347
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В СИСТЕМЕ
ЧАСТНОПРАВОВЫХ (ЦИВИЛИСТИЧЕСКИХ)
ОТНОШЕНИЙ
Е. Н. Абрамова,
кандидат юридических наук, доцент,
Санкт-Петербургский государственный экономический университет
ОСНОВАНИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ
НА ЦИФРОВОЕ ИМУЩЕСТВО
Аннотация.
Целью исследования является выявление способов возникнове-
ния субъективных гражданских прав на цифровые объекты, относящиеся к иму-
ществу: криптовалюту и цифровые права, в том числе цифровые финансовые
активы и утилитарные цифровые права. Проводится аналогия между способами
возникновения прав на цифровое имущество и способами возникновения вещ-
ных прав. Выявляются проблемы, связанные с нарушением основных цивили-
стических принципов возникновения прав в сложившейся практике операторов
информационных систем, которые предлагается преодолеть путем устранения су-
ществующих пробелов гражданского законодательства и распространения норм
гражданского права на отношения с цифровым имуществом.
Ключевые слова
: право, цифровые технологии, цифровое имущество,
криптовалюта, цифровое право, цифровой объект, возникновение прав, право
собственности
BASIS FOR OCCURRENCE OF RIGHTS TO DIGITAL PROPERTY
Abstract.
The purpose of article is to identify ways of the emergence of subjective
civil rights to digital objects: cryptocurrency, digital rights, including digital financial
assets and utilitarian digital rights. An analogy is drawn between the ways in which rights
arise to digital property and real property. The problems associated with the violation of
the basic civilistic principles in the established practice of information system operators
are identified. It is nessesary to eliminate existing gaps in civil legislation and extende
the norms of civil law to digital property.
Keywords
: Law, Digital technologies, Digital property, Cryptocurrency, Token,
Digital object, Emergence of rights, Property right
Введение.
В условиях цифровой трансформации общественных отношений
социально-гуманитарные науки не всегда успевают за техническим прогрессом,
в результате чего возникает множество пробелов в научном знании и дискурсов по
спорным и неоднозначным вопросам. К таким проблемным вопросам в сфере ци-
вилистики относится в числе прочего проблема выявления понятия и установле-
ния правового режима цифрового имущества, поскольку, как отмечается в белорус-
348
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
ской юридической литературе, «отношения, складывающиеся в ходе разработки
и использования цифровых технологий, а также объектов, созданных с их помо-
щью, как правило, носят имущественный характер» [4. С. 29]. По своей сути оно
представляет собой информацию в цифровом виде (зашифрованную с помощью
двоичного кода), в результате чего в юридической литературе распространился
подход к ее правовой квалификации в качестве информации, с чем не представля-
ется возможным согласиться, поскольку информация сама по себе, не облеченная
в формат конкретного объекта права, не может выступать объектом гражданского
оборота. Информация сама по себе (как сведения, устные и письменные) может
быть только доказательством существования объекта, но не им самим.
Для правильного понимания правовой природы цифрового имущества необ-
ходимым представляется применение широко распространенного в цивилистике
метода юридической фикции, позволяющего распространить на некую (чаще все-
го новую) сущность правовой режим совершенно другого (хорошо известного)
явления. Поэтому неважно, чем фактически является объект, важно, как к нему
относится законодатель и право. Другими методами, использованными в прове-
денном исследовании, стали методы комплексного и системного анализа, сравне-
ния и аналогии.
Целью исследования является обоснование имущественной природы цифро-
вого имущества и допустимость распространения на него существующих граж-
данско-правовых правил о возникновении прав на имущество.
Основная часть.
Прежде всего, следует отметить, что категория «имуще-
ство» однозначно не определена в гражданском праве. В ст. 128 ГК РФ оно разде-
лено на две разные сущности – вещи и иное имущество по критерию материаль-
ности. В целом имуществом принято именовать такой объект гражданских прав,
который имеет имущественно-стоимостное выражение. В этом смысле не любой
цифровой объект, т. е. объект, информация о котором существует в информацион-
ной системе (цифровой среде), является имуществом.
Из признанных в российском законодательстве цифровых объектов к циф-
ровому имуществу, таким образом, можно отнести цифровую валюту, цифровой
рубль и цифровые права. В ст. 128 ГК РФ прямо поименованы только последние,
причем отнесены они именно к «иному имуществу», к такой его разновидности,
как «имущественные права». В этом качестве цифровые права представляют собой
права требования или комплекс прав требования в сочетании с другими правами
(например, вещными, неимущественными и корпоративными). Основанием воз-
никновения таких прав выступает определенный юридический факт, в результате
которого они возникают у одного из субъектов, а у другого субъекта появляются
корреспондирующие таким правам обязанности. При этом выполнение последних
заключается в активном поведении, т. е. интерес управомоченного по цифрово-
му праву удовлетворяется осуществлением действий обязанным лицом. По сути
дела, речь идет о возникновении обязательства, отличительной чертой которо-
го является лишь то, что запись о его существовании производится в цифровом
виде (в информационной системе с помощью системы двойного кодирования).
Теоретически возможно распространить на основания возникновения цифровых
349
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
прав те же самые основания, которые предусмотрены законом для возникнове-
ния обязательства с тем лишь исключением, что в отличие от любых иных обяза-
тельств первоначально они возникают только в информационной системе. Данная
особенность, как представляется, характеризует такой элемент порождающей обя-
зательство сделки, как форма, т. е. существование в цифровой среде не является
сутью, содержанием, а представляет собой прямое волеизъявление, письменное,
но с дополнительным требованием – оформления в информационной системе.
Таким образом, основанием возникновения нового цифрового права может
быть только договор, заключенный в информационной системе. В дальнейшем это
цифровое право может быть передано, как и любое иное имущество, по любым
основаниям, предусмотренным гражданским законодательством – по наследству,
по решению суда и т. д. Но такой переход необходимо также фиксировать в инфор-
мационной системе в будущем для возможности осуществления и дальнейшей пе-
редачи такого цифрового права.
Особым основанием при этом выступает договор, являющийся основанием
возникновения цифрового права. Исходя из общедозволительного принципа пра-
вового регулирования, являющегося приоритетным в гражданском праве, можно
было бы сделать вывод о том, что по поводу цифрового права может быть заклю-
чен любой договор, как в информационной системе, так и вне ее, традиционными
способами. Прямого запрета о заключении договора вне информационной системы
специальные законы об отдельных видах цифровых прав не содержат. Однако об-
щий смысл и посыл таких законов говорят о специфичности цифрового права и осо-
бых требований со стороны регулятора к механизму заключения сделок с ними. Так,
в соответствии с п. 1 ст. 10 ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте
и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» (далее – ФЗ
о ЦФА) [1] все сделки с ЦФА совершаются через особого субъекта – оператора
обмена, к которому и к деятельности которого закон предъявляет особые требо-
вания. А согласно п. 7 ст. 8 ФЗ «О привлечении инвестиций с использованием
инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные законодатель-
ные акты Российской Федерации» (далее – ФЗ о привлечении инвестиций) [2],
утилитарное цифровое право возникает, обременяется и переходит от одного
лица к другому только в инвестиционной платформе. Таким образом, действу-
ющее регулирование не признает законными договоры о цифровых правах, за-
ключенные традиционными способами, вне информационной системы. Если
признавать такой договор сделкой, заключенной с нарушением требований зако-
на, может возникнуть неопределенность в определении правовых последствий
такой сделки. По общему правилу такой договор, согласно ст. 168 ГК РФ, явля-
ется оспоримым, поскольку маловероятно, что его заключение посягает на пу-
бличные интересы или права и интересы третьих лиц. Однако его способность
в действительности порождать права и обязанности остается сомнительной
даже в отсутствие оспаривания, поскольку запись о цифровом праве, сделанная
в информационной системе, останется в силе и не сможет быть изменена на ос-
новании такого договора. Поэтому более подходящей представляется такая ква-
лификация оснований недействительного договора, заключенного вне информа-
350
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
ционной системы, как нарушение формы сделки, влекущее недействительность
в силу прямого указания закона. Такое основание прямо предусмотрено в абз. 4
п. 1 ст. 160 ГК РФ, согласно которому законом могут устанавливаться дополни-
тельные требования к простой письменной форме сделки. Цифровой вид пись-
менной формы, как представляется, и есть такое дополнительное требование
к форме сделок с цифровыми правами. Как отмечается в юридической литера-
туре, «объекты цифрового гражданского оборота подлежат … учету и удостовере-
нию в цифровых реестрах посредством цифровых записей компьютерных кодов
для подтверждения наличия такого цифрового объекта и его правового статуса»
[5. С. 344], отсутствие таких цифровых записей является нарушением формальной
стороны обязательства.
Однако для ничтожности договоров с его нарушением необходимо прямое
указание об этом в законе. Одного указания на невозможность заключения дого-
вора вне информационной системы недостаточно, поскольку в таком случае воз-
никают общие последствия несоблюдения простой письменной формы – запрет
ссылаться на показания свидетелей в случае спора (п. 1 ст. 162 ГК РФ). Таким
образом, в настоящее время законодательство о цифровых правах, не содержащее
нормы о последствиях несоблюдения цифровой формы договора, не позволяет
однозначно сделать вывод о недействительности в форме ничтожности договора
о переходе или обременении цифрового права. Если суд признает такой договор
действительным или существующим, оператор информационной системы обязан
внести соответствующие изменения на основании решения суда. Однако суще-
ствование и эффективность механизма внесения таких изменений в информаци-
онную систему требует отдельного исследования в связи с рядом возникающих
в связи с этим вопросов. Следует отметить, что и в целом возможность внесения
изменений в информационную систему при возникновении цифровых прав вне ее,
например в результате правопреемства, на практике остается труднореализуемой
в связи с пробелом действующего законодательства.
При этом следует учитывать, что основания возникновения прав на цифро-
вые права не совпадают полностью с основаниями возникновения обязательства.
Несмотря на то, что цифровые права квалифицируются в российском законода-
тельстве как имущественные права, не являющиеся вещами, подобное отноше-
ние к ним не является единственно возможным. Так, согласно п. 3 Приложения 1
к Декрету Президента Республики Беларусь № 8 [3], цифровой знак (токен) отне-
сен к объектам вещных прав. Это означает, что возникновение прав на цифровое
имущество осуществляется аналогично возникновению вещных прав. Способы
приобретения права на токены, криптовалюту, как централизованную, так и не-
централизованную, совпадают со способами приобретения вещных прав, т. е. мо-
гут быть первоначальными и производными.
К первоначальным относятся такие способы, с помощью которых право при-
обретается впервые, а до этого право на данный объект ни у кого не существовало.
К таким способам можно отнести создание криптовалюты майнером. По сформи-
рованному деловому обыкновению майнер приобретает право собственности на
криптовалюту, созданную им по правилам информационной системы, выпускаю-
351
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
щей криптовалюту. Кроме того, майнер может получать криптовалюту в качестве
вознаграждения за обработку информации о цифровой операции. Иное может
быть предусмотрено правилами информационной системы или договором между
майнером и заказчиком, поскольку майнер может действовать в интересах такого
третьего лица, осуществляя майнинг по его заказу.
Несмотря на распространенную в технократической и экономической среде
терминологию, с правовой точки зрения такое «создание» не является «созданием
вещи», как оно представлено в цивилистике, а выступает встречным предоставле-
нием за выполнение работы по вычислению нонса (поддержанию функциониро-
вания информационной системы). Однако вычисленный нонс завершает сделку
между конкретными субъектами, т. е. передает права на криптовалюту от одного
из них к другому. По правилам информационной системы это влечет появление
определенного количества криптовалюты у майнера. Такой способ возникновения
права является первоначальным, поскольку ранее на эту цифровую валюту прав
ни у кого не было.
Поскольку майнер поддерживает работоспособность системы, его деятель-
ность вознаграждается по правилам информационной системы. Такое вознаграж-
дение, как правило, осуществляется в той криптовалюте, сделки с которой он
обрабатывает. Вознаграждение майнер может получать как от информационной
системы, так и от пользователя, который сам назначает его размер как вознаграж-
дение за совершение транзакции. Свобода пользователя, совершившего сделку
с криптовалютой, в определении размера вознаграждения майнера ограничивает-
ся лишь временем ожидания, которое для него допустимо. Так, незначительный
размер оплаты услуг майнера может привести к долгому неподтверждению сделки
майнером, который предпочтет завершить сделки, по которым обещано высокое
вознаграждение. Представляется, что первоначальным способом возникновения
права на криптовалюту является получение майнером цифровой валюты только
от информационной системы, поскольку сам оператор информационной системы
не имеет прав на предоставляемую валюту. Однако криптовалюта, получаемая
майнером как вознаграждение от пользователя, как представляется, является на-
туральной формой оплаты услуг майнера, поэтому у последнего права на такую
криптовалюту возникают по производному способу – на основании договора меж-
ду ним и пользователем, поскольку пользователь может предложить контрагенту
только ту криптовалюту, права на которую у него есть или будут.
Самое значительное вознаграждение от информационной системы майнер по-
лучает в начале выпуска новой криптовалюты, по мере завершения определенного
правилами информационной системы количества сделок вознаграждение майнера
уменьшается. Так, первоначальное вознаграждение майнера за майнинг биткоина со-
ставляло 50 биткоинов. Каждые 210 тыс. сделок (блоков) вознаграждение уменьша-
ется в два раза, и на данный момент майнер получает около 10–20 биткоинов. Когда
будет выпущен установленный правилами информационной системы максимум по
количеству данной криптовалюты, новая криптовалюта данного вида выпускаться
уже не будет. Так, может быть выпущено не более 21 млн биткоинов, в данный мо-
мент уже выпущено почти 18 млн. Но и при достижении указанного максимума, как
352
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
предполагают специалисты, работа информационной системы будет продолжена, по-
скольку сделки с биткоинами будут заключаться и после его достижения.
Для централизованной криптовалюты и токена майнинг не характерен, поэ-
тому путем «создания» право, например на цифровой рубль, не возни кает. Однако
первоначальным способом приобретения права на любое цифровое имущество
можно считать его приобретение в результате «первичного выпуска». Как и в слу-
чае с ценной бумагой, первоначальные права на которую получает первый при-
обретатель, получивший ее от должника, выпустившего ее, криптовалюту можно
получить впервые, от выпустившего ее оператора. Несмотря на то, что основа-
нием возникновения в этом случае является договор, криптовалюта не переходит
при этом от одного лица к другому, а возникает впервые именно у первого приоб-
ретателя. До появления криптовалюты в обладании первого приобретателя она не
существует.
Иные первоначальные способы приобретения права на цифровое имущество
пока не получили распространения, хотя теоретически можно представить получе-
ние криптовалюты или цифрового права в результате находки, клада, приобретения
прав на бесхозяйную криптовалюту и т. п. Например, правила некоторых инфор-
мационных систем предусматривают приобретение прав на криптовалюту, обла-
датель которых прекратил деятельность в информационной системе. Учитывая,
что идентификация пользователя может не позволять определить субъекта права,
создавшего идентификационную запись и приобретавшего криптовалюту, остав-
шуюся на его цифровом кошельке, цифровую валюту можно квалифицировать как
бесхозяйную. Такую криптовалюту, как правило, информационные системы счи-
тают своей при соблюдении указанных в ее правилах условий. Представляется,
что правила о возникновении прав на криптовалюту должны быть сформированы
законодателем, а не правилами информационной системы, которые подчас не со-
блюдают требований национальных законодательств и нарушают права пользова-
телей. Также возможна ситуация, при которой пароль доступа (приватный ключ
и т. п.) к электронному кошельку найден или обнаружен третьим субъектом. Такой
способ может быть квалифицирован как находка, клад или отказ собственника
от права на цифровой объект. В настоящее время такие ситуации считаются не-
урегулированными законодательством, поскольку специальные законы о цифро-
вом имуществе не содержат соответствующих правил. Однако подобный вывод
не может считаться обоснованным. Для любого имущества должны действовать
общие правила оборота, в том числе о возникновении прав на него, независимо от
способа существования информации о правах и объектах. Поэтому в указанных
выше случаях должны применяться общие правила ГК РФ о возникновении права
собственности. При этом правила информационных систем не могут содержать
правила, противоречащие действующему законодательству, что сегодня, к сожа-
лению, повсеместно распространено. Иной подход создает возможность для не-
добросовестного поведения и злоупотреблений правом со стороны оператора ин-
формационной системы.
Основным производным способом приобретения права на криптовалюту яв-
ляется переход прав на нее по сделкам.
353
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
Самой распространенной сделкой, по которой можно приобрести цифро-
вую валюту, является договор. При этом следует отличать договоры, в которых
криптовалюта выступает средством платежа, от договоров, по которым она явля-
ется предметом договора.
Первую разновидность договоров российское законодательство не поддер-
живает. Во-первых, цифровая валюта не признается законным средством плате-
жа, т. е. она не имеет принудительной силы, не обязательна к приему. Во-вторых,
действующее российское законодательство отрицательно относится к сделкам,
субъекты которых согласились принять к приему криптовалюту в качестве встреч-
ного предоставления. Так, согласно п. 5 ст. 14 ФЗ о ЦФА, российские субъекты,
а также находящиеся в течение определенного времени на территории РФ ино-
странные лица не вправе принимать цифровую валюту в качестве встречного пре-
доставления за передаваемые ими товары, выполняемые работы, оказываемые ус-
луги или иного способа, позволяющего предполагать оплату цифровой валютой.
Последствием нарушения такого запрета является отказ в предоставлении судеб-
ной защиты прав, связанных с обладанием криптовалютой (п. 6 ст. 14 ФЗ о ЦФА).
Исключением из названного общего правила является предоставление судебной
защиты при условии информирования о фактах обладания цифровой валютой
и совершения гражданско-правовых сделок в порядке, установленном налоговым
законодательством, т. е. при условии оплаты предусмотренных НК РФ налогов
для данных видов сделок и операций и своевременного направления уведомле-
ний, форма которых пока не определена.
Вторая разновидность договоров, по которым криптовалюта выступает объ-
ектом, российским законодательством разрешена, хотя и не урегулирована долж-
ным образом. Прежде всего, как отмечалось выше, отсутствует ясное представле-
ние о возможности и последствиях договоров, заключенных вне информационной
системы, отсутствует механизм выявления результатов технических сбоев и иных
ошибок и т. п.
Как представляется, не исключены для криптовалюты и другие производные
способы приобретения прав на нее, например, приватизация, конфискация, рекви-
зиция, наследование, реорганизация и др. Однако никакого правового механизма
учета таких фактически возникших прав действующее российское законодатель-
ство не предусматривает. Для этого необходима разработка перечня оснований
для внесения в информационную систему соответствующих изменений. Помимо
этого, важным представляется признать распространение на криптовалюту норм
гражданского законодательства как общего правила в целях избежания злоупо-
требления правами сильной стороной договора (оператора информационной си-
стемы), обхода закона третьими лицами и других правонарушений. В условиях
пробела специального законодательства о цифровых правах возникает иллюзия
неурегулированности таких отношений и возможности заполнения таких пробе-
лов правилами информационных систем, что не может считаться правомерным.
Так, правилами некоторых информационных систем предусматривается передача
в собственность оператора криптовалюты умершего пользователя, даже если его
наследники знают о наличии криптовалюты и могут доказать свои права.
354
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
Таким образом, налицо необходимость признания цифрового имущества
имуществом в гражданско-правовом смысле. Подобный подход будет способство-
вать более гармоничному развитию специального законодательства, которое пока
развивается больше в техническом, чем цивилистическом русле, защите прав об-
ладателей цифрового имущества и его правопреемников.
Заключение.
Исследование способов возникновения прав на цифровое иму-
щество выявило следующие закономерности.
Во-первых, существуют две группы способов возникновения прав на циф-
ровое имущество. К первой группе можно отнести способы возникновения обяза-
тельства, на основании которых возникают права на такое цифровое имущество,
как цифровое право. Являясь по своей правовой природе имущественным правом,
т. е. иным имуществом, по формулировке ГК РФ, цифровое право возникает теми
же способами, что и любое право (требование). К другой группе оснований мож-
но отнести способы возникновения вещных прав, на основании которых возника-
ют права на любое цифровое имущество в результате применения к нему приема
юридической фикции, благодаря чему обязательство и его форма считаются объ-
ектом гражданских прав в целях удобства гражданского оборота.
Во-вторых, применимость вещно-правовых способов возникновения прав на
цифровое имущество позволяет установить его место в системе объектов граж-
данских прав. Цифровое имущество можно считать квазивещами, т. е. объекта-
ми, не являющимися вещами по своей сущности, но на которые распространяется
правовой режим вещи в целях правовой экономии и целесообразности.
В-третьих, цифровизация гражданского оборота, породившая множество но-
вых сущностей, не знавших аналогов, не обязательно должна ломать сложившуюся
систему регуляции общественных отношений. Большинство достижений цивили-
стики легко решают те «проблемы», которые появились в результате исключительно
нежелания применения к новым сущностям и конструкциям давно сложившихся
и многие века неоднократно справлявшихся с техническим прогрессом и корен-
ной ломкой жизненных устоев правил. Попытки «нарастить» новые правила для
новых явлений, игнорируя существующие, только усложнят и запутают правовое
регулирование цифровых объектов. Внезапное и стремительно созданное в попытке
успеть за идущими невиданными, нарастающими с каждым днем изменениями но-
вое регулирование не может объективно учесть все те нюансы, которые кропотливо
и тщательно разрабатывались тысячелетиями. Традиционные правила априори бо-
лее выверены, системны и эффективны, чем подверженные влиянию технической
моде, сшитые на скорую руку, под девизом «все устарело», технонормы.
Список литературы
1. Федеральный закон от 31.07.2020 № 259 «О цифровых финансовых акти-
вах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты
Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.
ru/document/cons_doc_LAW_196819/ (дата обращения: 13.09.2022).
2. Федеральный закон от 02.08.2019 № 259 «О привлечении инвестиций с ис-
пользованием инвестиционных платформ и о внесении изменений в отдельные зако-
355
Цифровые технологии в системе частноправовых (цивилистических) отношений
нодательные акты Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://
www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_196819/ (дата обращения: 13.09.2022).
3. Декрет Президента Республики Беларусь от 21.12.2017 № 8 «О развитии
цифровой экономики» // СПС «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/
document/cons_doc_LAW_196819/ (дата обращения: 13.09.2022).
4. Гладкая Е. Н. Основные направления развития вещных правоотношений
в контексте внедрения цифровых технологий // Актуальные проблемы граждан-
ского права. 2021. № 2 (18). С 27–43.
5. Карцхия А. А. Гражданско-правовая модель регулирования цифровых тех-
нологий: дис. … д-ра юрид. наук. Москва, 2019. 394 с.
Р. Н. Адельшин,
кандидат юридических наук, доцент,
Российский государственный университет правосудия
ТЕСТ НА ЛЕГИТИМАЦИЮ СОДЕРЖАНИЯ ЦИФРОВОГО
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА В КОРПОРАТИВНОМ ИНВЕСТИЦИОННОМ ПРАВЕ
Аннотация.
Рассмотрены аспекты частного и публичного характера норм
Гражданского кодекса Российской Федерации, вводящих новые объекты граждан-
ских прав: инвестиционные токены акций, производные финансовые инструмен-
ты или их аналоги – цифровые права и обязательства. Освещены стохастические
смарт-обязательства как особая категория фидуциарных обязательств, цифровых
прав как новых объектов гражданских прав на основе договора, а также эффектив-
ность применения модели правового регулирования обязательственных правоотно-
шений. Рассмотрены цифровые финансовые активы, специфические корпоративные
правоотношения в области «токенизации» активов в виде осуществления прав по
производным финансовым инструментам и отказа от права, в том числе по договору
между форекс-дилером и физическим лицом, и иные правоотношения, предполага-
ющие осуществление прав с использованием технических и электронных средств.
Ключевые слова
: стохастические обязательства, права в распределенном
реестре, право на исходный код программы, цифровой финансовый актив, про-
изводный финансовый инструмент, права на инвестиционный актив производ-
ного финансового инструмента, автоматизированное исполнение обязательства,
смарт-контракт, осуществление прав по договору, деривативы, форекс-дилер, ав-
томатизированное исполнение, реализация контрактных прав, заключение дого-
вора, расторжение договора
TEST FOR THE LEGITIMATION OF THE CONTENT OF A DIGITAL
OBLIGATION IN CORPORATE INVESTMENT LAW
Abstract.
The article deals with the provisions of changing the norms of the Civil
Code of the Russian Federation in part of new objects of civil rights: investment tokens
for shares, digital rights for information technology, derivative financial instruments
