Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
175
А. В. Криушина
,
курсант,
Московский университет Министерства внутренних дел
Российской Федерации
имени В. Я. Кикотя
СМАРТ-КОНТРАКТ И ЭЛЕКТРОННАЯ СДЕЛКА:
СООТНОШЕНИЕ ПОНЯТИЙ
Аннотация.
Целью исследования являются выявление и анализ существен-
ных различий между понятиями «электронная сделка» и «смарт-контракт», опре-
деление возможности их соотношения друг с другом. Особое внимание обращается
на схожесть данных категорий в части недостаточной теоретической и законода-
тельной проработанности. Рассматриваются такие особенности смарт-контракта,
как содержание, возможное отсутствие юридической силы, необходимость в при-
влечении специалиста, автоматизированный характер, трудности восприятия
пользователями и др. Делается вывод о невозможности причисления смарт-кон-
тракта ни к одному из видов сделки и предлагается выделять его исключительно
как новый способ исполнения обязательств.
Ключевые слова
: смарт-контракт, электронная сделка, цифровые техноло-
гии, программный код, договор, обязательство, автоматизация, юридическая сила
SMART CONTRACT AND ELECTRONIC TRANSACTION:
THE RELATIONSHIP OF CONCEPTS
Abstract.
The purpose of this article is to identify and analyze significant differences
between the concepts of “electronic transaction” and “smart contract”, to determine
the possibility of their relationship with each other. The author pays special attention
to the similarity of these categories in terms of insufficient theoretical and legislative
elaboration. Considering such features of a smart contract as the content, possible lack
of legal force, the need to involve a specialist, automated nature, difficulties of perception
by users, etc., the author comes to the conclusion that it is impossible to classify a smart
contract to any type of transaction and proposes to single it out exclusively as a new
way of fulfilling obligations.
Keywords
: smart contract, electronic transaction, digital technologies, program
code, contract, obligation, automation, legal force
В науке и практике с большой периодичностью употребляются понятия
«смарт-контракт», «электронный контракт», «электронный договор» и т. п. В настоя-
щее время их трактовка вызывает значительные трудности, поскольку все они ох-
ватывают отношения в рамках информационной среды и не нашли своего закре-
пления в действующем законодательстве.
Сейчас большую актуальность приобретает вопрос сущности смарт-контрак-
та как юридического факта, а именно возможность его сопоставления с электрон-
ной сделкой: соотносятся ли они как целое и часть, как составная часть и целое,
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
176
либо вообще не сопоставимы друг с другом. В связи с этим предлагается более
детальное рассмотрение сущности и отличительных признаков смарт-контрактов
в сравнении с некоторыми особенностями электронных сделок.
Смарт-контрактом является «криптографический договор, непосредственно
находящийся в цепочке блоков блокчейн, подкрепленный автоматизированным
исполнением условий договора за счет данной технологии» [9. С. 2292–2293].
В. С. Рухтина отмечает, что их использование расширяется и является особен-
но эффективным при периодическом заключении однородных соглашений, не
требующих существенных изменений, к каким можно отнести договоры арен-
ды или поставки. Примером являются автоматизированные «торговые операции
между оператором авиатопливного бизнеса Газпромнефть-Аэро и S7 Airlines
с Альфабанком» [6. С. 410].
Действующее законодательство не закрепляет понятие смарт-контракта, его
правовой режим и место в системе способов исполнения обязательств. Однако,
опираясь на опыт применения смарт-контрактов, можно выделить основные при-
знаки, отличающие их от смежных определений:
– заключение в форме письменного кода;
– заключение с использованием технологии блокчейн;
– оплата встречного предоставления цифровым финансовым активом;
– самостоятельное и автоматизированное исполнение обязательств [4. C. 27].
Ориентируясь на суждения, приводимые Л. Г. Ефимовой [3. С. 129], элек-
тронную сделку можно охарактеризовать как особую, заключаемую субъектами
в простой письменной форме категорию гражданско-правовой сделки с помощью
электронных или других технических средств при возможности воспроизвести
впоследствии ее содержание на материальном носителе, а также достоверно опре-
делить контрагентов.
Д. А. Турицын разделяет смарт-контракты в соответствии с наличием юриди-
ческой силы. Он признает фактическое существование не имеющих юридической
силы контрактов, объясняя это отсутствием их направленности на приобретение
юридической силы и на осуществление контроля за взаимодействием вступаю-
щих в правоотношения субъектов. Таким образом, автор говорит о «действитель-
ном выражении договорного соглашения» как об исключительной прерогативе
тех смарт-контрактов, которые обладают юридической силой [8. С. 225]. Именно
это и определяет одно из отличий смарт-контракта от электронной сделки, усло-
вием признания недействительности которой является нарушение установленных
гражданским законодательством требований о соблюдении формы, прав и инте-
ресов иных лиц и др., в то время как некоторые категории смарт-контрактов из-
начально не имеют установок на контроль деятельности сторон, оформленный
юридически.
Значительные различия можно выявить в структуре содержания сравни-
ваемых единиц. Следует учитывать, что смарт-контракт имеет форму, кото-
рая, как правило, не является привычной и понятной простым пользователям.
Если рассматривать строение смарт-контрактов в соотношении с электронны-
ми сделками, то говорить о его соотношении с электронной сделкой как общего
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
177
и входящего в него частного не представляется возможным по причине того, что
и в смарт-контракте допустимо отсутствие положений, имеющихся в обычном
договоре. Согласимся с позицией Турицына, связывающего такое отсутствие не
столько со слабой технической проработанностью смарт-контрактов, выраженной
в невозможности включения аспектов, «которые неявно подразумеваются в дого-
воре», сколько с отсутствием в этом объективной необходимости или нежелатель-
ностью автоматизации таких составляющих сделки [8. С. 226].
В качестве еще одной отличительной особенности создания смарт-контрак-
тов можно выделить то, что в силу сложной технической составляющей и неяс-
ности механизмов их функционирования, а также трудностей при создании, рас-
шифровке и проведении иных манипуляций с программными кодами сторонам
в обязательном порядке требуется привлечение компетентного специалиста, ко-
торый должен обеспечить техническую сторону проводимых действий. При этом,
как отмечает В. М. Камалян, привлекаемое лицо несет ответственность сугубо за
неправильное составление смарт-контракта, т. е. неисполнение либо ненадлежа-
щее исполнение им каких-либо действий, связанных с объективной необходимо-
стью обеспечения соответствия «текста договора программному коду (содержа-
нию смарт-контракта)» [5. С. 35]. Следовательно, можно установить, что такое
лицо не обязано обладать юридическими знаниями и владеть юридической техни-
кой, поскольку ответственности за содержание заключаемого соглашения в обла-
сти грамотного выражения волеизъявления сторон специалист рассматриваемой
категории не несет.
Таким образом, участие специалиста в составлении смарт-контракта явля-
ется отличительным от электронной сделки признаком, поскольку создание
электрон ной сделки (как многосторонней, так и односторонней) может быть
свободно осуществлено и без участия третьих лиц, вовлечение которых в про-
цесс заключения и исполнения электронной сделки носит диспозитивный ха-
рактер и подлежит урегулированию преимущественно за счет волеизъявления
сторон. Автор считает, что роль «специалиста» как при заключении электрон-
ных сделок, так и при составлении смарт-контрактов достаточно велика, пото-
му что именно на данную категорию участников гражданских правоотношений
возложена ответственность технического обеспечения необходимых в рамках
соглашений процессов, при неграмотном подходе к которому возникают суще-
ственные риски неверной интерпретации содержания сделки или контракта, что
неминуемо повлечет искажение реальных интересов сторон, а также значитель-
ные трудности при доказывании в рамках процессуальной деятельности. В связи
с этим предлагается закрепить в виде отдельной статьи либо пункта статьи в гла-
ве 9 Гражданского кодекса Российской Федерации [2] положения, выделяющие
специалистов в качестве отдельной категории участников при заключении сделок,
регламентирующие его основные права, обязанности и ответственность за ненад-
лежащее исполнение возложенных функций. Предполагается, что специалист не
будет принадлежать к какой-либо из сторон сделки, а будет независимым лицом,
которое может приглашаться любой из сторон по взаимному согласию или назна-
чаться соответствующими органами или должностными лицами (если, например,
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
178
в качестве стороны выступает публично-правовое образование, казенное пред-
приятие или учреждение).
И, наконец, ключевым отличием рассматриваемых объектов является то, что
при заключении сделки (как в устной, так и в простой письменной или электрон-
ной форме) требования по соблюдению содержащихся в ней условий и исполне-
ния соответствующих обязательств возлагаются непосредственно на конкрет-
ных участников, когда смарт-контракт предполагает автоматизированный способ
исполнения обязательств без какого-либо вовлечения сторон. А. Я. Ахмедов
раскрывает действие данного механизма следующим образом: при наступле-
нии определенных, заранее установленных участниками обстоятельств «про-
граммный код обеспечивает автоматизированное последовательное совершение
действий, направленных на исполнение обязательств» [1. С. 149–150]. В связи
с этим логичным является возникновение вопроса относительно ответственно-
сти при некачественном исполнении обязательств или их неисполнении вооб-
ще. Так, А. И. Савельев считает, что именно действия должника будут являться
ядром понятия «обязательство», что делает вопрос исполнения обязательств за
счет автоматизации неактуальным, так как «все параметры исполнения уже за-
ранее и однозначным образом определены в программном коде» [7. С. 32–34].
Следовательно, каждое действие, производимое программным кодом, изначаль-
но будет являться «надлежащим» в силу отсутствия возможности участников
и третьих лиц каким-либо образом повлиять на установленную последователь-
ность компьютерных операций.
Итак, сопоставив понятия «электронная сделка» и «смарт-контракт» пу-
тем рассмотрения ключевых особенностей смарт-контракта относительно осу-
ществляемой в рамках электронных сделок деятельности, можно заключить,
что данные понятия, несмотря обязательное применение специальных техниче-
ских средств и механизмов, не являются тождественными по причине наличия
ряда факторов, совокупность которых не является исчерпывающей. Правовой
режим смарт-контрактов не стал объектом официального толкования и признан
предметом многочисленных дискуссий. Кроме того, в отличие от электронных
сделок, заключаемых практически повсеместно, смарт-контракты имеют не-
сколько ограниченный круг лиц из-за более сложной процедуры пользования
и отсутствия понимания механизмов их функционирования значительной долей
пользователей.
Рассуждая о дискуссионности вопроса касательно соотношения смарт-кон-
тракта с электронной сделкой по причине множества существенных различий
между ними, автор согласился с позицией А. И. Савельева, который не причисляет
смарт-контракт ни к одному из видов сделки, а воспринимает его исключитель-
но как новый способ исполнения обязательств. На формирование данной точки
зрения оказал влияние существенный довод данного ученого об отсутствии воле-
вого компонента сторон при автоматизированном исполнении обязательства, что
в корне противоречит сущности гражданско-правовой сделки, которая практиче-
ски полностью основана на реализации волеизъявления участников.
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
Цифровые технологии в системе правовых отношений (молодежное пространство науки)
Digital technologies in the system of legal relations (youth space of science)
179
Список литературы
1. Ахмедов А. Я. К вопросу о признаках смарт- контракта // Правовая политика
и правовая жизнь. 2020. № 2. С. 146–154.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября
1994 г. № 51-ФЗ // Российская газета. № 238–239. 1994.
3. Ефимова Л. Г. Еще раз о понятии и правовой природе электронной формы
сделки // Совершенствование законодательства. 2019. № 8(153). С. 129–137.
4. Ефимова Л. Г., Сиземова О. Б. Правовая природа смарт- контракта
// Банковское право. 2019. № 1. С. 21–28.
5. Камалян В. М. Правовые риски использования цифровых технологий в бан-
ковской деятельности // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 9.
С. 32–39.
6. Рухтина В. С. Эдектронная форма сделки // Вопросы российской юстиции.
2022. № 17. С. 406–413.
7. Савельев А. И. Договорное право 2.0: «умные» контракты как начало кон-
ца классического договорного права // Вестник гражданского права. 2016. № 3.
С. 32–59.
8. Турицын Д. А. К вопросу о форме автоматизированных цифровых контрак-
тов в современном договорном праве: электронные контракты и смарт- контракты
// Право и практика. 2019. № 4. С. 224–228.
9. Christidis K., Devetsikiotis M. Blockchains and Smart Contracts for the Internet
of Things // IEEE Access. 2016. № 6. Pp. 2292–2293.
О. В. Кротикова
,
студент,
Международный юридический институт
ЦИФРОВАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ
УСЛУГ В СФЕРЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОЙ ПОДДЕРЖКИ
МНОГОДЕТНЫХ СЕМЕЙ
Аннотация.
В статье рассмотрены правовые основы реализации и поэтап-
ного внедрения информационных систем автоматизации процесса оказания госу-
дарственных и муниципальных услуг в рамках осуществления государственных
программ помощи многодетным семьям. Обозначены ключевые фазы перехода
оказания мер социальной поддержки муниципалитетами указанной категории
граждан на цифровые услуги. Проанализированы центральные проекты, функци-
онирующие в настоящий момент при помощи цифровых технологий.
Ключевые слова
: цифровизация, цифровые платформы, межведомственный
информационный обмен, проактивное обращение, идентификация, аутентифика-
ция, авторизация
