Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
39
6. Рицу С. Концепция труда: от традиционных социально- трудовых представ-
лений к современным эффектам цифровой трансформации / С. Рицу, Г. Мелипатаки,
Д. А. Мате // Journal of Digital Technologies and Law. 2023. Т. 1, № 1. С. 175–190.
EDN: ZENNZF
7. Пандемия и самоизоляция: криминальные угрозы и правовые последствия
/ А. А. Шутова, З. И. Хисамова, М. А. Ефремова, А. А. Никифорова. М.: Проспект,
2021. 112 с. EDN: ABIDXJ
К. И. Башаратьян
,
магистрант,
Санкт-Петербургский государственный университет
НАЦИОНАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ И МЕЖДУНАРОДНО-
ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБОРОТА
НЕВЗАИМОЗАМЕНЯЕМЫХ ТОКЕНОВ
Аннотация.
Целью исследования является анализ доктрины относительно
правовой сущности криптоактивов, невзаимозаменяемых токенов, в том числе для
определения наиболее подходящего правового статуса, что позволит легализовать
оборот цифровых активов и исключить злоупотребления со стороны участников
оборота.
Ключевые слова
: криптоактивы, невзаимозаменяемый токен, блокчейн,
смарт-контракт, криптотокен, объект гражданских прав, цифровые права
NATIONAL LEGAL AND INTERNATIONAL LEGAL
ASPECTS OF REGULATING THE TURNOVER
OF NON-FUNGIBLE TOKENS (NFT)
Abstract.
The purpose of the study is to compile all prevailing opinions regarding
the legal essence of cryptoassets, non-fungible tokens in particular, in order to deter-
mine the most appropriate legal status, which will legalize the circulation of digital as-
sets and exclude abuses by the participants of the circulation. The key features of the ar-
ticle are the structure of the article, taking into account the opinions of leading experts
of the legal community of both the Russian Federation and foreign countries, Europe in
particular.
Keywords
: cryptoassets, non-fungible token, blockchain, smart-contract,
cryptotoken, civil rights object, digital rights
С 2021 г. одной из самых обсуждаемых тем в юридическом сообществе яв-
ляются криптоактивы, которые включают в себя криптомонеты и криптотокены
[1. С. 74–115] – два инструмента, которые не являлись новинкой для цифрового
пространства, но стали таковой для реального мира. Такая известность обуслов-
лена наиогромнейшим оборотом денежных средств при совершении операций
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
40
с криптоактивами, который с каждым годом становится все больше и больше.
По данным компании DappRadar, объем сделок с невзаимозаменяемыми токена-
ми (далее – NFT) в первой половине 2021 г. достиг $2,5 млрд, а в 2022 г. торго-
вый оборот NFT на базе Ethereum с начала года составил уже $23,7 млрд, отмети-
ли исследователи Nansen. Эта статистика свидетельствует о растущем спросе на
криптоактивы.
Такой рост обусловлен не только преимуществами криптоактивов, но и гром-
кими сделками, которые были заключены с целью привлечь внимание обществен-
ности к данным инструментам [17]. В качестве примера можно привести сделку,
по условиям которой художник Beeple (Майк Винкельманн) продал свою картину
в формате NFT за рекордную для рынка сумму – $69 млн через аукционный дом
Christie’s [14]. В 2021 г. впервые в мире материальное произведение искусства,
а именно работа художника Бэнкси Morons (White) была воспроизведена путем
создания NFT, а оригинальное произведение было уничтожено посредством со-
жжения. Сама же картина была куплена для этого перформанса за 80 тысяч дол-
ларов, а ее цифровая версия была перепродана за $400 тысяч. И это лишь самые
громкие сделки, о которых известно прессе.
Само по себе название NFT – это акроним, произошедший от английских слов
«non-fungible token», что переводится как «невзаимозаменяемый токен». Для по-
нимания дальнейших рассуждений важно раскрыть понятия «блокчейн-техноло-
гия», «токен» и «смарт-контракт».
Блокчейн представляет собой распределенный реестр, который преиму-
щественно необходим для использования криптовалюты [18], наиболее извест-
ным представителем которой является биткоин, появившийся на свет в 2009 г.
Ключевым преимуществом блокчейна является то, что у данной системы отсут-
ствует центральный сервер, на котором хранятся сведения о всех произведен-
ных и производимых операциях с криптоактивами. В ином случае существовал
бы риск того, что если центральный сервер рухнет по причине массирован-
ной кибератаки или крупного внутреннего сбоя, то все хранящиеся там сведе-
ния будут утрачены либо подделаны, что подорвет доверие людей к такой си-
стеме. В ситуации с блокчейном такой риск исключается, поскольку сведения
о всех транзакциях хранятся на компьютерах пользователей, являющихся частью
системы. На каждом устройстве хранятся свои списки операций, которые регу-
лярно обновляются, что исключает возможность подделки сведений в реестре
либо «падения» целой системы. Продажа NFT также осуществляется с исполь-
зованием технологии блокчейн, поскольку под криптотокеном понимается сама
запись в этой системе, подтверждающая право ее обладателя на какое-то благо.
То есть, по своей сути невзаимозаменяемый токен представляет собой «цифро-
вую запись об обладании», которая может возникать при помощи использования
технологии смарт-контракта.
Отечественный законодатель не истолковывает термин «смарт-контракт»,
однако некоторые зарубежные догматики попытались дать ему определение.
Например, в соответствии с новым законом штата Аризона, под смарт-контрак-
том понимается программа для ЭВМ, существующая в блокчейне, которая может
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
41
контролировать передачу активов и обеспечивать запись о ней в реестре [6].
Эти программы закрепляются на отдельных счетах и могут активироваться по-
средством особого порядка действий, реализуемого владельцами счетов. Помимо
прочего, такие программы могут использоваться для автоматизации заключения
и исполнения договоров между пользователями системы, откуда и происходит на-
звание «смарт-контракт» [1. С. 74–115]. Он является эффективным инструментом
для автоматизации исполнения сторонами своих обязательств.
Вследствие скорого роста популярности криптоактивов и технологии блок-
чейн, в частности NFT, российские и иностранные догматики дали ему свои опре-
деления, отличающиеся по своим формулировкам, но объединенные общей сутью.
Например, по мнению Юрия Брисова, члена Комиссии по правовому обеспечению
цифровой экономики Московского отделения Ассоциации юристов России, NFT
есть видимая технологическая фиксация прав на объект интеллектуальных прав
и на него следует распространить положения о цифровых правах, а именно ст. 128
и 141.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и положе-
ния, касающиеся регулирования защиты объектов интеллектуальных прав и това-
рооборота [15]. Что же касается зарубежной точки зрения, то в иностранной ли-
тературе чаще всех цитируется экономист Усман В. Чохан, который определяет
NFT как единицу цифровой информации, содержащуюся в децентрализованном
реестре и которую нельзя обменять на иные цифровые активы [12].
Центральный банк Российской Федерации также предложил определение то-
кенов для публичного обсуждения в рамках своего доклада «Цифровой рубль».
В докладе токены рассматриваются как расчетные единицы в сети блокчейн, кото-
рые используются для представления цифрового баланса конкретного актива или
для учета гибкого цифрового актива. В отчете подчеркивается, что токены обычно
используются для создания деривативов на основе распределенного реестра [4].
Указанные выше субъекты, а также иные догматики сходятся во мнении,
что невзаимозаменяемым токенам свойственны следующие отличительные осо-
бенности: невзаимозаменяемость или уникальность, нематериальность, недели-
мость и существование при помощи технологии распределенных реестров. Стоит
отметить, что поначалу может показаться, что критерий «уникальность» приме-
ним исключительно к объекту прав, на который невзаимозаменяемый токен удо-
стоверяет права, а не к самому токену, поскольку NFT не имеет самостоятельной
ценности, так как зависит от ценности закрепленного за ним цифрового объекта.
Но автор с таким тезисом не может согласиться, поскольку каждый невзаимозаме-
няемый токен обладает уникальным идентификатором, а значит, критерий «уни-
кальность» можно распространить и в отношении токена.
Перед российским законодательством поставлено целое множество вопро-
сов: какова правовая природа NFT и цифровых объектов; можно ли рассматривать
невзаимозаменяемые токены как объекты права интеллектуальной собственности
или эта логика является ошибочной; возникает ли право авторства на произведе-
ния, преобразованные в NFT; каков объем приобретаемых прав на цифровое иму-
щество и многие другие. Основополагающим и первостепенным все же является
понимание правовой природы NFT, а также цифровых объектов, так как именно
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
42
это позволит разработать новые нормы или применить уже существующие ме-
тоды защиты в отношении сделок с токенизированными объектами, закрепить
права и обязанности сторон и упорядочить оборот цифровых активов, т. е. важ-
но понять, потребуются ли «надстройки» в законодательстве для создания право-
вой определенности в обороте токенов или, руководствуясь принципом «Бритва
Оккама», не стоит множить сущности в действующем законодательстве и в отно-
шении токенов можно будет распространить нормы действующего законодатель-
ства. Важно отметить, что такой порядок рассуждений уместен в рамках как рос-
сийского, так и международного законодательства.
Статья 128 ГК РФ закрепляет список объектов гражданского права, в кото-
рый входят вещи и иное имущество. Из предыдущей градации следует дальней-
шая классификация, а именно «иное имущество», которое, исходя из формули-
ровки нормы, подразделяется на «имущественные права» и иные объекты (т. е.
имущество, которое не является ни вещами, ни имущественными правами).
Для того, чтобы признать NFT объектом гражданских прав, он должен входить
в одну из указанных категорий.
Можно ли назвать NFT вещью? Так утверждать крайне проблематично, по-
скольку ключевой характеристикой вещи как объекта гражданского права являет-
ся его материальность. Биткоин, NFT и иные криптоактивы не являются овещест-
вленными объектами, они существуют лишь в цифровом пространстве и являются
кодом в системе, а значит, и вещью являться не могут. Вследствие такой цепочки
рассуждений NFT трудно признать вещью по смыслу ГК РФ. Из этого следует, что
как в отношении самого токена, так и оцифрованного объекта интеллектуальной
собственности не могут действовать вещно-правовые нормы, а значит и облада-
тель такого токена не может быть признан его собственником.
Вопреки указанному выше есть, и иное мнение, бытующее в профессиональ-
ном сообществе. Так, Сергей Будылин отмечает, что у криптотокенов и вещей есть
схожесть, которая заключается в том, что обладатель криптоактивов, подобно вла-
дельцу вещи, имеет возможность самостоятельно защищать свои активы от пося-
гательств других лиц, не обращаясь для этого к содействию правопорядка.
Самостоятельная защита криптоактива означает, что доступ к кошельку
пользователя обеспечивается при помощи секретного ключа (определенного на-
бора символов). Владелец кошелька хранит данный ключик в секрете и никому
о нем не сообщает, никому не демонстрирует. Другие лица, не знающие ключа, не
имеют доступа к кошельку. Передать криптоактивы другому пользователю может
лишь их обладатель либо кто-то, получивший от него секретный ключ.
Следующая особенность сравнения криптографических токенов с вещами
заключается в том, что владелец криптоактива может восприниматься как облада-
тель абсолютных прав на этот криптоактив (аналогично признанию в рамках пра-
вового государства права собственности за владельцем вещи). Важно отметить,
что, как и в случае с реальными монетами, злоумышленники могут получить
доступ к чужим криптоактивам путем кражи ключей, а также с использованием
взлома и мошенничества. Нельзя не отметить, что суть признания криптоактивов
«собственностью» заключается в том, что правопорядок оказывает владельцам
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
43
криптоактивов помощь в защите от посягательств со стороны других лиц, предо-
ставляя им средства правовой защиты в дополнение к уже известным обществу
техническим средствам защиты.
Право может защищать криптоактивы от посягательств со стороны неопре-
деленного круга. Иными словами, правовое государство признает, что владелец
криптоактивов обладает абсолютными правами на них. Если понятие собствен-
ности является своего рода юридической надстройкой, построенной на понятии
физической близости с объектом, то абсолютные права на криптоактивы являются
юридической надстройкой, основанной на понятии собственности на криптоакти-
вы [1. С. 74–115].
Все указанное свидетельствует о том, что криптоактивы имеют определен-
ные схожести с вещами. Нельзя не отметить, что квалификация NFT в качестве
вещи заметно упростила бы регулирование оборота криптотокенов, позволила бы
применять в отношении NFT такие инструменты защиты, как, например, винди-
кационный иск, поскольку невзаимозаменяемый токен по своим характеристикам
мог бы быть сходен с индивидуально определенной вещью.
В международно-правовой практике есть примеры признания криптоакти-
вов вещами, которые хотелось бы выделить. Статья 1122 Гражданского кодекса
Китайской Народной Республики (далее – КНР) закрепила широкий перечень соб-
ственности, которая может быть передана по наследству, в том числе цифровая
валюта, виртуальные игровые продукты и иная интернет-собственность. То есть,
в КНР признается наличие абсолютного права, аналогичного праву собственно-
сти, на нематериальные объекты, что заметно упрощает действие гражданского
законодательства в отношении цифровых объектов. Нематериальность данных
объектов не мешает признанию криптоактивов и цифровых объектов вещами.
Если NFT не является вещью, то можно ли признать его имущественным
правом по аналогии с бездокументарными ценными бумагами? Такая позиция
имеет право на существование и даже предлагалась некоторыми представителями
юридического сообщества, поскольку, как и NFT, имущественные права имеют
нематериальный характер. Но иных схожестей с имущественными правами у NFT
нет. Как верно отмечает М. И. Рожкова, на документарные ценные бумаги суще-
ствовало «право на бумагу» как объект материального мира и «право из бумаги»,
т. е. то самое имущественное право, которое подтверждается соответствующим
документом. При появлении бездокументарных ценных бумаг «право на бумагу»
исчезло, поскольку в нем не было необходимости ведь самой материи не стало.
Так как бездокументарная ценная бумага является записью в реестре, то «право
на бумагу» и «право из бумаги» были заменены на «право на запись» и «право
из записи». В отношении NFT действует именно эта логика. «Право на запись»
в таком случае облечено в форму цифрового кода в информационной системе на
основе распределенного реестра [11. С. 29–39]. А вот с «правом из записи» ситуа-
ция иная, поскольку бездокументарные бумаги и NFT удостоверяют разные вещи.
Невзаимозаменяемый токен в юридическом сообществе признается средством ин-
вестирования, однако NFT не может подпадать под эту категорию, ведь основной
целью данного токена является исключительно подтверждение существующих
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
44
прав, а не инвестиция, в отличие от бездокументарных ценных бумаг. Из указан-
ного следует, что NFT имеет череду отличий, не позволяющих приравнять имуще-
ственные права к невзаимозаменяемым токенам. Их нематериальность есть точка
соприкосновения двух указанных институтов, однако этого недостаточно для од-
нозначного, итогового вывода.
NFT может подпадать под категорию «иное имущество», не относящееся
ни к вещам, ни к имущественным правам. Такая позиция также имеет поддержку
в юридическом сообществе, которое полагает, что необходимо разработать отдель-
ные нормы, регулирующие оборот криптоактивов, и включить их в Цифровой ко-
декс, который активно обсуждается в рамках тематических заседаний и форумов
2023 г. (Петербургский международный экономический и юридический форумы
2023 г.) [16].
Нельзя не отметить, что в Государственную Думу был внесен законо проект
№ 126586-8 [10] (далее – Законопроект), согласно которому в ст. 1225 ГК РФ
предлагается внести поправку в части дополнения закрытого перечня объектов
интеллектуальной собственности невзаимозаменяемым токеном. Данная статья
устанавливает закрытый перечень результатов интеллектуальной деятельности
и приравненных к ним средств индивидуализации. Он был раскритикован юриди-
ческим сообществом, поскольку, как было указано ранее, NFT представляет собой
запись в реестре блокчейн с информацией о правах на тот или иной объект (в том
числе объект интеллектуальной собственности). Из определения прямо следует,
что сам NFT нельзя признать результатом интеллектуальной деятельности, он лишь
подтверждает права владельца токена на такой объект. По логике Законопроекта,
сертификат, удостоверяющий право на объект интеллектуальной собственности,
не будет оборотоспособным, т. е. отчуждаться будут имущественные права на та-
кой токен, что технически осложняет их оборот, а значит, дезавуи рует одно из глав-
ных преимуществ блокчейна как системы – простоту оборота активов. Нельзя не
отметить, что NFT может представлять собой не просто запись в распределенном
реестре со ссылкой на цифровой объект, хранящийся в репозитории, но и токе-
ны, в которые «вшиты» объекты интеллектуальной собственности (если вес таких
объектов небольшой). Но от этого сама сущность NFT в качестве записи в реестре
не меняется, она лишь осложняется еще одним элементом, а именно результатом
творческой или интеллектуальной деятельности. Таким образом, идея о призна-
нии NFT в качестве объекта интеллектуальной собственности является неудачным
решением инициаторов. Необходимо дальнейшее изучение данного инструмента
для определения правовой сущности токенов.
К такому же выводу пришло Правительство Российской Федерации
в Официальном отзыве на проект Федерального закона № 126586-8 «О внесе-
нии изменений в статью 1225 части четвертой Гражданского кодекса Российской
Федерации (в части расширения перечня охраняемых результатов интеллектуаль-
ной деятельности в виде невзаимозаменяемых токенов)» (далее – Отзыв), подго-
товленный 30 августа 2022 г. Авторы Отзыва пришли к выводу, что законопроект
не содержит четкого указания на категорию интеллектуальной собственности,
к которой можно отнести невзаимозаменяемый токен, а с учетом еще и отсутствия
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
45
четкого правового определения NFT его включение в закрытый перечень объектов
интеллектуальной собственности приведет к проблемам в правоприменении [9].
Из предыдущих пассажей видно, что встроить NFT в действующее законода-
тельство крайне проблематично в силу его отличия от объектов, указанных в ст. 128
ГК РФ. Ранее была приведена цитата Юрия Брисова, где он причисляет NFT-токен
к числу цифровых прав (ст. 141.1 ГК РФ). Но является ли токен таковым?
Согласно ст. 141.1 Гражданского кодекса РФ, цифровые права ограничивают-
ся теми, которые прямо предусмотрены законом в качестве таких прав в специаль-
ных законах. На сегодняшний день законодатель предусмотрел два специальных
закона, посвященных двум видам цифровых прав: цифровым финансовым акти-
вам (далее – ЦФА) и утилитарным цифровым правам (далее – УЦП). Согласно
Федеральному закону от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых
активах», к ЦФА относятся: «цифровые права, в том числе денежные требования,
предусмотренные решением о выпуске цифровых финансовых активов, возмож-
ность осуществления прав, основанных на акциях, право требовать передачи до-
лей участия в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью»
[7]. Если буквально читать норму этого Федерального закона, то NFT не может
являться цифровым финансовым активом, поскольку для признания токена ЦФА
он должен содержать цифровые права, которые предусмотрены специальным ре-
шением, а значит, всякий токен, находящийся в обороте без соответствующего
решения, не является ЦФА по смыслу действующего законодательства. С другой
стороны, целевое назначение ЦФА, по мнению автора, заключается в цифровом
оформлении прав на соответствующий объект гражданского оборота. Именно та-
кую функцию и выполняет NFT. Отличие заключается в том, что ЦФА не реги-
стрируются в распределенных реестрах, существует централизованная база дан-
ных, в которой они фиксируются, хотя возможны и исключения, предусмотренные
законом. Если учесть все вышеуказанные пассажи, можно прийти к выводу, что
ЦФА и NFT имеют определенную схожесть, однако при буквальном толковании
действующего законодательства становится ясно, что в один ряд их поставить не
представляется возможным.
Федеральный закон от 02.08.2019 № 259-ФЗ «О привлечении инвестиций
с использованием инвестиционных платформ» [8] указывает, что УЦП вклю-
чает в себя следующие цифровые права: «право требовать передачи вещи, право
требовать передачи исключительных прав на РИД, и (или) прав использования
РИД, право требовать выполнения работ, и (или) оказания услуг». Эта категория
включена в закон для регулирования процесса краудфандинга, т. е. процесса при-
влечения инвестиций. УЦП представляет собой запись, подтверждающую право
инвестора на получение определенных выгод от проекта, в который он вложил
определенную сумму денег. По своей функции DRM схожи с «токенами полезно-
сти». Токены (utility tokens), представляющие собой право на передачу товаров,
уступку исключительных прав, использование объектов интеллектуальной соб-
ственности или требование выполнения работ или услуг [1. С. 74–115].
В дополнение к вышеизложенному хотелось бы выделить практику зару-
бежных юрисдикций, которые имеют диаметрально противоположную точку
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
46
зрения касательно сущности NFT как объекта прав. Законодательство Федеративной
Республики Германия (далее – ФРГ) в разделе 1 Закона ФРГ «Об инвестициях в ак-
тивы» (Vermögensanlagegesetz) прямо указывает на то, что NFT могут классифи-
цироваться как криптоактивы, с меньшей вероятностью, как расчетная единица,
а в некоторых, скорее частных, случаях как электронные ценные бумаги или ин-
вестиционные активы. Все они признаны законодателем ФРГ финансовыми ин-
струментами. Следовательно, любая услуга, предоставляемая в отношении таких
инструментов, будь то консультативная (инвестиционная консультация), купля-про-
дажа, кредитование, могут быть предметом лицензионных требований в ФРГ [13].
В США также наличествует собственный подход к определению правовой
сущности токена. Комиссия по ценным бумагам и биржам Соединенных Штатов
Америки (далее – SEC) отстаивает позицию, что криптоактивы можно отнести
к ценным бумагам, руководствуясь Тестом Хоуи (Howey Test). Тест Хоуи – это стан-
дартная методология, введенная Верховным судом США для признания сделки
операцией с ценными бумагами. В частности, криптоактивы и токены признаются
ценной бумагой в том случае, если соответствуют следующим параметрам теста:
– инвестиционная деятельность;
– вклад в общее дело;
– инвестирующее лицо намерено извлечь прибыль;
– прибыль зависит от активности третьих лиц.
Однако некоторые американские юристы считают, что отнесение NFT к цен-
ной бумаге является крайне спорным вопросом.
В настоящий момент единого подхода в законодательстве США нет. Для опре-
деления сущности каждого отдельного NFT смотрят на цель его создания и прода-
жи. Важно понимать, что если NFT создается и в последующем продается с целью
осуществления предпринимательской деятельности, то к возникшим правоотно-
шениям применим Закон США «О ценных бумагах», а если NFT используется или
отчуждается для некоммерческих целей, то этот закон неприменим, вследствие
чего требуется разработка отдельного нормативно-правового акта с целью созда-
ния правовой определенности в отношении статуса такого токена.
Как итог, камнем преткновения для разрешения вопросов перераспределе-
ния прав при совершении сделок в отношении NFT-токенов является сама сущ-
ность NFT-токена. Обобщая все вышеуказанное, можно прийти к выводу, что NFT
в рамках российского законодательства может быть:
1) вещью по смыслу ст. 128 ГК РФ. Применяя такую юридическую фикцию,
следует закрыть глаза на нематериальность невзаимозаменяемого токена. Это оз-
начает, что в отношении NFT будет действовать большинство норм вещного пра-
ва, а значит, им можно будет владеть и иметь его в собственности. Такой вывод
является допустимым и заметно упрощает регулирование гражданского оборота
криптоактивов, не создавая отдельное «Цифровое законодательство»;
2) имущественным правом, однако, автор не считает этот подход допусти-
мым, поскольку нематериальность является единственной характеристикой, объе-
диняющей два инструмента;
3) «иным имуществом», не относящимся ни к вещам, ни к имуществен-
ным правам. Этот подход логически безупречен, но тогда неясно какие нормы
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
47
гражданского права применимы к этому виду имущества. Поскольку NFT имеет
определенные схожести с вещами, возможно применение норм о движимых ве-
щах по аналогии. Но стоит заметить, что термины «владение» и «право собствен-
ности» уже не будут применимы к разбираемому инструменту. Возможна замена
данных терминов на «обладание» и «абсолютное право».
Первый и третий варианты являются наиболее удобными для реализации.
Однако если выбирать одну из возможностей, то автор бы предпочел первый ва-
риант, поскольку такой подход заметно упростит оборот активов без возможного
дублирования норм.
Понимание сущности NFT-токена повлечет за собой разрешение совокупно-
сти накопившихся вопросов регулирования данного инструмента, распростране-
ние схожей логики на иные криптоактивы (биткоин, стейблкоины, утилитарные
токены и т. д.), а также урегулировать оборот столь неизвестной и прогрессивной
сущности.
Список литературы
1. Будылин С. Л. Криптоактивы: роль в гражданском обороте и правовая при-
рода // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2023. № 5.
С. 74–115.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный за-
кон от 30.11.1994 № 51-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
3. Гражданский кодекс КНР от 28.05.2020. URL: http://www.ccdi.gov.cn/
yaowen/20–2006/t20200601_219283.html
4. Доклад Банка России для общественных консультаций «Цифровой
руб ль». URL: https://www.cbr.ru/StaticHtml/File/112957/Consultation_Paper_201013.pdf
5. Емельянов Д. С., Емельянов И. С. Невзаимозаменяемые токены (NFT) как
самостоятельный объект правового регулирования // Имущественные отношения
в Российской Федерации. 2021. № 10 (241). С. 71–76.
6. Закон штата Аризона. URL: https://law.justia.com/codes/arizona/2017/title-44/
section-44–7061
7. О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изме-
нений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный
закон от 31 июля 2020 года № 259-ФЗ // Собрание законодательства акты
Российской Федерации. 2020. № 31 (часть I). Доступ из справ.-правовой системы
«КонсультантПлюс».
8. О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ
и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации:
Федеральный закон от 2 августа 2019 года № 259-ФЗ. Доступ из справ.-правовой
системы «КонсультантПлюс».
9. Официальный отзыв Правительства РФ на проект федерального закона
№ 126586–8. URL: https://sozd.duma.gov.ru/bill/126586–8#bh_histras
10. Проект поправок в Федеральный закон № 126586–8. URL: https://sozd.
duma.gov.ru/bill/126586–8
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
48
11. Рожкова М. А. NFT и иные токены: право на запись и право из записи
// Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2022, декабрь. Вып. 4(38). С. 29–39.
12. Chohan Usman W. Non- Fungible Tokens: Blockchains, Scarcity, and Value.
Critical Blockchain Research Initiative (CBRI) Working Papers, 2021. URL: https://papers.
ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3822743
13. Di Bernardino Claudia NFT
–
Legal Token Classification / Di Bernardino,
Claudia and Chomczyk Penedo, Andres and Ellul, Joshua and Ferreira, Agata and von
Goldbeck, Axel and Herian, Robert and Siadat, Alireza and Siedler, Nina- Luisa // EU
Blockchain Observatory and Forum NFT Reports. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/
papers.cfm?abstract_id=3891872
14. Michaela Moscufo, Digital artwork sells for record $69 million at Christie’s
first NFT auction (2021) NBC news, online. URL: https://clck.ru/agswC
15. Как правильно использовать NFT в России и не нарушить закон. URL:
https://www.rbc.ru/crypto/news/60e2f4609a794732c30fc130
16. Эксперты ПМЮФ приветствуют разработку Цифрового кодекса и примене-
ние ИИ в судах. URL: https://rapsinews.ru/digital_law_publication/20230511/308896477.
html
17. Бурдова В. Д. Правовая природа воспроизведения музейных предметов
в цифровой форме NFT // Journal of Digital Technologies and Law.
–
2023. Т. 1, № 1.
С. 152–174. EDN: JMLRDF
18. Жарова А. К. Риски информационной безопасности и возможности право-
вого регулирования криптовалюты в России // Информационное право. 2018. № 4.
С. 11–16. EDN: YPNFET
К. В. Белоусов
,
магистрант,
Московская высшая школа социальных и экономических наук
ИНТЕРНЕТ ВЕЩЕЙ: ПРОБЛЕМНЫЕ АСПЕКТЫ ЗАЩИТЫ
ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ В РАМКАХ ПРАВООТНОШЕНИЙ
Аннотация.
Статья посвящена анализу проблемных аспектов защиты персо-
нальных данных применительно к инфраструктуре интернета вещей. Компоненты
инфраструктуры интернета вещей оказывают огромное влияние на жизни поль-
зователей, начиная от фитнес-браслетов, заканчивая умными домами. Однако,
согласно пользовательским соглашениям, ежедневно субъектам, занимающимся
обработкой таких данных, передается огромный массив конфиденциальной ин-
формации (например, информация о здоровье и активности пользователей), нака-
пливающийся с каждым годом, в связи с чем важно обеспечить надежную защиту
указанного массива и снизить риск утечки персональных данных.
Ключевые слова
: интернет вещей, цифровые технологии, персональные
данные, сеть Интернет
