Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
288
В. Н. Щепетильников
,
кандидат юридических наук,
Елецкий государственный университет имени И. А. Бунина
ЕЩЕ РАЗ К ВОПРОСУ О ПОНЯТИЯХ В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
Аннотация.
Цифровые технологии не только привносят в мир удобства и эф-
фективность, но дают почву для видоизменения преступников и преступности.
В статье затрагивается проблема роста количества киберпреступлений, регулярного
внесения изменений в уголовный закон, сложностей, возникающих при квали-
фикаций преступлений в свете развития цифровых технологий и трансформации
общественных отношений.
Ключевые слова
: уголовное право, цифровые технологии, уголовно-правовые
отношения, система, преступление, наказание, закон
ONCE AGAIN TO THE QUESTION OF CONCEPTS
IN CRIMINAL LAW
Abstract.
Digital technologies not only bring convenience and efficiency to the world,
but also enable the transformation of criminals and crime. The article touches on the problem
of the increase in the number of cybercrimes, regular changes to the criminal law, and
difficulties arising in the classification of crimes in the light of the development of digital
technologies and the transformation of social relations.
Keywords
: criminal law, digital technologies, criminal law relations, system, crime,
punishment, law
В теории уголовного права под уголовно-правовыми отношениями принято
понимать отношения, возникающие в связи с совершением преступления [11. С. 7].
Причем, у ряда ученых это лишь одна из разновидностей отношений, именуемых
охранительными и возникающих между государством и преступником [10. С. 5].
Кроме того, это могут быть отношения, возникающие вследствие обстоятельств,
исключающих преступность деяния; а также отношения, связанные с воздержанием
лица от преступного поведения под угрозой уголовного наказания. Схожую точку
зрения мы видим и у наших уральских коллег [6. С. 2; 8–29].
На наш взгляд, в систему уголовно-правовых отношений следует включать
любые отношения, порождающие, изменяющие или прекращающие своим воз-
никновением определенные уголовным законодательством РФ права, обязанности
и ответственность для их непосредственных участников и лиц, включенных в их
оборот опосредованно.
Участником этих отношений являются:
– лицо, совершившее преступное деяние (подозреваемый, обвиняемый, под-
судимый, отбывающий наказание), а также все его соучастники.
– со стороны государства
–
это суд и иные участники уголовного судопроиз-
водства со стороны обвинения по смыслу раздела 2 УПК РФ [1]: прокурор, сле-
дователь, руководитель следственного органа, органы дознания и их начальники,
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
289
потерпевший, частный обвинитель и гражданский истец, а также представители
потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя.
– со стороны защиты – соответственно это законные представители несовер-
шеннолетнего подозреваемого или обвиняемого, защитник, гражданский ответчик
и его представитель.
– свидетели, эксперты, специалисты, переводчики, понятые.
Все вышеназванные лица вступают в уголовно-правовое отношение в опре-
деленный момент, на определенной стадии. Хотя, разумеется, не всегда их участие
обязательно, с учетом специфики уголовного деяния. Здесь, вроде бы, все понятно.
В Федеральном законе от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, инфор-
мационных технологиях и о защите информации» [3] есть термин информацион-
ные технологии, под которыми подразумеваются процессы, методы поиска, сбора,
хранения, обработки, предоставления, распространения информации и способы
осуществления таких процессов и методов. Других близких по смыслу и значению
терминов в законодательстве России не встречается.
Можно было бы поставить знак равенства между понятиями «цифровые тех-
нологии» и «информационные технологии», поскольку и в том, и в другом случаях
мы имеем дело с преобразованием информации различной природы и ценности
в цифровую форму для ее последующего использования по назначению в интересах
личности, общества или государства.
Например, Указом Президента Российской Федерации от 30 сентября 2022 г.
№ 693 «Об определении организации, обеспечивающей развитие цифровых
технологий идентификации и аутентификации» [4] Центру биометрических тех-
нологий поручено заниматься развитием цифровых технологий идентификации
и аутентификации, в том числе на основе биометрических персональных данных,
а также сервисов подписания и хранения документов, включая создание, развитие
и эксплуатацию коммерческих сервисов и типовых решений. Т. е. в данном случае
речь идет о таких технологиях, которые позволят бездокументарно подтвердить,
что конкретный человек является именно тем, с которым связаны определенные
юридические факты. Кстати, очень перспективная технология, которая безусловно
приведет к попыткам применения и злоумышленниками. Ведь сегодня уже рас-
пространилась так называемая методика синтеза изображения или голоса, осно-
ванная на искусственном интеллекте, используемая для соединения и наложения
существующих изображений и видео на исходные изображения или видеоролики
(deepfake).
Любая технология, призванная облегчить, автоматизировать, повысить эффек-
тивность и КПД рутинных действий человека, может стать объектом (предметом)
преступного посягательства. С другой стороны, подобные технологии призваны
наоборот помогать в выявлении, расследовании преступлений, в том числе и так
называемых высокотехнологичных.
В системе уголовно-правовых отношений такие технологии занимают особое
место. Например, деятельность «онлайн-платформ», используемых в преступной
деятельности, пока не нашла своего места в УК РФ, хотя фактически такая плат-
форма «дает возможность скрыть факт совершения преступления и его следы
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
290
посредством анонимизации пользователя и осуществления платежей с помощью
криптовалют. То есть платформа предоставляет лицам, сбывающим незаконные
товары, необходимые средства для совершения преступлений и устраняет препят-
ствия для совершения таких действий» [5. С. 53].
С другой стороны, в литературе рассматриваются возможности и необходи-
мость создания цифрового уголовно-правового ресурса в помощь государству для
борьбы с криминальным элементом [7. С. 361–366]. Действительно, обсуждаемая
концепция С. Я. Лебедева, связанная с использованием цифровых технологий,
заслуживает внимания. По мнению автора, в киберпространстве должен быть
разработан самостоятельный цифровой уголовно-правовой сегмент, позволяющий
обуздать киберпреступность. В основе такой системы должен лежать адекватный
цифровой уголовно-правовой ресурс (ЦУПР). Эта система должна обеспечивать
контроль как за реальными деяниями, так и за виртуальными, что позволит на за-
конных основаниях мгновенно блокировать террористический или экстремистский
ресурс при выявлении лингвистических или вербальных признаков.
Можно конечно порассуждать о появлении такой системы, которая при мо-
ниторинге позволит блокировать попытки загрузить/скачать в сеть порнографиче-
ские материалы, а также защитить авторские права от незаконных «закачек» и т. д.
Неплохо было бы вначале предупреждать пользователя, что его действия в сети
подпадают под уголовную ответственность, и если он не прекратит свои действия,
то факт совершения преступного деяния будет зафиксирован, данные автоматиче-
ски будут направлены в специальное хранилище электронных доказательств, а сам
компьютер заблокирован, злоумышленник будет идентифицирован и задержан.
Как знать, может, скоро так и будет.
Если говорить о технологиях применительно к участникам этих отношений,
то с учетом вышеназванных лиц следует иметь ввиду цифровые технологии, ис-
пользуемые для позитивной общественно-полезной деятельности, в частности для
выявления и расследования преступлений, а также технологии, которые наоборот
могут быть использованы в качестве средства, орудия преступления. В обоих слу-
чаях они оказываются вовлечены в систему уголовно-правовых отношений, но на
разных временных этапах.
Так, новой разновидностью преступлений стали «криптопреступления»,
о необходимости подробного изучения которых с точки зрения их квалификации,
определения ущерба, возможности дифференциации уголовной ответственности за
их совершение пишут коллеги [8. С. 113]. Авторами анализируется необходимость
криминологического изучения криптопреступности, с точки зрения разработки
системы мер противодействия и подготовки кадров для его осуществления. Между
тем, в УК РФ нет пока норм об уголовной ответственности за преступления с циф-
ровыми финансовыми активами, цифровой валютой…
На проблему «отставания социального контроля от развития общества и из-
менения преступности» обращают внимание ряд наших коллег [9. С. 585–598],
связанную с необходимостью адаптации норм уголовного закона к условиям ин-
формационного общества без «цифровых двойников» традиционных уголовно-пра-
вовых запретов. Нынешним преступным деяниям в сфере высоких технологий
действительно присущи такие черты, как экстерриториальность, виртуальность,
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
291
масштабность, воспроизводство, многоликость, скрытность. И потому возможность
появления «цифровой личности» уже не представляется такой фантастической, как
еще десять-пятнадцать лет назад.
В одной работе наших молодых коллег встретилось название «Преступления
в сфере цифровой информации: понятие и виды» [12]. Уж сколько было сломано
копий еще в начале 2000-х относительно того, как же нужно назвать главу 28 УК
с учетом происходящих изменений? Практика показала, что здесь законодатель
непоколебим. Мы в свое время предлагали законодателю пойти по одному из двух
направлений [15. С. 41]. Первое: путем изменения наименования и содержания главы
28 УК РФ «Преступления в сфере компьютерной информации» на «Преступления
в сфере электронной информации», куда войдут новые составы преступлений
с учетом реалий информационных технологий. Второе: путем внесения допол-
нений в некоторые составы преступлений с указанием на способ их совершения.
Оказалось, что второй путь стал реалистичнее. Хотя и здесь с появлением новых
составов возникли сразу споры о неуместном расположении этих норм примени-
тельно к объектам посягательства.
В этой связи представляет особый интерес монография Е. А. Русскевича
«Уголовное право и «цифровая» преступность»: проблемы и решения» [13], в которой
автор анализирует вопросы противодействия цифровой преступности, предложив
свой вариант главы 28 УК РФ.
В то же время наши белорусские коллеги не так радужно оценивают приход
цифровых технологий [14. С. 214], считая их использование в уголовном праве
и криминалистике преждевременным, до устранения различий в понимании объекта
преступления в уголовном праве и криминалистике.
Казалось бы, законодатель регулярно вносит изменения в Уголовный закон.
Почему же количество киберпреступлений не уменьшается, а наоборот? По данным
МВД РФ, только за 7 месяцев 2023 г. на 27,9 % возросло количество зарегистриро-
ванных киберпреступлений (371,4 тыс.
–
январь-июль 2023; 290,3 тыс.
–
январь-и-
юль 2022) [16]. В то же время на 24,8 % уменьшилось количество мошенничеств
с использованием электронных средств платежа и на 8,7 %
–
мошенничеств в сфере
компьютерной информации.
Справляется ли уголовный закон со своей задачей применительно к киберпре-
ступлениям в настоящее время? Однозначно ответить нельзя. Это побуждает всю ко-
горту правоприменителей, ученых, законодателя работать в одном порыве, приближая
тот день, когда кривая киберпреступности неуклонно пойдет вниз. Не последнюю
роль в этих процессах должна сыграть интеграция, формирование единообразного
понятийного аппарата, чтобы сначала любой правоприменитель, а позднее и суд не
сомневался при квалификации содеянного. И конечно же, государство должно быть
заинтересовано в ликвидации отставания стражей порядка в оснащенности, техни-
ческом вооружении и подготовке от преступников, чтобы не дать им шансов.
Список литературы
1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г.
№ 174-ФЗ // СПС «ГАРАНТ».
URL: https://internet.garant.ru/#/document/12125178/
paragraph/53424899:13
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
Цифровые технологии в системе уголовно-правовых отношений
Digital Technologies in the System Criminal Legal Relations
292
2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // СПС
«ГАРАНТ».
URL: https://internet.garant.ru/#/document/10108000/paragraph/26654339:0
3. Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информа-
ционных технологиях и о защите информации» СПС «ГАРАНТ».
URL: https://internet.
garant.ru/#/document/12148555/paragraph/3471:8
4. Указ Президента РФ от 30 сентября 2022 г. № 693 «Об определении органи-
зации, обеспечивающей развитие цифровых технологий идентификации и аутенти-
фикации» // СПС «ГАРАНТ».
URL: https://internet.garant.ru/#/document/405365909/
paragraph/1/doclist/1176/1/0/0/цифровые%20технологии:0
5. Дремлюга Р. И., Коробеев А. И. Уголовно-правовая политика в сфере про-
тиводействия платформизации преступной деятельности // Всероссийский крими-
нологический журнал. 2022. Т. 16, № 1.
6. Козаченко И. Я., Г. П. Новоселов. Уголовное право. Общая часть: учебник
для вузов. 6-е изд., перераб. и доп.
М.: Юрайт, 2023. 430 с. (Высшее образование)
// Образовательная платформа Юрайт [сайт].
URL: https://urait.ru/bcode/510665
7. Корчагин А. Г., Гомзякова Е. М. К вопросу о создании цифрового уголов-
но-правового ресурса // Балтийский гуманитарный журнал. 2021. Т. 10. № 4.
8. Репецкая А. Л., Миронов А. О. Криптовалюта как объект уголовно-правового
и криминологического исследования // Вестник Восточно-Сибирского института
МВД России. 2022. № 3.
9. Русскевич Е. А., Дмитренко А. П., Кадников Н. Г. Кризис и палингенезис
(перерождение) уголовного права в условиях цифровизации // Вестник Санкт-
Петербургского университета. Право. Т. 13. Вып. 3.
10. Уголовное право. Общая часть: Учебник. Издание второе перераб. и доп. /
под ред. доктора юридических наук, профессора Л. В. Иногамовой-Хегай, доктора
юридических наук, профессора А. И. Рарога, доктора юридических наук, профес-
сора А. И. Чучаева.
М.: Юридическая фирма «Контракт»: Инфра-М, 2008.
11. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник (коллектив
авторов; под ред. д. ю.н., проф. А. В. Бриллиантова; 3-е изд., перераб. и доп.).
M.:
Проспект, 2021.
12. Феткулин Р. Р., Арюков А. К. Преступления в сфере цифровой ин-
формации: понятие и виды // Baikal Research Journal. 2019.
Т. 10, № 3.
DOI:10.17150/2411–6262.2019.10(3).17
13. Фоменко Е. В., Каменева З. В. Рецензия на монографию Е. А. Русскевича
«Уголовное право и «цифровая» преступность»: проблемы и решения» // Правовая
культура. 2022. № 4.
14. Хлус А. М. Цифровизация уголовно-правовых дисциплин в аспекте унифи-
кации систем их знаний и развития интеграции // Обеспечение национальной безо-
пасности в свете глобальных вызовов современности: материалы Международной
научно-практической конференции. Иркутск, 2021.
15. Щепетильников В. Н. Уголовно-правовая охрана электронной информации:
дис. ... канд. юрид. наук. Елец, 2006.
16. Краткая характеристика состояния преступности в Российской Федерации
за январь–июль 2023 года. URL: https://мвд.рф/reports/item/40874008
