Цифровые технологии и интеллектуальные права
6. Sohm R. Der Gegenstand. Ein Grundbegriff des Bürgerlichen Gesetzbuches. –
Leipzig: Verlag von Duncker und Humblot, 1905. – Pp. 61–62.
7. Калятин В. О. Проблемы определения системы правообладателей резуль-
татов интеллектуальной деятельности // ИС. Авторское право и смежные права. –
2020. – № 8. – С. 35–48.
8. Постановление президиума СИП от 17.04.2017 по делу № СИП-289/2016
// СПС «Консультант плюс».
9. Решение СИП по делу № СИП-796/2022 от 27.03.2023 // СПС «Консуль-
тант плюс».
10. Пункт 8 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Феде-
рации № 1 (2023) (утв. Президиумом ВС РФ 26.04.2023).
11. Справка о некоторых спорных вопросах соправообладания исключи-
тельным правом на результат интеллектуальной деятельности и средство индиви-
дуализации (подготовлена к обсуждению на заседании Научно-консультативного
совета при Суде по интеллектуальным правам от 30 ноября 2018 года). С. 7. – URL:
https://ipc.arbitr.ru/files/pdf/spravka_po_sopravo.pdf (дата обращения: 01.06.2024).
12. Постановление СИП от 15.02.2018 по делу № А32-36047/2016, от
24.12.2020 по делу № А40-29771/2019 // СПС «Консультант плюс».
13. Определение ВС РФ от 27.09.2019 № 305-ЭС19-15824 по делу № А40-
151454/2017 // СПС «Консультант плюс».
14. Решение СИП от 30.08.2018 по делу № СИП-188/2018, постановление
Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.04.2012 по делу № А40-
100964/11 // СПС «Консультант плюс».
15. Пункт 99 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О при-
менении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского ко-
декса Российской Федерации» // СПС «Консультант плюс».
Е. Д. Борулёва,
магистрант,
Московский государственный юридический университет
имени О. Е. Кутафина (МГЮА)
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ТЕХНОЛОГИИ «ДИПФЕЙК» ВО ВЗАИМОСВЯЗИ
С ПРАВОМ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ: РОССИЙСКАЯ
И ЗАРУБЕЖНАЯ ПРАКТИКА
Аннотация.
Технологии «дипфейк» используются в коммерческой деятель-
ности для снижения затрат, однако возникает множество рисков, связанных с нару-
шением прав интеллектуальной собственности и прав личности. В частности, не
решен вопрос определения правовой природы дипфейка и объектов интеллекту-
альной собственности, созданных с применением дипфейка. Целью научной ра-
боты является определение пределов законного использования дипфейков и поиск
способов предупреждения правонарушений в этой сфере. В статье описаны под-
ходы к определению дипфейков, риски использования данной ИИ-технологии и
способы их минимизации. Анализируется судебная практика России и зарубеж-
ных юрисдикций по вопросам нарушения авторских прав на произведения и прав
Цифровые технологии и интеллектуальные права
личности в цифровом пространстве в связи с применением технологии «ди-
пфейк».
Ключевые слова
:
дипфейк, искусственный интеллект, цифровое простран-
ство, право интеллектуальной собственности, авторское право, объекты интеллек-
туальной собственности, нарушение авторских прав, нарушение прав на товарные
знаки
USAGE OF DEEPFAKE IN RELATIONSHIP WITH INTELLECTUAL
PROPERTY LAW: RUSSIAN AND FOREIGN PRACTICE
Abstract.
Deepfakes are used in commercial activities to reduce costs, but there
are many risks associated with the violation of intellectual property rights and individual
rights. In particular, the issue of determining the legal nature of deepfakes and
intellectual property objects created with the use of deepfake has not been resolved. The
purpose of the scientific work is to determine the limits of legitimate use of deepfake
and to find ways to prevent offenses in this area. The article describes approaches to the
definition of deepfakes, risks of using this AI-technology and ways to minimize them.
The author analyzes the judicial practice of Russia and foreign jurisdictions on the issues
of infringement of copyright for works and individual rights in digital space in
connection with the use of deepfake technology.
Keywords
: deepfake, artificial intelligence, digital space, intellectual property
law, copyright, objects of intellectual property, copyright infringement, personal non-
property rights
Введение.
Технология «дипфейк» (в оригинале – deepfake) активно исполь-
зуется в различных сферах жизнедеятельности, но чаще всего применяется в ком-
мерческой деятельности, например, для создания роликов, рекламы и даже филь-
мов. Применяя дипфейк, создатели видеопродукта в первую очередь стремятся
уменьшить затраты на актерскую игру, поскольку такая ИИ-технология позволяет
воссоздать любую личность в цифровом пространстве, однако не задумываются
о влиянии на право интеллектуальной собственности.
Основная часть.
Так, феноменом последних лет стали дипфейки знамени-
тостей в фильмах, рекламах, видео с церемоний, роликах в TikTok – самыми из-
вестными примерами такого «участия» были сцены фильмов с Николасом Кей-
джем, комедийные вирусные ролики с Томом Крузом, последние фильмы «Фор-
сажа» с Полом Уокером.
Последние новости из мира шоу-бизнеса описывают ситуации расширения
возможностей ИИ-технологий и использование дипфейка в голосовых помощни-
ках, например, подобный случай произошел с актрисой Скарлетт Йоханссон
и компанией OpenAI, которые урегулировали конфликт в досудебном порядке.
С одной стороны, применение технологии дипфейка позитивно отражается
на технологическом развитии, развитии киноиндустрии, но с другой – злоупотреб-
ление данной ИИ-технологии приводит к нарушению прав интеллектуальной соб-
ственности, в частности, авторских прав, и к уголовным преступлениям посред-
ством создания незаконного контента, такого как порнографические материалы.
Цифровые технологии и интеллектуальные права
В то же время возможные проблемы неограниченного использования ди-
пфейка обсуждаются юридическим сообществом, и на сегодняшний день рассмот-
рено немало споров, связанных с нарушением авторских прав в связи с использо-
ванием технологии «дипфейк».
Для того чтобы погрузиться в проблематику, необходимо дать определение
правовой природы данной технологии.
Дипфейк представляет собой технологию, основанную на использовании
генеративно-самостоятельных нейросетей (GAN), которые позволяют частично
преобразовывать исходный видео- или аудиоряд с помощью компьютерных алго-
ритмов.
Законодательное регулирование данной ИИ-технологии в большинстве
юрисдикций отсутствует в связи с ее новизной, однако суды стран создают преце-
денты и отвечают на вопрос, что такое дипфейк.
Так, в нашумевшем деле «Рефейс Технолоджис» арбитражный суд города
Москвы в решении, устоявшем в апелляционной и кассационной инстанциях, под-
черкнул, что «технология дипфейк – дополнительный инструмент обработки ви-
деоматериалов» [1. С. 4].
Согласно Закону об искусственном интеллекте Европейского союза (далее –
Евросоюз), дипфейк – изображения, аудио- и видеоконтент, созданные техноло-
гией искусственного интеллекта, неотличимые от существующих людей, предме-
тов, мест и событий, которые ложно кажутся подлинными и правдивыми
[6. С. 459].
Также сложившееся мнение научного юридического сообщества и законо-
дателя о дипфейке сводится к аудио- или видеоманипуляции искусственным ин-
теллектом для создания контента. Например, профессор Калифорнийского уни-
верситета Хани Фарид определил дипфейк как изображение или текст, аудио или
видео, созданные с помощью искусственного интеллекта и методов машинного
обучения [5. С. 1–33]. Более того, в поставленной повестке заседания Комитета по
доказыванию США указано, что дипфейк представляет собой неподлинную
аудиовизуальную демонстрацию, созданную с использованием искусственного
интеллекта, сложную для распознавания [2. С. 358].
В связи с вышеуказанным стоит отметить, что преобразование изображения
или голоса человека в цифровом пространстве не исключает факт наличия твор-
ческого труда человека при создании исходного объекта интеллектуальной соб-
ственности, в большинстве случаев речь идет об аудиовизуальных произведениях.
А исключительное право на произведение, созданное с применением технологии
дипфейка, должно принадлежать лицу, которое использовало в творческой дея-
тельности данную ИИ-технологию для создания произведения, поскольку интел-
лектуальная собственность используется для стимулирования творческой дея-
тельности по всему миру.
Таким образом, с точки зрения логического рассмотрения вопроса правовой
природы дипфейка технология «дипфейк» является инструментом искусственного
интеллекта преобразования аудио- и видеоконтента для создания и демонстрации
реалистичного, но неподлинного образа, а следовательно, отдельно взятый ди-
пфейк не может быть признан самостоятельным охраняемым объектом интеллек-
туальной собственности, поскольку отсутствует творческий характер.
Цифровые технологии и интеллектуальные права
В то же время дипфейк как самостоятельный объект может быть признан
незаконно созданным и нарушать права интеллектуальной собственности и лич-
ные неимущественные права.
Нарушение интеллектуальной собственности путем злоупотребления
технологией «дипфейк».
Незаконное использование изображения или голоса че-
ловека в дипфейк может быть признано существенным нарушением прав интел-
лектуальной собственности, в частности, авторских прав и прав на товарные
знаки.
Законодательство об интеллектуальной собственности большинства стран
охраняют права личности на образ – в частности, на личные черты внешности, на
голос и иные характеристики, таким образом, легализуется коммерческое исполь-
зование человека.
Использование дипфейка не только ставит под сомнение подлинность
внешности лица, но и его голоса, в связи с чем интеллектуальная собственность
и права личности тесно связаны в контексте использования технологии дипфейка.
Например, в Индии применяются режимы авторского права или охраны то-
варного знака при условии нарушения прав личности в цифровом пространстве.
Интересным кажется недавно рассмотренное дело в Индии по иску Ари-
джит Сингх и принятый в связи с массовым рассмотрением подобных дел в Бол-
ливуде приказ, в котором прослеживается связь личных и публичных прав и права
интеллектуальной собственности, в частности, авторское право. А именно ответ-
чикам выдали временный судебный запрет на использование образа Истца путем
«использования его имени, голоса/вокального стиля и техники вокальных аран-
жировок, манеры пения, фотографии, изображения или его подобия, подписи, пер-
соны или любые другие атрибуты личности в любой форме, для любой коммерче-
ской или иной выгоды, без согласия Истца, включая, но не ограничиваясь исполь-
зованием любых черт личности в любой форме или СМИ, включая онлайн-плат-
формы, публикации, рекламные материалы, доменные имена или использование
искусственного интеллекта…» [3. С. 32]. Таким образом, Высший Суд в Бомбее
признал нарушение неимущественных прав на образ певца, а именно на имя, го-
лос и вокальный стиль, изображение и фотографии и на подпись путем преобра-
зования технологией дипфейк и использование «конечного персонажа» в видео.
Похожее дело по нарушению прав на голос путем использования дипфейка
было рассмотрено в Пекине, но в отличие от правовой практики Индии, согласно
законодательству Китая, голос является неотъемлемой частью естественных прав
человека. Так, Пекинский онлайн-суд 26 апреля 2024 г. постановил, что компания
разработчик программного обеспечения нарушила права человека, после того как
использовала технологию дипфейка для воспроизведения голоса без согласия
этого человека и после продала его иным платформам, не уведомив о незаконном
использовании нематериального блага, т. е. голоса [7].
Более того, Пекинский суд указал в решении, что голос естественного чело-
века идентифицируется по тембру и частоте голоса, обладая уникальными и ста-
бильными характеристиками, которые могут вызывать мысли или эмоции, связан-
ные с конкретным человеком. Хотя естественный голос человека может стать ме-
нее узнаваемым после синтеза с искусственным интеллектом, это не означает, что
Цифровые технологии и интеллектуальные права
он не подлежит правовой защите, в связи с чем технология не всегда разрывает
связь с естественными человеческими голосами.
Таким образом, судебная практика зарубежных стран приходит к выводу
о том, что к личным правам человека, помимо его изображения, относится голос,
который также может подпадать под режим охраны авторским правом.
В связи с признанием личных прав и права на публичность, особенно если
речь идет о знаменитостях, получение согласия от таких лиц на создание ди-
пфейка является обязательным для использования их образа и характеристик лич-
ности в коммерческих целях.
Также права личности сильно взаимосвязаны с коммерческим использова-
нием атрибутов своей личности в Соединенных Штатах Америки (далее – США),
несмотря на некоторые различия в зависимости от штата, права личности охра-
няют имя, образ и изображение человека. В связи с тем, что в основе прав лично-
сти в США лежит коммерческая эксплуатация ее атрибутов, правовые вопросы,
связанные со сходством при злоупотреблении технологией дипфейка, разрешается
в институте неимущественных прав личности.
Однако проблема нарушения авторских прав при использовании техноло-
гии дипфейка стоит остро в США, поскольку, согласно Закону об авторском праве,
произведение может подлежать охране авторским правом при условии, если оно
является оригинальным авторским произведением, зафиксированным на матери-
альном носителе [5. С. 83], т. е. «авторское произведение» должно быть создано
человеком.
В связи с чем объекты авторского права, созданные с помощью технологии
дипфейка, в США не подпадают под режим охраны авторским правом и не отно-
сятся к произведениям.
Стоит отметить, что в вопросах использования и распространения контента
с дипфейком применима концепция авторского права fair use, согласно которой
допустимо правомерное использование объекта авторского права с учетом прин-
ципа разумности и выявленных на практике факторов (цель и характер использо-
вания, характер произведения, объем и существенность заимствования, влияние
использования произведения на рынок). Следовательно, регулирование дипфей-
ков в США в рамках авторского права неоднозначно из-за возможности подпада-
ние под режим добросовестного использования. Аргументом в пользу подпадания
под добросовестное использование исходного произведения может служить тот
факт, что характер работы отличается от оригинального произведения, поэтому
вероятность причинения ущерба потенциальному рынку крайне мала.
В то же время иная ситуация возникает при наличии в контенте, созданном
с дипфейком, порочащих и клеветнических сведений, поскольку такие вопросы
регулируются в большей степени уголовным законодательством.
Возвращаясь к ранее указанному российскому делу о дипфейке по иску
ООО «Рефейс технолоджис», стоит отметить также интересную формулировку ар-
битражного суда в решении: «…тот факт, что моушн-дизайнер по заказу осуще-
ствил технический монтаж исходных материалов видеоролика посредством тех-
нологии deepfake, сам по себе не свидетельствует о том, что видеоролик доступен
для свободного использования (без согласия правообладателя), или о том, что
группа лиц, обеспечившая написание сценария видеоролика, видеосъемку, его
Цифровые технологии и интеллектуальные права
аудиосопровождение, не внесли личный творческий вклад в создание видеоролика
и не признаются его авторами» [1. С. 4]. Таким выводом суд пресек возможные
дальнейшие споры о свободном использовании подобных произведений, создан-
ных с помощью ИИ-технологий, и еще раз подчеркнул наличие творческого
вклада человека в создание видеоролика.
Следовательно, при желании использования произведение с дипфейком или
его части необходимо заключить договор об отчуждении исключительного права
или договор о предоставлении права использования с правообладателем произве-
дения, а также получить согласие от лица, которого «использовали» для дипфейка.
Аналогичный подход можно применять к использованию дипфейков в то-
варных знаках, а именно получить согласие лица на создание дипфейка по его об-
разу и регистрации полученного обозначения в качестве товарного знака. В случае
отсутствия письменного согласия лица на создание дипфейка и регистрации то-
варного знака патентные ведомства, скорее всего, откажут в регистрации такого
обозначения либо данное лицо пойдет в суд с исковым заявлением о нарушении
прав на изображение или о введении потребителя в заблуждение.
Минимизация рисков использования технологии дипфейк.
Правовые
системы в связи с быстрым развитием ИИ-технологий обновляют законодатель-
ную базу и пытаются создать способы технической защиты от злоупотребления
технологии дипфейк, в частности, принимаются отдельные законы о регулирова-
нии искусственного интеллекта.
Законодатели иностранных юрисдикций в целях минимизации рисков ис-
пользования технологии дипфейка приняли во внимание инструменты проверки
подлинности информации в цифровом пространстве, используемые, в частности,
в уголовном процессе, а также принимаются меры предоставления цифровой ин-
формации. Например, в США используется стандарт Дауберта в отношении иден-
тификации дипфейков.
Во многих юрисдикциях приняли законы об обязательной маркировке циф-
рового контента, созданного с помощью ИИ-технологии, в частности, такие зако-
нодательные акты действуют в КНР, США и Евросоюзе.
В США, как было сказано ранее, с учетом возможности применения кон-
цепции fair use как аргументации законного использования технологии дипфейк,
государственным институтам трудно регулировать пределы использования такой
ИИ-технологии, что также приводит к проблемам с уведомлениями и удалением
соответствующего контента в соответствии с законодательством о коммуника-
ции [4].
Согласно ст. 52 (3) Закона об искусственном интеллекте Евросоюза, от со-
здателей цифрового контента с дипфейком требуется прозрачность в раскрытии
информации о способе создания цифрового контента, а именно создатель должен
предоставить информацию об использованных методах [6. С. 459]. Данная норма
направлена на информирование потребителей относительно цифрового контента
и на распознавание ими изображений, созданных с помощью манипуляций. В то
же время эффективность закрепленных требований о раскрытии информации за-
висит от надежных сильных механизмов правоприменения, а именно вопрос при-
влечения к ответственности за неисполнение обязательства.
Цифровые технологии и интеллектуальные права
Кроме того, законодателям необходимо тщательно продумать и закрепить
баланс публичных и частных интересов – прозрачности сведений и подавляющий
эффект на художественное самовыражение и развитие творческой деятельности.
Однако применение инструмента принудительной маркировки цифрового
контента с дифпейком открывает вопрос, кто будет нести ответственность, в част-
ности, обсуждается объем ответственности онлайн-платформ. Предполагаю, что
государства, в которых вносятся соответствующие поправки в законы (например,
США, Китай), обяжут онлайн-платформы запрашивать информацию о контенте
у пользователей до публикации и мониторинга платформы на предмет дипфейков:
в этом случае будет вставать вопрос о возможном нарушении исключительных
прав третьих лиц. В свою очередь, подобный мониторинг требует дополнитель-
ных технических средств, которые должны будут разработать либо сами онлайн-
платформы, либо по заказу государства специализированная компания.
Существуют иные подходы к рассмотрению ответственности за распро-
странение объектов, созданных с помощью технологии дипфейк, но с нарушением
прав третьих лиц.
Так, законодательство об авторском праве Индии содержит исчерпываю-
щий перечень нарушений авторских прав, однако дипфейк не включен в данный
перечень, в связи с чем в случае возникновения посягательств на исключительные
права (в частности, право на создание производных произведений, защита произ-
ведения от искажения) ответственность возлагается на создателя спорного произ-
ведения или на информационного посредника. Такую правовую позицию выска-
зал суд в решении по делу Myspace Inc. против Super Cassettes Industries Ltd. [8].
В связи с вышесказанным законодательства об авторском праве разных
юрисдикций могут использоваться в качестве эффективного инструмента государ-
ственного регулирования в отношении использования технологии дипфейк при
условии законодательной модернизации к современным условиям.
В то же время существует техническая необходимость создания компьютер-
ной технологии для своевременного обнаружения дипфейка, последующих уве-
домлений посреднику и владельцу контента и уничтожению такого произведения,
созданного путем злоупотребления данной ИИ-технологии.
Кроме того, как ранее было отмечено, и заключение договоров об отчужде-
нии лицензионных соглашений, и получение согласий от соответствующих лиц на
использование дипфейка станут эффективным способом минимизации наруше-
ний исключительных прав и личных неимущественных прав, например, на изоб-
ражение и голос человека.
Заключение.
Применение технологий «дипфейк» все в больших масшта-
бах ставит законодателя в непростую ситуацию: с одной стороны, сдерживание
масштабов использования такой ИИ-технологии в целях минимизации нарушений
в сфере права интеллектуальной собственности и посягательств на личные неиму-
щественные права, с противоположной – поддержание технологического развития
и творческой деятельности.
В то же время государствам необходимо применять активные подходы
к борьбе с незаконно созданными и распространенными объектами интеллекту-
альной собственности с дипфейком.
Цифровые технологии и интеллектуальные права
Технология «дипфейк», как вид искусственного интеллекта, должна рас-
сматриваться как дополнительный технический инструмент для создания объекта
интеллектуальной собственности, в связи с этим дипфейк не может быть признан
самостоятельным объектом и охраняться правом интеллектуальной собственно-
сти отдельно. Но вхождение дипфейка в иной объект делает его составной частью,
и такой объект охраняется правом интеллектуальной собственности как единое
произведение или товарный знак.
Более того, в связи с активным развитием технологии дипфейк, а именно
расширением возможностей не только на манипуляцию изображения и мимики
человека, но и его голоса и интонации, необходимо предоставить голосу человека
правовую охрану как нематериального блага наряду с изображением человека.
В частности, изменить ст. 152.1 Гражданского кодекса РФ следующим об-
разом:
«ст. 152.1 ГК РФ “Охрана изображения и голоса гражданина”
в п. 1 добавить “…изображения и голоса гражданина (в том числе его фо-
тографии, а также видеозаписи, аудиозаписи или произведения изобразительного
и кинематографического искусства, в которых он изображен) допускаются только
с согласия этого гражданина…”
добавить подп. 4 п. 1 “гражданин записывал голос за плату”
в п. 2 добавить “…содержащих изображение или голос гражданина…”
в п. 3 добавить “если изображение или голос гражданина… гражданин
вправе требовать удаления этого изображения или аудиозаписи…”»
Таким образом, российской юрисдикцией приравняются по правовой за-
щите два неотъемлемых блага человека: изображение и голос, более того, музы-
кальные произведения и аудиовизуальные произведения будут взаимосвязаны
с материальными благами, в связи с чем упростится судебное разбирательство по
нарушению одного лица на объект авторского права.
Также кажется приемлемым и необходимым ввести на государственном
уровне обязательную маркировку контента, создаваемого ИИ-технологиями, та-
ким образом, государственный регулятор создаст базу таких произведений и уве-
личит возможность пресечения нарушений исключительных прав и личных не-
имущественных прав.
Список литературы
1.
Решение Арбитражного суда города Москвы от 30.11.2023 по делу № А40-
200471/2023 // Электронное правосудие [Электронный ресурс]. – URL: arbitr.ru/А40-
200471/2023 (
arbitr.ru
) (дата обращения: 01.09.2024).
2.
Agenda for Advisory committee on evidence rules meeting Washington, D.C.
April 19, 2024. – URL: 2024-04_agenda_book_for_evidence_rules_meeting_final.pdf
(
uscourts.gov
) (дата обращения: 01.09.2024).
3.
Arijit Singh v. Codible Ventures LLP and Ors. Interim Application (L) No. 23560
of 2024 in com ipr suit (l) No. 23443 of 2024. In the high court of judicature at bombay
ordinary original civil jurisdiction in its commercial division – 2024. – URL:
https://www.livelaw.in/pdf_upload/arijit-singh-vs-codible-ventures-llp-552701.pdf
(дата
обращения: 02.09.2024).
Цифровые технологии и интеллектуальные права
4.
Communications Decency Act of 1996 (CDA) S.314 – 1995–1996. – URL:
Text – S. 314–104th Congress (1995-1996): Communications Decency Act of 1995.
Congress.gov. Library of Congress (дата обращения: 02.09.2024).
5.
Copyright Law of 1976 United States Code Title 17 – Copyrights (Public Law
94-553 of October 19, 1976), as last amended by Public Law 104-39 of November 1,
1995). – URL: US001: Copyright, Code, 19/10/1976, Title 17 USC Ch. 1 to 11
(derechosautor.com) (дата обращения: 02.09.2024).
6.
European Parliament legislative resolution of 13 March 2024 on the proposal for
a regulation of the European Parliament and of the Council on laying down harmonised
rules on Artificial Intelligence (Artificial Intelligence Act) and amending certain Union
Legislative Acts (COM(2021)0206 – C9-0146/2021 – 2021/0106(COD)) /
P9_TA(2024)0138 – 2024. – URL: TA (
europa.eu
) (дата обращения: 01.09.2024).
7.
Hany Farid Creating, Using, Misusing, and Detecting Deep Fakes Journal of
Online Trust & Safety 1:4 – 2022 – September. – URL: (PDF) Creating, Using, Misusing,
and Detecting Deep Fakes (
researchgate.net
) (дата обращения: 01.09.2024).
8.
Myspace Inc. v. Super Cassettes Industries Ltd. (2017) 236 DLT 478 (DB). In the
High Court of Delhi FAO (OS) 540/2011 and C.M. Appl. 20174/2011, 13919 &
17996/2015 – 2021 – December 12. – URL: Myspace Inc. v. Super Cassettes Industries
Ltd. - The Cyber Blog India (дата обращения: 02.09.2024).
9.
全国首例
AI
生成声音人格
权侵权案一审宣判北京互联网法院
2024
年
04
月
23
日
[Первое в стране дело о нарушении прав личности, созданное с помощью
искусственного интеллекта, было рассмотрено в первой инстанции, Пекинский он-
лайн-суд,
23
апреля
2024)].
–
URL:
https://mp.weixin.qq.com/s/_GxGaG6Q2NYHJWQuOtMyrQ?from=industrynews&versi
on=4.1.20.6024&platform=win
(дата обращения: 02.09.2024).
Е. А. Губаева,
юридическая фирма Semenov & Pevzner
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОПЕРАТОРА ЦИФРОВОЙ ПЛАТФОРМЫ
ПРИ НАРУШЕНИИ НА ПЛАТФОРМЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ
НА ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ
Аннотация
. В статье рассматривается ответственность оператора (вла-
дельца) цифровой платформы при нарушении исключительных прав на средство
индивидуализации. Сделан вывод о том, что признание оператора платформы ин-
формационным посредником зависит от активности и степени участия платформы
в отношениях между продавцом и покупателем. Кроме того, поскольку законода-
телем не установлен надлежащий период рассмотрения заявлений о нарушении
исключительных прав на товарные знаки на цифровых платформах, автором пред-
лагается указать срок в семь дней с учетом ст. 314 ГК РФ, предусматривающей
подобный срок для исполнения обязательств, срок исполнения которых сторонами
не был определен.
Ключевые слова
: цифровая платформа, оператор цифровой платформы,
товарный знак, цифровая экономика, информационный посредник, маркетплейс,
средство индивидуализации
