праве (например, при унификации, гармонизации и
интеграции в праве), который достигается благодаря уникальным средствам,
присущим только международному праву
.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
273
В международно
-
правовом контексте правовая конвергенция означает
приближение различных правовых систем и моделей регулирования
общественных
отношений
с
использованием
международно
-
правовых
инструментов. Несмотря на разнообразие языков, техник и социокультурных
контекстов, право стремится к сближению и интеграции, особенно под
воздействием универсализирующего воздействия международного права.
Например, в отношении квалификации транснациональных преступлений в
уголовном праве и установления прецедентов в военном и праве человечности,
можно увидеть проявление конвергенции в национальном праве. Международное
право также универсализировало стандарты в области гуманитарных норм,
правил использования морского и космического пространства. Нормы по
заключению и реализации международных договоров также подверглись
универсализации в соответствии с Венской конвенцией 1969 года.
М.Н.
Марченко предлагает различать несколько групп факторов, которые
либо способствуют, либо мешают сближению романо
-
германского и
англосаксонского права. В качестве первичных факторов, способствующих
конвергенции этих правовых систем, выделяют всё общее между ними:
однотипную экономику, социальную и политическую структуру общества,
государственный механизм, правовую культуру и другие подобные компоненты.
В то же время первичные факторы, препятствующие сближению, включают всё
особенное и уникальное, такие как исторические и национальные традиции,
обычаи, характерные для каждой из этих правовых семей.
В общем, первичные факторы определяют сущность, структуру и
содержание каждой правовой семьи и определяют характер развития их
взаимоотношений. Вторичные факторы, в свою очередь, производны от
первичных и отражают базовый потенциал и тенденции как к сближению, так и к
различию. Среди вторичных факторов, способствующих сближению, особенно
выделяются те, которые проявляются на региональном уровне взаимосвязи и
взаимодействия между романо
-
германским и англосаксонским правом.
Препятствием для международно
-
правовой конвергенции является не
столько несоответствие и различия в национальных правовых системах, сколько
отсутствие желания их интегрировать. Р. Грейвсон также указывает на
лингвистическую проблему, которая, по его мнению, на самом деле является не
столько языковой, сколько проблемой воли. Стороны, по его мнению, склонны
преувеличивать
языковые
трудности,
связанные
с
аутентичностью
международных актов. В действительности это скорее проявление недостатка
воли, а не языковой проблемы, поскольку воля определяется потребностями и
интересами, и все международное право –
результат волеизъявления двух или
нескольких субъектов.
Национальная правовая конвергенция, которая подразумевает сближение
национальных правовых систем без привлечения международно
-
правовых
средств, является глобальным процессом, который осуществляется путем
аккультурации. Этот процесс означает перенос элементов одной правовой
системы в другую. Ярким примером национальной правовой конвергенции
является деисламизация права в Турции, которая произошла в начале 1920
-
х
годов. В 1926 году Турция внесла с небольшими изменениями нормы
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
274
гражданского,
уголовного,
гражданско
-
процессуального
и
уголовно
-
процессуального кодексов стран континентальной Европы, что привело к ее
включению в романо
-
германскую правовую семью. В своих работах
О.Д.
Третьякова использует термин «правовая конвергенция» в общем смысле,
определяя следующие ее характеристики:
1)
тесная связь с правовой глобализацией и правовой аккультурацией, но не
совпадение с ними;
2)
охват относительно длительного исторического периода;
3)
результат «сближения» национального права отдельных государств;
4)
включение системно
-
нормативного и ненормативно
-
стихийного уровней
национального права отдельных государств;
5)
развитие в форме правовой аккультурации как «насильственным путем»
(правовая экспансия) и добровольно (рецепция, заимствование);
6)
осуществление в рамках трех направлений: сближение на основе
«универсальных» норм; сближение на основе парадигмальных норм; сближение на
основе комплементарных норм.
По мнению исследователя, правовая конвергенция представляет собой
процесс постепенного формирования унифицированных и гармонизированных
правовых систем.
В последнее время научное внимание ученых
-
правоведов активно
привлекает тенденция увеличения роли судебного прецедента в правовых
системах не только Узбекистана, но и в странах СНГ. В научном сообществе
наблюдается разделение на два лагеря: сторонников и противников
официального признания судебного прецедента как источника права. Прежде чем
высказывать свое мнение по этому вопросу, важно уточнить определения
терминов, то есть в данном случае определить, что понимается под судебным
прецедентом и источником права. Понятие «источник права» широко
используется, но оно неоднозначно. В целом существуют два основных подхода к
его пониманию. Поддерживающие первый подход считают, что источник и форма
права тождественны, в то время как сторонники второго подхода различают эти
понятия. Отношение к источнику права, в конечном счете, зависит от
методологических установок исследователя. Мы согласны с М.Н.
Марченко,
который отмечает: «Представления о формах и источниках права в значительной
мере определяются методологическими установками исследователя, его
взглядами на правопонимание, будь то позитивистский подход или позиция
естественного права».
Исследование роли классического судебного прецедента в правовой системе
Республики Узбекистан начинается с основополагающего утверждения о том, что
в данной стране официально не признается прецедент как источник права. Однако
в условиях процессов глобализации и унификации правового регулирования
наблюдается устойчивая тенденция к проникновению элементов прецедентного
правосудия в правовую систему России. Этот факт отмечают многие авторы,
включая Т.М.
Пряхину и Е.В.
Розанову, которые подчеркивают, что «игнорирование
значения прецедента как источника права в современных условиях означает
игнорирование реальных изменений, происходящих в области правосудия».
В случае с судебным прецедентом мы сталкиваемся с противоборством двух
противоположных тенденций.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
275
Рассмотрим эволюцию правовых систем Узбекистана и России, где никогда
судебным решениям не придавалось статуса прецедентного значения. Несмотря
на литературные попытки привести примеры обратного, как, например, в
утверждении Е.Н.
Трубецкого о значимости судебной практики как отдельного
источника права, официальное признание этого значения в России пришло только
с изданием Судебных уставов 1864 года. Статья 10 Устава гражданского
судопроизводства 1864 года указывала, что суд должен «решать дело по разуму
существующих законов, не останавливая решения под предлогом неполноты,
неясности или противоречия в оных». Несмотря на некоторое сходство с судебным
правотворчеством, это скорее касается судебной практики, а не прецедента. Как
отмечает К.П.
Победоносцев, суд, разрешая дело, не зависит от мнений высших
инстанций и их решений. Таким образом, как в Российской империи, так и в
Узбекистане, судебный прецедент не являлся источником права. Решения судов
основывались на законе, а не на предыдущих судебных решениях.
В период советского времени суду отводилась исключительно роль
правоприменителя, причем он функционировал как подчиненный орган другим
структурам. Несмотря на это, статья 4 ГПК РСФСР 1923 года утверждала, что в
случае отсутствия специальных законов и указов суд должен руководствоваться
общими принципами советского законодательства и политикой правительства.
В этом положении, как нам представляется, можно увидеть влияние Судебных
уставов 1864 года. Анализируя эту статью, А.Ю.
Мкртумян делает вывод о том, что
судам было предписано при отсутствии специальных законодательных актов
выполнять функции правотворца, опираясь на общие принципы законодательства
и политические принципы. Однако, по мнению М.Н.
Марченко, официальная
концепция советского права отвергала идею судебного прецедента как источника
права. Для советских юристов это было не только неприемлемо в контексте
социалистической законности, которая требовала строгого следования законам,
но и рассматривалось как потенциальное проявление судебного произвола.
И.Б.
Новицкий также отмечал, что в советском государстве не было места для
судебного прецедента, суд должен был строго следовать законности. Этой точке
зрения придерживался и Р.
Давид, подчеркивая, что хотя судебная практика имела
свое значение в Советском Союзе, она не считалась источником права.
С учетом либеральных реформ, которые в настоящее время проводятся
в стране и способствуют унификации национального законодательства в условиях
глобализации, возрастает привлекательность рецепции иностранного права, его
институтов и принципов. Этот процесс усиливается за счет западных влияний
в правящих кругах. Несмотря на то, что не будем глубоко анализировать
полезность этого процесса для правовой системы России, отметим, что он
неминуемо приводит к увеличению значения судебного прецедента. Эта
тенденция наблюдается не только в России и Узбекистане, но и в других
государствах континентальной правовой системы, где судебный прецедент не
признается источником права. Проявлением этой тенденции является, например,
то, что Республика Армения, приняв Судебный кодекс, официально признала
прецедентный характер решений Кассационного суда. В Российской Федерации
вопрос о судебном прецеденте в первую очередь относится к решениям
Конституционного суда РФ. Существует группа ученых, в основном
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
276
представленных судьями КС РФ, которые настаивают на прецедентном характере
его решений. Например, Председатель КС РФ В.Д.
Зорькин считает, что решения по
делам о проверке конституционности нормативных актов приобретают
прецедентное значение. По мнению других исследователей, таких как Б.С. Эбзеев,
Конституционный суд РФ через интерпретацию Конституции формирует
прецеденты и заполняет пробелы в законодательстве. Эту же точку зрения
поддерживают Л.В.
Лазарев и Г.А.
Гаджиев.
Существуют авторитетные оппоненты данной точки зрения. Например, по
мнению О.Е.
Кутафина, Конституционный суд РФ в процессе толкования
конституционных норм не создает новое право, а лишь выявляет и устанавливает
государственную волю, выраженную в нормативном акте, как, впрочем, и в
национальной системе Республики Узбекистан. При этом важно четко
разграничивать между разъяснением уже существующих норм и созданием новых
правовых установлений. На наш взгляд, решения Конституционного суда
действительно не вводят в жизнь новые нормы. Это скорее акты официального
толкования, а не прецеденты в классическом смысле. Тот факт, что
Конституционный суд часто ссылается на решения Европейского суда по правам
человека и свои собственные решения, не изменяет сути дела и не превращает
толкование права в его создание, а правоприменительную деятельность –
в
правотворческую. Промежуточную позицию занимают те, кто указывает на
наличие двух видов судебных прецедентов: тех, что создают новую норму, и тех,
что дают толкование уже существующей нормы. Например, П.А. Гук определяет
«прецедентом толкования» судебное решение высшего судебного органа, которое
дает наиболее точное толкование закона (нормы права) и имеет обязательную
силу. Однако это также лишь толкование нормы, а не ее создание. Так называемый
«прецедент толкования» не является полноценным судебным прецедентом в
традиционном понимании.
Подводя итог, можно отметить, что все современные авторы, исследующие
роль судебного прецедента как полноценного источника права в современной
правовой системе Узбекистана, фактически либо смешивают понятия судебного
прецедента и судебной практики, либо ошибочно приписывают толкованию права
правотворческую функцию. Несмотря на отмечаемую тенденцию к увеличению
значения судебных решений, мы считаем, что в ближайшей перспективе судебный
прецедент не станет ни юридическим, ни фактическим источником права в
Узбекистане. Это обусловлено, в частности, высоким авторитетом судебной
системы в странах с прецедентным правом. К сожалению, современное узбекское и
российское судопроизводство страдает как от коррупции, так и от бюрократизма.
Судебная власть фактически не является независимой и часто подчинена власти
исполнительной. Все это препятствует внедрению института судебного
прецедента в правовую систему.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ:
1.
Попондопуло
В. Ф. Система общественных отношений и их правовые
формы (к вопросу о системе права) // Правоведение. 2002. № 4. С. 89
2.
Алексеев С. С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 5: Линия права. Отдельные проблемы
концепции. М., 2010. С. 514.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
07 (2024) / ISSN 2181-1415
277
3.
Клочкова Ю. А. Конвергенционные правовые системы как результат
современной глобализации // Гос. власть и местное самоуправление. 2001. № 4. С. 6–
10.
4.
Мордовцев А. Ю., Мордовцева Т. В., Мамычев А. Ю. Конвергенция права:
многообразие дискурсов // Социально
-
экономические и гуманитарно
-
философские проблемы современной науки. М.; Уфа; Ростов н/Д, 2015. С. 117.
5.
Грачев О. В. О правовой конвергенции как механизме обеспечения
экономической безопасности России в сфере таможенной интеграции // Юрид.
мир. 2012. № 12. С. 39–
42.
6.
Третьякова О. Д. Юридическая конвергенция: теория, технология,
практика. М., 2011. С. 19.
7.
Сокольская Л. В. Рецепция как историческая форма правовой
аккультурации // Актуальные проблемы рос. права. 2014. № 1.
8.
Марченко М. Н. Конвергенция романо
-
германского и англо
-
саксонского
права: Открытые лекции Второго междунар. семинара «Сравнительное
правоведение: современное состояние и перспективы развития. Киев;
Симферополь, 2007.
9.
Третьякова О. Д. Стратегия правотворчества: юридическая конвергенция
на региональном и глобальном уровнях правового регулирования // Юрид.
техника. 2015. № 9. С. 77.
10.
Победоносцев К.П. Судебное руководство. –
М., 2004. С. 102. Источник:
https://www.sovremennoepravo.ru/
11.
Мкртумян А.Ю. Судебная практика и судебный прецедент в системе
источников права Республики Армения // История государства и права. 2008.№17.
