313
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Т. Н. Михалева,
кандидат юридических наук, доцент,
Белорусский государственный университет
ЦИФРОВАЯ ПОВЕСТКА ЕВРАЗИЙСКОГО
ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА: ОТ ИДЕИ К ПРАВУ
Аннотация.
Цифровая трансформация повседневной жизни, бизнес-среды,
государственного управления требует не только внедрения инновационных право-
вых и институциональных инструментов, но и создания единого цифрового про-
странства в рамках Евразийского экономического союза (далее – Союза, ЕАЭС).
Сочетание согласованной и единой политики видится необходимым для успешной
реализации многофакторной, полисубъектной информационно-цифровой страте-
гии Союза. На повестке ЕАЭС – 2025 стоит развитие цифровой инфраструктуры
внутри общего рынка и в институтах ЕАЭС, кибербезопасность и защищенность
процессов. Нарастание социотехнического взаимодействия неизбежно приведет
и к расширению евразийской цифровой повестки: качественно новые типы об-
щественных отношений (цифровая реальность) потребуют инновационного регу-
лирования, диверсификации механизмов управления, аксиологической «переуста-
новки» и в целом перехода от информационного взаимодействия в рамках Союза,
цифровизации как инструмента – к цифровой модели ЕАЭС, созданию Единого
евразийского цифрового пространства.
Ключевые слова:
гармонизация; Евразийский экономический союз;
Евразийская экономическая комиссия; единая политика; единое цифровое про-
странство; информационное взаимодействие; информационно-коммуникацион-
ные технологии; право ЕАЭС; региональная интеграция; согласованная политика;
стратегия цифровой трансформации; унификация; цифровая интеграция; цифро-
вая повестка ЕАЭС
DIGITAL AGENDA OF THE EURASIAN ECONOMIC UNION:
FROM IDEA TO LAW
Abstract.
The digital transformation of everyday life, the business environment,
and public administration requires not only the introduction of innovative legal and
institutional instruments, but also the creation of a common digital space within the
EAEU. The combination of a coherent and unified policy is seen as necessary for the
successful implementation of a multifactor, multi-subject infomark and digital strategy
of the Union. The EAEU-2025 agenda includes the development of digital infrastructure
within the common market and the EAEU institutions, cybersecurity and process security.
The increase in socio-technical interaction will inevitably lead to the expansion of the
Eurasian digital agenda: qualitatively new types of social relations (digital reality) will
require innovative regulation, diversification of governance mechanisms, axiological
“resetting” and, in general, the transition from information interaction within the Union,
digitalization as a tool – to the EAEU digital model, the creation of the Common Eurasian
Digital Space.
314
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Keywords
: Harmonization, Eurasian Economic Union, Eurasian Economic
Commission, Common policy, Common digital space, Information interaction,
Information and communication technologies, EAEU law, Regional integration,
Coordinated policy, Digital transformation strategy, Unification, Digital integration,
EAEU digital agenda
Введение. О включении цифровой повестки в современные интеграци-
онные процессы.
Региональная интеграция стала активным трендом межгосу-
дарственного взаимодействия в конце XX – начале XXI в. В частности, об этом
свидетельствует и экспоненциальный рост нотификаций региональных торговых
соглашений в ВТО (RTA Database, WTO, 2021). Не все из них являются институа-
лизированными организациями с продвинутым уровнем интеграции, однако в ка-
ждом регионе есть интеграционные проекты различной степени интенсивности
и успешности [10].
Понятие «интеграция» происходит от латинского integratio – обеспечение
целостности, восстановление целостности, от корневого integer – целостный.
В Большом российском энциклопедическом словаре интеграция определяется
как состояние связанности отдельных дифференцированных частей и функций
системы, организма в целое, а также как процесс, ведущий к такому состоянию
[1]. Межгосударственная интеграция определяется как процесс, обеспечиваемый
международно-правовыми средствами и направленный на постепенное образо-
вание межгосударственного, экономически, а возможно, и политически единого,
целостного (integro) пространства, зиждущегося на общем рынке обращения това-
ров, услуг, капиталов и рабочей силы [2]. Свобода передвижения данных факторов
производства стала визитной карточкой экономико-правовой характеристики ме-
жгосударственной интеграции и отражена в таком объеме практически во всех уч-
редительных актах региональных интеграционных объединений (например, п. 1
ст. 1 Договора о Евразийском экономическом союзе, п. 2 ст. 26 Договора о функ-
ционировании Европейского союза).
Построение единого рынка в современном мире было бы не только неполным
без включения цифровой повестки в правовую и организационную материю ин-
теграционных объединений, но и малоэффективным. Проникновение цифровых
технологий и главенство информационно-коммуникативного элемента в любых
современных отношениях отразилось и на формировании повестки интеграцион-
ных объединений. Так, в 2014 г. в ЕС стартовала Стратегия цифрового рынка –
спустя 7 лет после перехода Европы к этапу экономического и валютного союза на
основании Лиссабонского договора.
В ЕАЭС цифровая повестка была запущена в 2016 г., менее чем через два года
после подписания Договора о Евразийском экономическом союзе. В декабре 2020
г. премьер-министр Российской Федерации на Первом Евразийском конгрессе
предложил, что к четырем свободам рынка должна добавиться еще одна – свобода
движения информации. В настоящее время предложен комплекс мероприятий по
формированию Единого цифрового пространства. При этом изначально в учреди-
тельных актах Союза заложена готовность к цифровой трансформации экономики
315
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
и общественных отношений, базирующаяся на ряде общих и специальных норм
договора, несмотря на то, что буквально в тексте употребляются категории, свя-
занные прежде всего с информационным обеспечением интеграционных процес-
сов и информационным взаимодействием.
Основная часть. О понятиях «информатизация», «цифровизация»,
«циф ро вая трансформация».
В научной литературе справедливо указывают на
отличие понятий «информатизация» и «цифровизация», анализируя экономиче-
ские, правовые смыслы, онтологию информационных и цифровых контекстов
[17. С. 39] Некоторые исследователи употребляют их как синонимичные или схо-
жие [23. С. 17]. В зарубежной литературе обращают внимание на различие поня-
тий «цифровизация» и «оцифровка» [27. P. 45]. В отличие от первого, означающе-
го прогрессивное использование цифровых технологий и цифровой информации,
которые приводят к изменениям в функционировании вещей и социальном кон-
тексте, второе – лишь перевод данных из аналогового в цифровой формат.
Ряд ученых отмечают включение в цифровые процессы вопросов информа-
тизации, своеобразный переход от информатизации к цифровизации [13. С. 110].
А. Паулин, напротив, оценивает цифровизацию как процесс, предшествующий
информатизации общества [26. P. 259]. Цифровизация, по его мнению, отражает
современное развитие общества, технологий и как таковую концепцию экономики
4.0. В то же время информатизации и как ее продолжению – информатизирован-
ному управлению данный автор пророчит широкое применение во всех отраслях
и сферах в скором будущем, но не сейчас.
Согласно СТБ 2583-2020 «Цифровая трансформация. Термины и определе-
ния», вступившему в силу 1 марта 2021 г., цифровизация – это новый этап ав-
томатизации и информатизации экономической деятельности и государственного
управления, процесс перехода на цифровые технологии, в основе которого ле-
жит не только использование для решения задач производства или управления
информационно-коммуникационных технологий, но также накопление и анализ
с их помощью больших данных в целях прогнозирования ситуации, оптимизации
процессов и затрат, привлечения новых контрагентов и т. д. Цифровая трансфор-
мация – проявление качественных, революционных изменений, заключающихся
не только в отдельных цифровых преобразованиях, но в принципиальном измене-
нии структуры экономики, в переносе центров создания добавленной стоимости
в сферу выстраивания цифровых ресурсов и сквозных цифровых процессов.
Цифровизация затрагивает все сферы общественной жизни, поэтому стало
возможным вести речь о «цифровом императиве развития». [15, 16] Действительно,
цифровизация и цифровая трансформация стали неотъемлемой частью государ-
ственных программ, концепций, экономических стратегий. Эти процессы заняли
прочное место в развитии общества, в том числе ввиду особого значения для пе-
рехода к шестому технологическому укладу.
Доктринальное осмысление того, как производительность и конкурентность
факторов производства, экономических акторов в любой форме зависят от воз-
можностей генерировать, обрабатывать, безопасно и оперативно использовать ин-
формацию, основанную на знаниях, началось еще в конце ХХ в. [9].
316
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Сегодня цифровые технологии, перевод бизнес-процессов в онлайн,
Интернет вещей, электронное правительство и даже искусственный интеллект –
эти и многие иные достижения цифровизации становятся привычными. Встают
и новые задачи производного порядка – доступ к цифровым общественным бла-
гам, распределение ответственности за управление пользования Интернетом,
безопасность процессов (Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/C.3/74/L.11
«Противодействие использованию информационно-коммуникационных техно-
логий в преступных целях»). Однако главное состоит в том, что конструиро-
вание новых отношений приводит к важнейшей трансформации – возникнове-
нию кибер-пространственности. Цифровой компонент переходит из фактора,
опосредующего реальность, оказывающего на нее влияние, в ее определяющий.
Цифровая реальность как качественно новый тип общественных отношений
только раскрывается перед нами [22. С. 102]. Соответственно, зарождается но-
вое право – «право второго модерна», регулирующее различного рода отноше-
ния в контексте цифровой реальности, Big Data, роботизированных систем, ис-
кусственного интеллекта [6].
Об информационном взаимодействии в ЕАЭС.
Договор о ЕАЭС создавал-
ся как закрепление уже достигнутых интеграционных результатов (в этот период
можно констатировать функционирование таможенного союза, например) и как
новый этап развития, переход к экономическому союзу в классическом его пони-
мании. Тем не менее нельзя не отметить знаковое наличие уже в первоначальном
тексте Договора о ЕАЭС положений об информационном обеспечении интегра-
ционных процессов (ст. 23). В данной статье и в Протоколе об информацион-
но-коммуникационных технологиях и информационном взаимодействии в рамках
Евразийского экономического союза, являющегося приложением № 3 к Договору
о ЕАЭС (далее – Протокол об ИКТ), были предусмотрены принципы информаци-
онного взаимодействия «при реализации общих процессов в рамках Союза», а по-
литика в области информатизации и информационных технологий была выведена
в ранг согласованной политики. Эти положения требуют некоторого пояснения.
Согласно п. 2 Протокола об ИКТ, «общие процессы» – «это операции и про-
цедуры, регламентированные (установленные) международными договорами
и актами, составляющими право Союза, и законодательством государств-членов,
которые начинаются на территории одного из государств-членов, а заканчиваются
(изменяются) на территории другого государства-члена». Перечень общих про-
цессов в рамках Союза определен Решением Коллегии Комиссии от 14 апреля
2015 г. № 29 и включает 76 позиций по 18 направлениям информационного взаи-
модействия, в том числе в сфере взаимодействия таможенных органов, по вопро-
сам охраны и защиты прав на объекты интеллектуальной собственности, в сфере
обращения лекарственных средств и медицинских изделий, технического регули-
рования; применения ветеринарно-санитарных мер; транспортного (автомобиль-
ного) контроля; производства и обращения сельскохозяйственной продукции; кон-
курентной политики и государственных (муниципальных) закупок; обеспечение
электронного документооборота между государствами – членами Евразийского
экономического союза и Евразийской экономической комиссией и проч.
317
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
По ряду указанных вопросов, например, по вопросам тарифного и нетариф-
ного регулирования, технического регулирования, санитарных и фитосанитарных
мер и ряда иных в праве Союза установлено требование проведения единой поли-
тики отраслевого регулирования. Единая политика согласно ст. 2 Договора о ЕАЭС
предполагает применение государствами-членами унифицированного правового
регулирования, в том числе на основании решений органов Союза. В консульта-
тивном заключении от 4 апреля 2017 г. Судом ЕАЭС была сформулирована пра-
вовая позиция о том, что для отнесения определенной сферы к единой политике
необходимо соответствие следующим условиям: 1) наличие унифицированного
правового регулирования; 2) передача государствами-членами компетенции в дан-
ной сфере органам Союза в рамках их наднациональных полномочий.
Все вопросы информационного взаимодействия, которые в современном
мире зачастую являются решающими для достижения эффективного и оператив-
ного результата, де-юре отнесены к согласованной политике в соответствии с п. 3
ст. 23 Договора о ЕАЭС. Согласованная же политика предполагает гармонизацию
правового регулирования, то есть сближение законодательства государств-членов,
направленное на установление сходного (сопоставимого) регулирования (ст. 2
Договора о ЕАЭС).
Это несоответствие унифицированного стандарта материально-правового
регулирования и информационного потенциала сдерживает развитие интеграции.
Очевидно, что в сферах, отнесенных к единой политике, необходимо установле-
ние единой политики и в отношении их информационного обеспечения. Без еди-
ного информационного поля, основанном на унификации и стандартизации ин-
формационного процесса, обмен информацией будет недостаточно эффективным
[12. С. 130].
Тем более, что понимание этого на уровне реализации общих процессов есть.
Так, информационное взаимодействие при реализации средствами интегрирован-
ной информационной системы внешней и взаимной торговли общего процесса
«Формирование, ведение и использование единого реестра фармацевтических
инспекторов Евразийского экономического союза» урегулировано в рамках еди-
ной политики путем принятия соответствующего Решения Коллегии Евразийской
экономической комиссии от 25 октября 2016 г. № 127, утверждающего правила,
регламент информационного взаимодействия, описание форматов и структур
электронных документов и сведений, используемых для реализации средствами
интегрированной информационной системы внешней и взаимной торговли ука-
занного общего процесса, порядок присоединения к данному общему процессу.
Процесс подготовки аналогичных актов и в иных сферах общих процессов
свидетельствует об общей тенденции именно унификации, а не гармонизации
информационного взаимодействия. На совещании по согласованию технологиче-
ских документов, регламентирующих информационное взаимодействие при обе-
спечении транспортного (автомобильного) контроля на внешней границе ЕАЭС
(правил, регламента и т. п.) стороны указывали на необходимость четкого закре-
пления на уровне актов прямого действия требований к ряду информационных
процедур, например, внесения уведомлений в базу данных.
318
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Таким образом, на практике те сферы информационного взаимодействия,
которые требуют унифицированного подхода с точки зрения предмета регулиро-
вания, также регулируются единообразно, на основании норм прямого действия
актов Комиссии. Де-юре, тем не менее, в Договоре о ЕЭАС все еще закреплена об-
щая норма о согласованной политике в сфере информационного взаимодействия.
Полагаем, назрела необходимость внесения поправок в Договор о ЕАЭС путем
уточнения положений п.3 ст. 23 с тем, чтобы в отношении тех вопросов, по кото-
рым проводится единая политика, было указано и на унифицированное регулиро-
вание информационного взаимодействия.
От информатизации к цифровизации.
В отличие от «информатизации» тер-
мин «цифровизация» не употребляется в Договоре о ЕАЭС и приложениях к нему.
Тем не менее исходя из текста Договора мы можем сделать вывод об использовании
уже в учредительном акте Союза, в том числе на уровне терминов и дефиниций, эле-
ментов построения цифрового общества. Так, в Протоколе об ИКТ урегулированы
многие вопросы электронного документооборота, использования электронной циф-
ровой подписи. Эти аспекты являются неотъемлемой частью построения киберсо-
циальных учетных систем на любом уровне. [4. С. 24–25]. Внедрение киберсоциаль-
ных систем представляет новый этап развития Индустрии 4.0 и имеет решающее
значение для инноваций и конкурентных преимуществ [8].
В Договоре, кроме того, заложено еще одно важное для построения цифро-
вого общества в рамках интеграционного объединения понятие «трансграничное
пространство доверия». Формирование пространства доверия предназначено для
свободного обмена данными и электронными документами, защищенности ин-
формационно-телекоммуникационных сетей, информационной безопасности.
Функционирование трансграничного пространства доверия обеспечивается в со-
ответствии с Концепцией использования при межгосударственном информацион-
ном взаимодействии сервисов и имеющих юридическую силу электронных доку-
ментов, утвержденной Решением Совета Евразийской экономической комиссии
от 18.09.2014 № 73, Стратегией развития трансграничного пространства дове-
рия, утвержденной Решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от
27.09.2016 № 105, Положением об обмене электронными документами при транс-
граничном взаимодействии органов государственной власти государств – членов
Евразийского экономического союза между собой и с Евразийской экономической
комиссией, утвержденным Решением Коллегии Евразийской экономической ко-
миссии от 28.09.2015 №125, Решением Совета Евразийской экономической комис-
сии от 5.12.2018 № 96 «О требованиях к созданию, развитию и функционирова-
нию трансграничного пространства доверия».
Анализ этого сегмента документов показывает высокий уровень правовой
проработки архитектуры построения и функционирования трансграничного про-
странства доверия на наднациональном уровне. Важной частью успеха реализа-
ции данного направления информационного взаимодействия будет надлежащая
имплементация требований, содержащихся в данных актах, в национальных сег-
ментах интегрированной информационной системы, особенно в части защиты
данных и безопасности.
319
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Нельзя не отметить широкий и комплексный характер ряда определений
в Протоколе об ИКТ. Например, «защита информации» регламентирована как
«принятие и реализация комплекса правовых, организационных и технических
мер по определению, достижению и поддержанию конфиденциальности, целост-
ности и доступности информации и средств ее обработки с целью исключения или
минимизации неприемлемых рисков для субъектов информационного взаимодей-
ствия». В этой дефиниции заложены одновременно и принципы оборота информа-
ции, и основы информационной безопасности, и единство категорий социального
(информация) и физического (средств ее обработки) контекста. Представляется
достаточно удачным формулирование в Договоре и Протоколе об ИКТ инфра-
структурных компонентов в рамках построения трансграничного пространства
доверия, которые потенциально могли и были в скором времени дополнены.
Нам видится такое восприятие текста Договора и приложений к нему как за-
ложившего базовые константы дальнейшего развития Союза в условиях цифрови-
зации наиболее соответствующем интересам сторон и интеграционного объедине-
ния, поскольку, как отмечалось выше, продвижение свобод рынка невозможно без
создания единых информационно-коммуникационных сетей, а высокая динамика
цифровых отношений выдвигает на первый план сочетание гибкости технического
регулирования и стабильности фундаментальных основ. Так, в условиях развития
концепции цифрового суверенитета принцип суверенного равенства государств,
заложенный в Договоре о ЕЭАС как базовый принцип интеграции, приобрета-
ет новые направления реализации, но не меняет свою сущность. В то же время
формирование, например, общих протоколов безопасности использования ИКТ,
защиты персональных данных может и должно происходить оперативно и уни-
фицированно, для чего требуется активная правотворческая позиция Комиссии.
Мысль о необходимости «опережающего эффекта» права в эпоху цифровизации
и роли в этом принципов права [24] в интеграционном образовании имеет также
свое приложение. Договор приобретает особое значение не только как учреди-
тельный акт организации, институализирующий основы интеграции (институа-
лизирующая функция Договора), и как регулятор единого рынка (регулятивная
функция Договора), но и как акт, определяющий вектор взаимодействия в инте-
грационном пространстве (прогностическая функция Договора). В этом случае
возрастает роль Суда ЕАЭС и динамического толкования права Союза.
Цифровой потенциал ЕАЭС раскрывается не только через интенсификацию
и трансформацию внутреннего рынка, но и возможность «создания глобального
логистического коридора между Европой и Азией», в отношении которого эффек-
тивна будет сопоставимость с форматами ЮНСИТРАЛ и др. Цифровая глобали-
зация как новый этап глобализации [3] также может и должен базироваться на
региональных союзах.
Таким образом, Договор обеспечил нормативно-правовую и организацион-
но-правовую основу для создания единого цифрового пространства, одновремен-
но автономного и безопасного внутри Союза и когерентного с внешними система-
ми. Это позволило в течение короткого срока выйти на общую цифровую повестку
Союза.
320
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
О цифровой повестке ЕАЭС и едином цифровом пространстве.
Приступая
к выполнению цифровой повестки ЕАЭС, важно оценить перспективы и риски,
обобщить их в научной концепции цифровизации интеграционного права. Ученые
справедливо указывают на цифровую трансформацию интеграции, синергетиче-
ский эффект в достижении интеграционных целей [21].
Адаптация существующего права к новым цифровым отношениям возмож-
на, но без создания новых норм не обойтись [20. С. 15]. Этот тезис в полной мере
относится и к интеграционному праву.
Не вполне можно согласиться с выводом о том, что «специфической чертой
модели ЕАЭС является выделение направлений и приоритетных инициатив как
основы проработки проектов государственно-частного партнерства», аспектом ко-
торой «является политико-правовая модель интеграции», закрепленная в соответ-
ствующих инструментах цифровизации [25].
Программный метод используется в различных видах и в иных интеграцион-
ных объединениях. Например, в ЕС также применяется стратегическое планиро-
вание, разработка общих приоритетов, метод открытой координации (Strategy: the
European Commission`s Priorities). Что действительно могло бы стать инновацион-
ным с точки зрения правового прогнозирования и программно-стратегического пла-
нирования, особенно в динамичную цифровую эру, это системная кратко-, средне-
и долгосрочная постановка (и корректировка при необходимости) целей и задач.
В настоящий момент действует ряд основных актов стратегического характера
по цифровой повестке: план мероприятий по реализации Основных направлений
развития механизма «единого окна» в системе регулирования внешнеэкономической
деятельности, утвержденный Решением Высшего Евразийского экономического со-
вета от 8 мая 2015 г. № 19, Основные направления реализации цифровой повестки
Евразийского экономического союза до 2025 г., утвержденные Решением Высшего
Евразийского экономического совета от 11 октября 2017 г. № 12, Концепция трансгра-
ничного информационного взаимодействия, утвержденная Решением Евразийского
межправительственного совета от 9 августа 2019 г. № 7.
В Решении Высшего Евразийского экономического совета от 11 декабря 2020 г.
«О стратегических направлениях развития экономической интеграции до 2025 года»
направление 5 посвящено формированию цифрового пространства Союза, циф-
ровых инфраструктур и экосистем и включает в себя девять основных сегментов
цифровой трансформации: прослеживаемость товаров в ЕАЭС, трансграничное
пространство доверия и электронный документооборот, интегрированная инфор-
мационная система Союза, цифровые экосистемы (в том числе оборот данных, за-
щита персональных данных), цифровая трансформация в сфере интеллектуальной
собственности, электронная торговля, внешняя цифровая повестка, повышение те-
прихнического обеспечения цифровизации (беспрепятственный интернет-трафик)
и совершенствование механизмов проработки инициатив и реализации проектов.
Анализируя эти трэки цифровой трансформации, следует отметить, с одной
стороны, их комплексность (от технического оснащения к единым информацион-
ным системам), но с другой – их, в основном, торгово-экономический характер.
Активно же развивающийся Союз необходимо воспринимать и как новое инфор-
321
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
мационное пространство. Возникновение нового информационного пространства
требует системных антиэнтропийных механизмов, прежде всего аксеологиче-
ских, ценностных установок. На ялтинской конференции, проводимой журналом
«Международная жизнь» ежегодно, в 2017 г. прозвучала идея об актуализации об-
щей исторической памяти и важности управления информационными потоками
для формирования позитивного имиджа в массовом сознании, привлекательности
государств-участников ЕАЭС в том числе вовне, на международной арене.
С точки зрения цифровизации вопрос расширения информационного присут-
ствия, позитивного «брендирования» евразийского интеграционного проекта ви-
дится в создании собственного домена первого (верхнего) уровня. Все официаль-
ные сайты в настоящее время размещены на домене «.org» – eurasiancommission.
org, courteurasian.org. Этот домен первого уровня используется большинством
международных организаций и в целом представляется удобным и достаточно
безопасным. Однако с точки зрения определения евразийского взаимодействия как
выходящего за пределы классического международного сотрудничества к созда-
нию наднационального интеграционного проекта, со своей парадигмой развития,
стратегией внутреннего и внешнего позиционирования, т. е. создания евразийско-
го «бренда», переход евразийских акторов (официальных союзных органов, до-
полнительных интеграционных неправительственных организаций, юридических
и физических лиц-резидентов ЕАЭС и т. п.) может стать сильным аргументом про-
гресса евразийской интеграции, реализации Единого цифрового пространства.
Вопрос о регистрации в ICANN домена верхнего уровня .EA, по аналогии
с доменом Европейского союза .EU обсуждался в 2014 г., однако идея не реали-
зована. Безусловно, при регистрации такого домена верхнего уровня речь будет
идти и о том, чтобы администратором такого домена был сам Союз, что потре-
бует наделения его органов специальной компетенцией в данной сфере, то есть
достижения соответствующих договоренностей между государствами-членами.
Соответственно, ЕАЭС сможет устанавливать правила для пользователей, в том
числе такого рода, чтобы сайты и ресурсы располагались на серверах в пределах
территории Союза и др.
Не стоит забывать, что с точки зрения международного экономического права
именно интеграционные объединения могут (в этом их цель, собственно) избегать
условий наибольшего благоприятствования для третьих стран по тем позициям, где
предоставляют в своих рамках государствам-членам более льготные условия вза-
имной торговли. Более того, они могут вводить ограничения во внешней торговле,
исходя из интересов, угроз и рисков для интеграционного объединения. По мнению
Т. Саркисяна, заместителя председателя правления ЕАБР, если поначалу ЕС огра-
ничивался поддержкой своих собственных компаний и экосистем, то в последний
год встал на путь выстраивания очевидной системы ограничений перед цифровыми
корпорациями: Европейская стратегия в области данных и проект акта о цифровых
рынках 2020 г. являются примерами такой системы [19]. Аналогичным образом есть
все основания и в евразийском регионе сочетать развитие свободы движения ин-
формации и цифровых ресурсов со стратегией защиты информационного и цифро-
вого Союза извне. Среди успешных проектов 2021 и 2022 гг. – работа без границ,
322
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
цифровизация госзакупок. Не менее важны и ифровое техническое регулирование,
Евразийская сеть кооперации. В цифровой повестке ЕАЭС цифровая трансформа-
ция позиционируется как драйвер интеграции, в связи с чем при дальнейшем рас-
крытии п. 5.4 Стратегии развития ЕАЭС в реализационных актах Комиссии, меж-
дународных договорах в рамках Союза следует обратить пристальное внимание на
кросс-отраслевые решения и построение цифровых экосистем. Этот тренд в целом
характерен для цифровой эпохи, в отношении же интеграции он особенно важен,
так как способен мультиплицировать эффект перелива (spill-over effect).
Цифровизация различных отраслей экономики в масштабах интеграционно-
го проекта должна сопровождаться поддержанием транспарентности и доступ-
ности интеграционных ресурсов, созданием единых информационно-телекомму-
никационных сетей и возможностью ими пользоваться гражданам и резидентам
государств-членов, физическим и юридическим лицам. При введении института
дополнительного гражданства Союза, без чего, как мы полагаем не обойтись на
пути дальнейшего построения ЕАЭС, целесообразно закрепление единых циф-
ровых прав и обязанностей за гражданами. Вместе с тем начать проработку и за-
крепление цифровых прав и обязанностей (подчеркнем, только в такой неразрыв-
ной связи, поскольку большие возможности цифровизации порождают и большие
угрозы) можно уже сейчас на уровне Комиссии.
При проектировании Единого цифрового пространства необходимо заклады-
вать возможность предоставления органами интеграции электронных услуг физи-
ческим и юридическим лицам. По аналогии с процессами G2B и G2Px (элементов
электронного правительства) целесообразно создание цифровых коммуникаций
в процедурах между органами интеграционного объединения и бизнесом, а также
гражданами. Это значительно «приблизит» разноуровневых акторов интеграции,
позволит сделать интеграционную систему мультисубъектной полицентричной
сетевой моделью – наиболее эффективным типом построения социосистем в со-
временном мире по М. Кастельсу.
Так, процедуры обращения заявителей в Суд ЕАЭС должны постепенно быть
приведены к цифровому стандарту (например, направление электронными сред-
ствами связи любых процессуальных документов, использование электронной циф-
ровой подписи) с поэтапным приведением к более сложным элементам электронно-
го правосудия (например, создание электронных кабинетов и администрирование
судопроизводства с использованием технологий, внедрение телекоммуникацион-
ных технологий на различных стадиях отправления правосудия). Эти и любые иные
вопросы цифровизации деятельности органов ЕАЭС требуют тщательного плани-
рования и правового обеспечения, начиная от включения соответствующих положе-
ний в акты первичного права Союза и заканчивая техническими правовыми актами.
Необходимо единообразное и в конечном итоге единое регулирование об-
ращения данных в ЕАЭС. Министр по внутренним рынкам, информатизации,
информационно-коммуникационным технологиям Евразийской экономической
комиссии Г. Варданян в ходе панельной сессии «Цифровая повестка в Стратегии
ЕАЭС до 2025 года», которая прошла в рамках цифрового форума в феврале 2021 г.,
сообщил, что необходимо определение четких подходов к разделению данных, ка-
323
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
кими целесообразно обмениваться в рамках интеграционных процессов, а какую
информацию следует хранить исключительно в государстве-члене, а также выра-
ботать механизмы обеспечения безопасности данных (например, обезличивание),
способных помочь расширить перечень видов информации для обмена. Оценивая
это с юридической точки зрения, в рамках предусмотренной в настоящее время
в Договоре компетенции Союза и государств-членов и возможных правовых ин-
струментов взаимодействия это может быть сделано в форме международного
договора в рамках Союза. В дальнейшем целесообразно отнесение этой компе-
тенции в сферу единой политики и принятие соответствующего акта прямого дей-
ствия обязательной юридической силы – например, решения ЕЭК.
Возвращаясь к тому, с чего начиналось данное исследование, а именно обо-
значению основного концепта любой успешной интеграции как свободы дви-
жения определенных факторов, к которым классически относят товары, услуги,
капитал, трудовую силу и к которой в современную эпоху добавляется свобода
движения информации, возможно сделать некоторое обобщение более высокого
порядка: эффективная межгосударственная интеграция сопряжена со свободой
движения ресурсов развития, и в предстоящей нам перспективе эти ресурсы во
многом связаны именно с цифровой трансформацией, в том числе с созданием
социо-цифровых сетей.
Выводы.
Цифровая эпоха дает нам возможность «приблизить» интеграцию
к многочисленному населению Евразийского экономического союза, сделать его
институты понятными, создать действительно «пространство без границ» для тор-
говли, общения, безопасности при сохранении национальной идентичности, суве-
ренных прав. Расширение цифровой компетенции Союза актуально в областях, где
правовое регулирование происходит в направлении унификации. Гармонизация
информационного взаимодействия в иных сферах деятельности также необходи-
ма. Большие возможности цифровой эпохи порождают и вызовы в вопросах без-
опасности, этики, защищенности всех субъектов правоотношений. Это требует
оперативного регулирования с привлечением экспертного потенциала на уровне
Союза, а также схожих организационно-правовых механизмов реализации ответ-
ственности в случае нарушения установленных правил. Цифровая повестка ЕАЭС
достаточно широкая, но и это лишь первые шаги на пути цифровой трансформа-
ции. Формирование прогнозной научно-обоснованной концепции развития Союза
в цифровую эпоху сделает евразийский интеграционный проект эффективным,
долгосрочным, устойчивым.
Список литературы
1. Большой Российский энциклопедический словарь. М.: Большая Российская
энциклопедия; Дрофа, 2008. 1887 с.
2. Вельяминов Г. М. Международное право: опыты. М.: Статут, 2015. 1006 с.
3. Головенчик Г. Г. Цифровизация белоруской экономики в современных ус-
ловиях цифровизации. Минск: Изд. Центр БГУ, 2019. 257 с.
4. Домрачев А. А., Евтушенко С. Н., Куприяновский В. П., Намиот Д. Е. Об ин-
новационных инициативах государств-членов ЕАЭС в области построения глобаль-
324
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
ной цифровой экономики // International Journal of Open Information Technologies. –
2016. Vol. 4, № 9. C. 24–32.
5. Дорожная карта по цифровому сотрудничеству: осуществление рекоменда-
ций Группы высокого уровня по цифровому сотрудничеству: доклад Генерального
секретаря, 74-я сессия Генеральной Ассамблеи, 29 мая 2020 г. URL: https://undocs.
org/ru/A/74/821 (дата обращения: 16.09.2022).
6. Зорькин В. Право в цифровом мире. Размышления на полях Петербургского
международного юридического форума // Российская газета. 2018. 29 мая.
7. Казаков М. К. К вопросу о связи и отличиях информатизации и цифровиза-
ции // Актуальные проблемы социально-гуманитарного знания. 2019. C. 3–5.
8. Карлик А. Е., Платонов В. В., Кречко С. А. Организационное обеспече-
ние цифровой трансформации кооперационных сетей и внедрения киберсоциаль-
ных систем // Научно-технические ведомости СПбГПУ. Экономические науки.
2019. Т. 12, № 5. C. 9–22.
9. Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура. М.:
ГУ ВШЭ, 2000. – 608 c.
10. Михалева Т. Н. Правовое регулирование региональной экономической
интеграции: вызовы и перспективы. Минск: Институт радиологии, 2016. 196 c.
11. Некрасов В. Н. Инновация, информатизация, цифровизация: соотноше-
ние и особенности правовой регламентации // Вопросы российского и междуна-
родного права. 2018. № 8 (11А). C. 137–143.
12. Немирова Г. И., Виниченко А. А. Механизм повышения качества государ-
ственных услуг в области таможенного дела в условиях цифровой трансформа-
ции. М.: РИО Российской таможенной академии, 2017. 130 c.
13. Никулина Т. В., Стариченко Е. Б. Педагогическое образование в России
// Информатизация и цифровизация образования: понятие, технологии, управле-
ние. 2008. № 8. C. 107–113.
14. Новиков А. Б. Рагозина Н. А. Правовое обеспечение создания еди-
ного информационного пространства Евразийского экономического союза
(ЕАЭС) в сфере таможенного регулирования // Юридическая наука. 2018. № 6.
С. 39–41.
15. Овчинников А. И. Тенденции развития права в условиях нового техноло-
гического уклада // Философия права. 2018. № 3 (86). C. 26–31.
16. Овчинников А. И., Фатхи В. И. Право и цифровая экономика: основные
направления взаимодействия // Философия права. 2018. № (86). C. 128–134.
17. Прокудин Д. Е. От информатизации» к «цифровизации» Философская
аналитика цифровой эпохи. СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского университета,
2020. C. 38–52.
18. Саблина М. В. Проблемы информационного взаимодействия тамо-
женных органов Евразийского экономического союза // Аллея науки. 2018.
№ 10. С. 715–718.
19. Саркисян Т. Цифровой суверенитет и цифровая повестка ЕАЭС. URL:
https://eabr.org/press/news/tsifrovoy-suverenitet-i-tsifrovaya-povestka-eaes/ (дата об-
ращения: 16.09.2022).
325
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
20. Талапина Э. В. Право и цифровизация: новые вызовы и перспективы //
Журнал российского права. 2018. № 2. С. 5–17.
21. Хабриева Т. Я. Право перед вызовами цифровой реальности // Журнал
российского права. 2018. № 9 (261). С. 5–16.
22. Хабриева Т. Я., Черногор Н. Н. Право в условиях цифровой реальности //
Журнал российского права. 2018. № 1 (253). С. 85–102.
23. Шабаева О. А. Право в условиях цифровой реальности: постановка про-
блемы // Сибирский юридический вестник. 2019. № 1 (84). С. 16–20.
24. Шафалович, А.А. Вызовы праву в эпоху цифровизации (на приме-
ре Республики Беларусь). Teisė, 2020. Vol. 114. С. 113–121. DOI: https://doi.
org/10.15388/Teise.2020.114.7
25. Шугуров М. В. Тенденции и перспективы развития региональной науч-
но-технологической интеграции в контексте цифровой повестки ЕАЭС: полити-
ко-правовое измерение // Право и политика. 2020. № 9. С. 119–141.
26. Паулин Алоис. Цифровизация против. Информатизация: разные подходы
к трансформации управления // Центральная и Восточная Европа EDem и EGov
Дни 331 (июль). – 2018. – Рp. 251–261. https://doi.org/10.24989/ocg.v331.21
27. Wagner B., Ferro C. Governance of Digitalisation in Europe: a Contribution
to the Exploration Shaping Digital Policy – Towards a Fair Digital Society? Legal
Notice. – 2020. – Bertelsmann Stiftung. – 49 р.
Р. В. Нигматуллин,
доктор юридических наук, профессор,
заведующий кафедрой международного права и международных
отношений, заместитель директора по международной деятельности и связям
с общественностью Института права,
Башкирский государственный университет
ЦИФРОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ
ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ
Аннотация.
В XXI в. дипломатические отношения осуществляются с уче-
том новых реалий. Во взаимоотношениях государств стала внедряться публич-
ная дипломатия, одной из составляющей которой является цифровая дипломатия.
Сегодня в дипломатическом процессе участвуют граждане разных стран мира,
опосредовано влияя на формирование внешнеполитического курса ведущих го-
сударств. Первостепенным направлением цифровой дипломатии стало общение
с интернет-аудиторией. Присутствие в социальных сетях государственных деяте-
лей, политиков, послов стало трендом текущего десятилетия. Российская цифровая
дипломатия в сложной геополитической обстановке в мире позволяет оператив-
но распространять информацию о внешнеполитических инициативах России как
среди зарубежной аудитории, так и российских граждан, используя возможности
информационных каналов зарубежных стран и отечественных онлайн-платформ.
