Цифровые технологии и интеллектуальные права
4.
Communications Decency Act of 1996 (CDA) S.314 – 1995–1996. – URL:
Text – S. 314–104th Congress (1995-1996): Communications Decency Act of 1995.
Congress.gov. Library of Congress (дата обращения: 02.09.2024).
5.
Copyright Law of 1976 United States Code Title 17 – Copyrights (Public Law
94-553 of October 19, 1976), as last amended by Public Law 104-39 of November 1,
1995). – URL: US001: Copyright, Code, 19/10/1976, Title 17 USC Ch. 1 to 11
(derechosautor.com) (дата обращения: 02.09.2024).
6.
European Parliament legislative resolution of 13 March 2024 on the proposal for
a regulation of the European Parliament and of the Council on laying down harmonised
rules on Artificial Intelligence (Artificial Intelligence Act) and amending certain Union
Legislative Acts (COM(2021)0206 – C9-0146/2021 – 2021/0106(COD)) /
P9_TA(2024)0138 – 2024. – URL: TA (
europa.eu
) (дата обращения: 01.09.2024).
7.
Hany Farid Creating, Using, Misusing, and Detecting Deep Fakes Journal of
Online Trust & Safety 1:4 – 2022 – September. – URL: (PDF) Creating, Using, Misusing,
and Detecting Deep Fakes (
researchgate.net
) (дата обращения: 01.09.2024).
8.
Myspace Inc. v. Super Cassettes Industries Ltd. (2017) 236 DLT 478 (DB). In the
High Court of Delhi FAO (OS) 540/2011 and C.M. Appl. 20174/2011, 13919 &
17996/2015 – 2021 – December 12. – URL: Myspace Inc. v. Super Cassettes Industries
Ltd. - The Cyber Blog India (дата обращения: 02.09.2024).
9.
全国首例
AI
生成声音人格
权侵权案一审宣判北京互联网法院
2024
年
04
月
23
日
[Первое в стране дело о нарушении прав личности, созданное с помощью
искусственного интеллекта, было рассмотрено в первой инстанции, Пекинский он-
лайн-суд,
23
апреля
2024)].
–
URL:
https://mp.weixin.qq.com/s/_GxGaG6Q2NYHJWQuOtMyrQ?from=industrynews&versi
on=4.1.20.6024&platform=win
(дата обращения: 02.09.2024).
Е. А. Губаева,
юридическая фирма Semenov & Pevzner
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОПЕРАТОРА ЦИФРОВОЙ ПЛАТФОРМЫ
ПРИ НАРУШЕНИИ НА ПЛАТФОРМЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ
НА ТОВАРНЫЕ ЗНАКИ
Аннотация
. В статье рассматривается ответственность оператора (вла-
дельца) цифровой платформы при нарушении исключительных прав на средство
индивидуализации. Сделан вывод о том, что признание оператора платформы ин-
формационным посредником зависит от активности и степени участия платформы
в отношениях между продавцом и покупателем. Кроме того, поскольку законода-
телем не установлен надлежащий период рассмотрения заявлений о нарушении
исключительных прав на товарные знаки на цифровых платформах, автором пред-
лагается указать срок в семь дней с учетом ст. 314 ГК РФ, предусматривающей
подобный срок для исполнения обязательств, срок исполнения которых сторонами
не был определен.
Ключевые слова
: цифровая платформа, оператор цифровой платформы,
товарный знак, цифровая экономика, информационный посредник, маркетплейс,
средство индивидуализации
Цифровые технологии и интеллектуальные права
LIABILITY OF THE DIGITAL PLATFORM OPERATOR IN CASE
OF INFRINGEMENT OF EXCLUSIVE RIGHTS TO TRADEMARKS
ON THE PLATFORM
Abstract.
The article considers the liability of the operator (owner) of a digital
platform in case of infringement of exclusive rights to a means of individualization.
It is concluded that the possibility of recognizing the platform operator as an
information intermediary directly depends on the degree of participation of the platform
in the relationship between the seller and the buyer. In addition, since the legislator has
not established a proper period for consideration of applications for infringement
of exclusive rights to trademarks on digital platforms, the author proposes to specify
a period of seven days, taking into account Article 314 of the Civil Code of the Russian
Federation, which provides for a similar period for the fulfillment of obligations, the
term of performance of which was not determined by the parties.
Keywords
: digital platform, digital platform operator, trademark, digital
economy, information intermediary, marketplace, means of individualization
Введение.
На сегодняшний день процессы цифровой трансформации эко-
номики стремительно развиваются, а цифровые технологии оказывают огромное
влияние на экономическое развитие общества. Как отмечает В. А. Вайпан, цифро-
вая экономика строится на трех уровнях, которые влияют на жизнь и развитие об-
щества. Первым уровнем выступают рынок и отрасли экономики, в которых про-
исходит непосредственное взаимодействие субъектов предпринимательской дея-
тельности. На втором уровне расположены платформы и технологии, где появля-
ются необходимые компетенции для развития сфер деятельности. Наконец, третий
уровень обуславливает существование среды, создающей условия для развития
цифровых платформ и технологий [5. С. 6].
Основная часть.
Что понимается под цифровой платформой? В Федераль-
ном законе от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон
о защите конкуренции) цифровая платформа определяется как «программа (сово-
купность программ) для электронных вычислительных машин в информационно-
телекоммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, обеспечивающую со-
вершение сделок между продавцами и покупателями определенных товаров».
Цифровые платформы являются неотъемлемой частью современной эконо-
мики, без которых невозможно представить деятельность субъектов предприни-
мательской деятельности в современном мире [2. С. 1]. Однако в настоящее время
существуют определенные пробелы в законодательстве, а также и в правоприме-
нительной практике в отношении правового регулирования осуществления дея-
тельности с помощью цифровых платформ.
В ходе осуществления предпринимательской деятельности на многих цифро-
вых платформах используются определенные средства индивидуализации, в основ-
ном товарные знаки. Известно, что товарные знаки выполняют важные функции:
– идентификационную – благодаря чему товары (услуги) способны выде-
ляться на фоне конкурентных товаров и запоминаться потребителям;
– информационную – потребители могут сделать вывод относительно ха-
рактеристик товара (услуги) и осуществить выбор;
Цифровые технологии и интеллектуальные права
– создания конкурентных правоотношений между предпринимателями, по-
средством чего хозяйствующие субъекты стремятся повышать качество продавае-
мых ими товаров (услуг)
[3. С. 13].
Тем не менее нередки ситуации, когда предприниматель или, к примеру,
владелец платформы может осознанно или по ошибке нарушить исключительные
права лиц на средства индивидуализации. В таком случае возникнет проблема
нарушения обеспечения потребительского интереса. Клиент будет приобретать на
платформе товар, не соответствующий его ожиданиям. Пострадают и конкуренты:
ведь, используя товарный знак, вызывающий неправдоподобные представления и
ассоциации о товаре (услуге), нарушитель создаст себе преимущество на цифро-
вой платформе. Но это преимущество неправомерно и должно пресекаться.
Стоит отметить, что нарушения исключительных прав на товарные знаки
на платформах не являются единичными случаями. Скорее наоборот, это можно
назвать частым явлением. Лишь в 2023 году, по данным Федеральной антимоно-
польной службы, на маркетплейсах по жалобам правообладателей было заблоки-
ровано более 2,4 млн карточек товаров [4].
В результате случающихся нарушений исключительных прав на платфор-
мах возникает насущный вопрос: несет ли владелец (оператор) цифровой плат-
формы какую-либо ответственность за необнаружение контрафакта на платформе
или за задержку в удалении информации, которая содержит в себе нарушение ис-
ключительных прав?
В случае нарушения исключительных прав на товарные знаки на платфор-
мах неминуемо может возникнуть риск судебных разбирательств. Поэтому необ-
ходимо определить правовой статус владельца или оператора цифровой плат-
формы и проанализировать, может и должен ли данный субъект нести ответствен-
ность за нарушение прав в отношении средств индивидуализации, совершенное
на цифровой платформе.
В законодательстве России предусмотрена категория информационного по-
средника; согласно ст. 1253.1 ГК РФ оператор платформы признается информаци-
онным посредником и освобождается от несения ответственности, если его дея-
тельность удовлетворяет следующим условиям:
1) он не знал и не должен был знать о том, что использование соответству-
ющих результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализа-
ции, содержащихся в таком материале, является неправомерным;
2) в случае получения в письменной форме заявления правообладателя
о нарушении интеллектуальных прав с указанием страницы сайта и (или) сетевого
адреса в сети Интернет, на которых размещен такой материал, он своевременно
принял необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллек-
туальных прав.
Однако можно ли признать владельца или оператора цифровой платформы
информационным посредником, если на платформе было совершено нарушение
исключительных прав на товарные знаки?
В российской практике, связанной с защитой исключительных прав на то-
варные знаки, сложилось два подхода к определению статуса лица, владеющего
цифровой платформой. Согласно первому подходу, владелец цифровой плат-
формы признается информационным посредником, поскольку сам не вводит
Цифровые технологии и интеллектуальные права
контрафактный товар в гражданский оборот и оказывает лишь посреднические
услуги между продавцом и потребителем.
Второй подход основан на том, что владелец цифровой платформы также
участвует в реализации контрафактных товаров, поскольку без содействия про-
давца никаких гражданско-правовых отношений между потребителем и продав-
цом не сложилось бы. Например, Суд по интеллектуальным правам в деле № А41-
85375/2020
сделал вывод о том, что «общество “Вайлдберриз” выступает в каче-
стве получателя денежных средств за реализацию и доставку заказанного товара,
а также осведомлено о содержании размещаемой на его сайте информации
о контрафактном товаре».
Представляется, что для определения статуса владельца информационной
платформы анализ будет производиться в каждом конкретном деле в зависимости
от набора тех или иных обстоятельств, установленных законодательством (в част-
ности, ст. 1253.1 ГК РФ). Кроме того, на признание лица информационным по-
средником влияют требования, установленные в п. 78 Постановлении Пленума
Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Граж-
данского кодекса Российской Федерации»:
какую роль занимает лицо в формировании размещаемого на платформе
материала;
получает ли лицо прибыль от размещения материала, являющегося не-
правомерным, на цифровой платформе.
Исследователи также делают вывод о том, что решение о статусе лица, вла-
деющего цифровой платформой, должно приниматься в зависимости от формы
участия лица в отношениях между продавцом и потребителем. Так, А. С. Вороже-
вич выделяет следующие формы взаимодействия цифровой платформы с другими
участниками предпринимательских отношений:
– маркетплейс совершает реализацию товара от имени и за счет продавца.
Потребитель оплачивает товар напрямую маркетплейсу, а продавец получает вы-
рученную сумму только после удержания платформой процента;
– маркетплейс оказывает услуги, связанные с транспортировкой и хране-
нием на складах товара, однако не принимает участия в продаже товаров и полу-
чает оплату от продавцов только за оказываемые сопутствующие услуги
[1. С. 133–141].
В оферте ООО «Вайлдберриз» (цифровая платформа Wildberries) можно за-
метить, что платформа работает именно по первому сценарию: согласно п. 4.11
оферты, «Вайлдберриз удерживает вознаграждение, сумму подлежащих возмеще-
нию издержек, стоимость услуг Вайлдберриз и цену хранения товара из денежных
средств, подлежащих перечислению продавцу за реализованный товар». Это зна-
чит, что маркетплейс, во-первых, взымает плату с продавцов за такие услуги как
хранение, доставка, маркировка, упаковка товара, а во-вторых, удерживает также
и процент с реализации товара, то есть получает денежные средства за продажу
контрафактного товара, а не за предоставление возможности размещать товар на
площадке.
Согласно сформировавшейся судебной практике, именно платформа
Wildberries выступает продавцом в отношениях с потребителями. Например, в од-
Цифровые технологии и интеллектуальные права
ном из дел было установлено, что при покупке маркетплейс выдает чеки, где ука-
зывается непосредственно продавцом товара. Более того, в случае брака или иных
проблем с товаром сама платформа в качестве продавца возмещает потребителям
убытки и замену неисправного продукта. Так, в деле, рассмотренном Первым кас-
сационным судом общей юрисдикции, судом было установлено, что ООО
«Вайлдберриз» посредством дистанционного способа продажи товаров осуще-
ствило продажу физическому лицу наручных часов Romanoff 6302 G3B2. По ис-
течении гарантийного срока гражданин обратился к платформе с претензиями
к качеству товара, которые оставлены без удовлетворения. В ходе производства по
делу ООО «Вайлдберриз» не оспаривало, что в сложившихся правоотношениях
является продавцом товара, что привело к удовлетворению исковых требований
и возложению на платформу обязанности компенсировать истцу убытки и мораль-
ный вред. В таком случае, разумеется, стоит признать, что платформа не отвечает
критериям, предъявляемым к информационному посреднику, и должна нести от-
ветственность при реализации контрафактного товара.
В то же время оферта ООО «ЯндексМаркет» содержит следующие положе-
ния: предметом договора между маркетплейсом и продавцом является оказание
услуг «ЯндексМаркетом», куда включается размещение товаров продавца на веб-
сайте. Кроме того, оплата оказанных услуг осуществляется в форме отдельного
платежа, а не посредством удержания маркетплейсом процента от вырученной
суммы от покупателя. То есть можно сделать вывод, что данный маркетплейс ра-
ботает по второй модели, описанной А. С. Ворожевич, и, соответственно, можно
предположить, что действительно является информационным посредником.
Анализ зарубежной практики показывает, что иностранные подходы к опре-
делению статуса и, следовательно, ответственности владельца цифровой плат-
формы довольно похожи на национальный. Например, в деле Tiffany против eBay,
рассмотренном в США, истец просил привлечь к ответственности владельцев
маркетплейса eBay за то, что платформа способствовала продаже контрафактных
товаров на своем сайте. Суд отказал в удовлетворении исковых требований, под-
черкнув необходимость высокого уровня доказательства того факта, что компания
знала или должна была знать о нарушении. По мнению суда, владелец цифровой
платформы предпринял разумную меру для предотвращения нарушений, восполь-
зовавшись программой VeRO (Verified Rights Owner Program), которая удаляет не-
законный контент в течение 12 часов после обращения правообладателей.
В ином же деле, рассмотренном судом Европейского союза, компания Coty,
являющаяся правообладателем товарного знака DAVIDOFF, обратилась в суд про-
тив владельца цифровой платформы Amazon. Истец утверждал, что на платформе
предлагаются к продаже духи с названием, содержащим в себе товарный знак
истца. Лицензионных договоров между истцом и ответчиком не заключалось, раз-
решения на использование средства индивидуализации платформой Amazon по-
лучено не было. Суд отказал в удовлетворении иска, отметив, что маркетплейс вы-
полняет функцию исключительно технического посредника в отношениях про-
давца и покупателя на платформе. Платформа Amazon осуществляет лишь хране-
ние товаров продавцов на своих складах и предоставляет онлайн-площадку для
реализации товаров.
Цифровые технологии и интеллектуальные права
Получается, что суды других правопорядков при выяснении ответственно-
сти цифровых платформ также отталкиваются от степени участия платформы
в отношениях между продавцом и покупателем, а также выявляют, мог ли маркет-
плейс знать о размещениях контента на платформе с нарушением прав третьих
лиц.
Статья 1253 ГК РФ предусматривает, что «лицо для признания его инфор-
мационным посредником не только не должно знать о том, что использование объ-
ектов интеллектуальной собственности, содержащихся в материале на цифровой
платформе, является неправомерным, но и обязано своевременно принимать меры
для прекращения нарушения исключительных прав».
Отметим, что в законодательстве предусмотрен четкий срок удаления не-
правомерного материала лишь в отношении объектов авторского права. Согласно
ст. 15.7 Закона об информации, правообладатель вправе направить владельцу
сайта заявление о нарушении авторских и (или) смежных прав, если на сайте им
будет обнаружена информация, размещенная без каких-либо законных оснований.
Владелец сайта, в соответствии с действующим законодательством, обязан уда-
лить неправомерно размещенные материалы в течение 24 часов с момента полу-
чения заявления от правообладателя.
В отношении средств индивидуализации срок удаления ссылок, контента
на платформе, содержащей в себе контрафактные товары, законом не установлен.
Данный пробел в законодательстве влечет злоупотребления со стороны владель-
цев цифровых платформ, в результате чего неправомерно размещенная информа-
ция на сайте не удаляется, нарушители продолжают получать выгоду от продажи
контрафактного товара, права владельцев исключительных прав продолжают
нарушаться.
К сожалению, судами также не выведены критерии для определения разум-
ного срока прекращения нарушения прав. Например, в решении по делу № А41-
8904/2022 суд не признал ООО «Вайлдберриз» информационным посредником,
поскольку «с момента получения ответчиком претензии истца до принятия им со-
ответствующих мер по удалению информации прошло около 3 месяцев, и более
того, спорная информация в отношении спорных товаров после удаления разме-
щается заново». В то же время в ином деле, напротив, суд пришел к выводу о том,
что ответчик – владелец цифровой платформы – предпринял меры и удалил ин-
формацию в разумные сроки: исковое заявление было направлено в декабре 2013
года, а удаление контента произошло в конце февраля 2014 года.
По мнению автора, отсутствие четко регламентированного срока удаления
с цифровой платформы материалов, содержащих в себе чужие объекты интеллек-
туальной собственности, влечет серьезные экономические последствия для всех
участников предпринимательских отношений. Таким образом, видится правиль-
ным внесение изменений в действующее законодательство и установление разум-
ного срока, при выполнении которого владелец цифровой платформы может быть
признан информационным посредником.
Автор полагает, что разумным сроком может быть определен срок в два-
дцать четыре часа, как закреплено Законом об информации. Однако с учетом спе-
цифики работы маркетплейсов, необходимости запроса от правообладателей до-
кументов, подтверждающих их исключительные права, срок удаления может быть
Цифровые технологии и интеллектуальные права
продлен до семи дней, поскольку, к примеру, ст. 314 ГК РФ определяет именно
такой срок для исполнения должником обязательства со дня предъявления креди-
тором требования об его исполнении (если срок исполнения обязательства сторо-
нами был не определен).
Таким образом, если деятельность цифровой платформы не удовлетворяет
установленным в законе критериям и не позволяет признать ее владельца инфор-
мационным посредником, наступает гражданско-правовая ответственность. Од-
нако Правительством Российской Федерации был также разработан проект поста-
новления, согласно которому с 1 марта 2023 года маркетплейсы должны были
нести ответственность за распространение контрафактной продукции, а также не-
маркированного товара. Как следует из анализа документа, ответственность мар-
кетплейсов должна была наступать именно за сокрытие сведений и неуказание их
в системе обязательной электронной маркировки. Тем не менее данный документ
не вступил в законную силу, хотя, по мнению автора настоящей работы, его при-
нятие обеспечило бы защиту потребителей от некачественной продукции и пра-
вообладателей от нарушения их исключительных прав.
Заключение.
В статье были рассмотрены разные подходы к ответственно-
сти владельцев цифровых платформ за предложение к продаже и продажу на мар-
кетплейсах товаров, маркированных средствами индивидуализации без получе-
ния на то разрешения правообладателей. Автором сделан вывод, что владелец
(оператор) цифровой платформы признается информационным посредником
только в случае, если маркетплейс выступает лишь техническим посредником
в отношениях между продавцом и покупателем. Если же маркетплейс принимает
денежные средства за покупку контрафактного товара, не удаляет в разумные
сроки контент, содержащий нарушение исключительных прав, владелец плат-
формы должен выступать ответчиком и привлекаться к ответственности наряду
с продавцом контрафактного товара.
Список литературы
1.
Ворожевич А. С. Споры по нарушениям исключительных прав на товар-
ные знаки в маркетплейсах // Журнал Суда по интеллектуальным правам. – 2021. –
№ 2. – C. 133–141.
2.
Губин Е. П., Харитонова Ю. С. Цифровые платформы в Европе, Китае и
России: основные подходы и тенденции правового регулирования // Право и эко-
номика. – 2020. – № 8(340).
3.
Ворожевич А. С. Защита брендов: стратегии, системы, методы: учебное
пособие для магистров. – М.: Проспект, 2017. – 141 с.
4.
Маркетплейсы заблокировали 2,4 млн карточек контрафакта в 2023 году
// ПравоРу [Электронный ресурс]. – URL: https://pravo.ru/news/251180/ (дата обра-
щения: 16.07.2024).
5.
Правовое регулирование экономических отношений в современных
условиях развития цифровой экономики: монография / отв. ред. В. А. Вайпан, М.
А. Егорова. – М.: Юстицинформ, 2019. – 376 с.
