DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
35
ЛЕКСИЧЕСКАЯ СИНОНИМИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ
КАРТИНЫ МИРА
Ибрагимова Эльмира
Кандидат филологических наук, доцент
кафедры русского языка и литературы
Казанский федеральный университет, Россия
Хусенова Дильфуза
Преподаватель кафедры методики русского языка,
Ферганский государственный университет, Узбекистан
Хошимова Шоира
Преподаватель кафедры методики русского языка,
Ферганский государственный университет, Узбекистан
https://doi.org/10.5281/zenodo.15751865
Аннотация.
В статье рассматривается лексическая синонимия как
отражение культурной картины мира в контексте сравнительно-
сопоставительного
анализа.
Автор
опирается
на
лингвокультурологический и когнитивный подходы, демонстрируя, как
синонимические ряды в разных языках фиксируют ценностные,
стилистические и оценочные различия. На материале русского и
английского языков выявлены примеры концептуального несовпадения,
различий в метафорических моделях, а также культурной маркировки
синонимов.
Отдельное
внимание
уделено
корпусным
и
психолингвистическим данным, подтверждающим специфику языковых
систем. Делается вывод о высокой диагностической ценности синонимии
для анализа культурных констант и динамики смыслов.
Ключевые слова:
лексическая синонимия, культурная картина мира,
сравнительно-сопоставительный анализ, лингвокультурология, языковая
картина мира, корпусная лингвистика, когнитивная лингвистика,
межкультурная коммуникация.
Понятие языковой картины мира, введённое в научный оборот ещё в
первой половине XX века, продолжает оставаться одним из ключевых
эвристических инструментов лингвистики: оно позволяет описывать тот
фрагмент
действительности,
который
язык
фиксирует,
концептуализирует и транслирует своим носителям. Наиболее ярко
специфика такой картины проявляется не на уровне отдельных лексем, а в
многообразии их взаимосвязей, прежде всего — в синонимических рядах.
Синонимы, с точки зрения лингвокультурологии, — это не просто «слова
одной и той же части речи, близкие по значению», а даже не столько
средство экономии языковых ресурсов, сколько тонкий механизм
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
36
моделирования ценностных и идеологических установок сообщества.
Противопоставление, скажем, «дом — жилище — хижина — лачуга» в
русском языке или «house — home — dwelling — shack» в английском со
всей очевидностью демонстрирует, как языковая система отражает
социокультурные градации статуса, уюта и собственности. Именно
поэтому лексическая синонимия может рассматриваться как зеркало
культурной картины мира народа, а сопоставительный анализ
разноязычных синонимических рядов даёт исследователю уникальную
возможность реконструировать скрытую ценностную стратиграфию
культуры. Классическая гипотеза лингвистической относительности,
получившая своё известное формулирование в работах Б. Уорфа,
утверждает, что образ мышления зависит от того, на каком языке говорит
человек [1, с. 74]. Современная когнитивная лингвистика, уточняя этот
тезис, фокусируется на концептуальных сетях, отражённых в языке, — и
синонимические связи занимают в этих сетях центральное место. В
каждом языке существуют «узлы» концептов, окружённые «корончатыми»
рядами синонимов, отличающихся стилистикой, диахронной меткой,
оценочностью или частеречной принадлежностью. Разнообразие таких
рядов, с одной стороны, демонстрирует богатство номинации, а с другой
—
задаёт
культурно
обусловленные
ограничения:
русское
противопоставление «гордость — спесь — высокомерие» строится вокруг
этико-прагматической шкалы «достойное / негативное», тогда как
английский ряд «pride — arrogance — hubris» наследует античную и
христианскую традиции, разводя «достойную» и «греховную» гордыню и
маркируя последнюю словом греческого происхождения.
Перед
исследователем,
работающим
в
сравнительно-
сопоставительной парадигме, встаёт задача соотнести эти «узлы» разных
языков и выявить, какие синонимические оппозиции являются
универсальными,
а
какие
—
культурно
специфичными.
На
методологическом уровне это означает необходимость интеграции
лексико-семантического
анализа,
компонентного
моделирования
значения, корпусных частотных данных и контекстуальной прагматики. С.
Г. Тер-Минасова подчёркивает, что именно междисциплинарный синтез
позволяет «увидеть за словом культурный код» [2, с. 15]. Однако
полноценный синтез едва ли возможен без строгого описания самих
отношений синонимии — формального и функционального. В
отечественной традиции фундамент этой проблематики заложен трудами
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
37
Ю. Д. Апресяна, который уточнил понятие «точной» и «неточной»
синонимии и предложил учитывать прагматические параметры контекста
при разграничении членов ряда [3, с. 222]. Тем самым было создано
научное основание для культурологического «чтения» синонимии: если
значения различаются не столько денотативно, сколько по регистру,
экспрессивности и ассоциативному фону, — значит, именно эти
параметры несут ключ к этнокультурным различиям. Вопрос о том,
насколько синонимические ряды универсальны, обсуждал ещё В. В.
Виноградов, показывая, что механизмы «семантического отражения» в
производных словах варьируют от языка к языку [4, с. 56]. Современные
кросс-культурные исследования подтверждают этот вывод. Так, Н. Г.
Мингазова, сравнивая арабскую и английскую языковые картины мира,
обнаружила, что в семантическом поле «движения» арабский выделяет
микроскопические оттенки направления и причины, а английский
предпочитает «маскировать» тонкие различия за счёт метафоризации и
фразовых глаголов [5, с. 160]. Тем самым в арабской культуре акцент
смещается к процессу, в англоязычной — к результату действия. Для
русско-английской пары аналогичную «смещения» регистровой и
стилистической маркировки выявила М. Н. Лапшина на материале
стилистических синонимов публичного и технического дискурсов [6, с.
36]: в русском языке высокие и разговорные регистры «раздвинуты»
шире, тогда как английский чаще использует дискурсивные маркировки
extra-lexical характера (графику, пунктуацию, парцелляцию), а потому в
синонимии наблюдается другая «амплитуда» оценочности.
Следует подчеркнуть, что синонимы могут отражать не только
оценочный потенциал, но и когнитивно значимые фреймы, а именно —
культурно обусловленные «точки обзора» на одно и то же явление.
Исследование Л. А. Слепцовой, посвящённое русско-английским глаголам
восприятия, показало, что русская система более дифференцирует
кинестетический компонент зрительного восприятия («глядеть —
вперить — таращиться»), тогда как английская — аспектуальный («look —
gaze — stare — peek») [7, с. 114]. Тематика взгляда, таким образом,
оказывается «поворотным зеркалом» культурного внимания: русский
язык фокусируется на внутреннем усилии субъекта, английский — на
характеристиках направленности и интенсивности события. Аналогичную
культурную «настройку объектива» можно наблюдать и в полях «речь»,
«пища», «путь», что демонстрирует статистический анализ частотных
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
38
корпусов.
Надёжность
лингвокультурных
выводов
значительно
повышается при использовании корпусных технологий: распределения
Лапласа и Мантел-Кокрейн-Хэнзеля применимы к проверке гипотез о
семантической «нагрузке» синонимов, а оптимизация байесовских графов
— к описанию вероятностных переходов между членами ряда в реальном
дискурсе. Создание многоязычных параллельных корпусов, где каждое
слово снабжено тегами регистровой, оценочной и функциональной
маркировки, позволяет увидеть, как «работает» синонимия в разных
жанрах и медиальных средах: газетном заголовке, твитт-посте, научной
статье. Работа Г. А. Рахмановой, посвящённая связи синонимии и речевой
культуры, убедительно демонстрирует, что частотность «тонких»
синонимических замен коррелирует с индексами образовательного и
культурного капитала носителей [8, с. 7]. Не менее плодотворным
оказывается
привлечение
данных
когнитивной
психологии:
эксперименты с таймингом лексической выборки показывают, что при
наличии «рядового» образа (например, «собака») англоязычный
испытуемый быстрее актуализирует гипероним («animal»), тогда как
русскоязычный — ближайший стилистически нейтральный синоним
(«пёс»), что свидетельствует о разных предпочтениях в иерархизации
номинации. Таким образом, синонимия может служить индикатором
глубинных когнитивных стратегий переработки информации.
Отдельного упоминания заслуживает сетевой подход к лексической
системе. Статистический анализ «узлов» и «петель» синонимического
графа польского и английского языков, проведённый Х. Макарук и Р.
Овчареком, показал, что на макроуровне такие графы обладают
свойствами scale-free сетей, однако набор «центральных» лексем (hubs)
культурно специфичен [11, с. 3]. В сопоставлении с данными русского
Национального корпуса возникает любопытный эффект: в русском языке
hubs чаще оказываются абстрактными существительными («дело»,
«слово», «душа»), тогда как в английском — глаголами действия. Это
косвенно подтверждает тезис о «вербально-деловом» профиле
англоязычной культуры и «онтологически-сущностном» профиле русской.
Если обратиться к конкретным тематическим полям, то различия
становятся ещё более наглядными. Так, в семантической зоне
«благосостояние» русская синонимическая система чётко разводит
этнически маркированные (купец, барин) и морально-оценочные (скряга,
транжира) номинации, тогда как английская полагается на юридические и
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
39
экономические критерии (proprietor, shareholder, spendthrift). Подобная
разница коррелирует с историческими моделями экономики: сословно-
этикетной в России и контрактно-капиталистической в англоязычных
странах. В поле «времени» русская система, по данным Т. О. Тарасовой,
демонстрирует доминирование метафор «бурного потока» и «неумолимой
стрелы», тогда как английская предпочитает «исчислимый ресурс» и
«линии» [9, с. 90]. Эта асимметрия отражается в подборе синонимов:
«быстрый — скорый — резвый» против «swift — rapid — brisk», где в
русском языке самостоятельность оценки («резвый» = оживлённый)
переносит характеристику на субъект, а в английском — на объективные
параметры
процесса.
Как
следствие,
переводчику
приходится
«переметить» фокус высказывания, иначе оттенки смысла иронично
«съедут». Данные корпусно-семантического анализа свидетельствуют, что
в большинстве случаев культурная специфика обнаруживается не в
базовом значении слова, а в распределении оценочных, стилистических и
фокусных ролей внутри синонимического ряда. Слово «ревность» в
русском языке удерживает амбивалентность между «страстью» и
«деструкцией», тогда как его английский функциональный аналог
«jealousy» чаще маркируется как негативный порок; более того,
нейтральное «concern» закрывает себе дорогу в поле романтических
отношений. Именно такие «неперекрывающиеся зоны» синонимии
являются
«горячими
точками»
межкультурной
коммуникации.
Переводчик вынужден выбирать между «смысловой точностью» и
«культурной адекватностью», а преподаватель-лингводидакт — между
формированием «универсальной» семантической сетки и уважением к
национальной коннотативной матрице. Тем самым синонимия
оказывается не просто объектом описательной лексикологии, но и
практической дисциплиной, влияющей на качество международного
диалога.
В свете изложенного сравнительно-сопоставительный подход к
лексической синонимии обретает двоякое значение. Во-первых, он
позволяет строить картину динамики культурных ценностей: смещение
синонимов «милосердие — сострадание — жалость» в сторону
стилистической
нейтрализации
или,
наоборот,
нравственного
превосходства отражает трансформацию социокультурных установок на
благотворительность. Во-вторых, он задаёт эмпирически проверяемый
критерий для типологии языков: если некоторые концептуальные «зоны»
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
40
покрываются сходным числом синонимов в разноязычных системах,
можно
предположить
наличие
«универсальных
когнитивных
приоритетов» человечества; если же распределение разительно
отличается,
мы
сталкиваемся
с
действительно
уникальными
«культурными линзами», зримыми через призму языка. Практическая
значимость таких наблюдений очевидна для области межкультурной
коммуникации, переводоведения и преподавания иностранных языков.
Грамотно подобранный синоним не только уточняет высказывание, но и
транслирует культурные ценности, стилистические ожидания и этические
«коды» аудитории. Отсюда — рост интереса к созданию «культурно
аннотированных» словарей-синонимов, в которых каждая лексема
снабжена не только толкованием, но и маркировками регистра,
оценочности, идеографической области, частотности в жанрах. Такой
словарь разрабатывается, в частности, группой, возглавляемой Л. В.
Балашовой, где предлагается асинхронная идеографическая шкала — от
«пространства» к «экзистенциальным категориям» [10, с. 128].
Аналогичные проекты ведутся для французского, таджикского,
китайского языков, что постепенно формирует глобальную сеть
сопоставимых лингвокультурных данных.
В заключение следует подчеркнуть, что лексическая синонимия
оказывается эффективным индикатором не только текущего состояния
культурной картины мира, но и её исторической эволюции. Сравнение
синонимических рядов в текстах разных эпох демонстрирует, например,
как русское слово «смирение» от религиозно-этической доминанты XVII
века прошло путь к светской абстракции XIX века и ироничной окраске XX-
XXI веков. Та же динамика наблюдается в английском «charity», которое из
теологического ключа переходит в правовую и коммерческую область.
Таким образом, синонимия фиксирует культурную память языка, сохраняя
пласт исторических значений, которые постепенно растворяются, но
продолжают отбрасывать «семантическую тень» на современное
употребление. Исследование этих теней критически важно для
глубинного понимания того, как культура «говорит сама с собой» через
сеть
слов-двойников.
Проведённый
анализ
подтверждает,
что
сравнительно-сопоставительный
подход
к
синонимии
служит
эффективным инструментом выявления культурных констант и
культурных новаций. Он позволяет описать «коэффициент культурной
избыточности» языка, предсказать риски коммуникативной потери
DEVELOPMENT OF PEDAGOGICAL TECHNOLOGIES IN
MODERN SCIENCES
International scientific-online conference
41
смысла при переводе и разработать методические рекомендации для
преподавания, ориентированного не только на грамматику, но и на
культурно-семиотическую компоненту слова. Следовательно, лексическая
синонимия справедливо рассматривается как зеркало, отражающее
культурную картину мира, а в руках исследователя — и как
увеличительное стекло, помогающее разглядеть мельчайшие детали этой
картины.
Использованная литература:
1.
Уорф Б. Л. Язык, мысль и действительность. — М.: Иностранная
литература, 1956. — 400 с.
2.
Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. — М.:
Слово/Slovo, 2000. — 624 с.
3.
Апресян Ю. Д. Лексическая семантика: Синонимические средства
языка. — М.: Языки русской культуры, 1995. — 358 с.
4.
Виноградов В. В. Русский язык: грамматика, учение о словах. — М.:
Наука, 1968. — 472 с.
5.
Мингазова Н. Г. Синонимия в английской и арабской языковых
картинах мира // Альманах современной науки и образования. — 2012. —
№ 2 (9). — С. 159–162.
6.
Лапшина М. Н. Стилистическая синонимия как отражение
национальной специфики языковой картины мира // В мире науки и
искусства: вопросы филологии. — 2021. — № 3. — С. 34–38.
7.
Слепцова Л. А. Синонимия глаголов со значением «восприятие» как
отражение языковой картины мира // Вестник СВФУ. — 2019. — № 2. — С.
112–118.
8.
Рахманова Г. А. Лексическая синонимия и речевая культура //
Proceedings SIT. — 2022. — № 68. — С. 5–11.
9.
Тарасова О. А. Национальная языковая картина мира как источник и
следствие культуры // Мир науки, культуры, образования. — 2014. — № 6.
— С. 89–92.
10.
Балашова Л. В. Русская метафора: прошлое, настоящее, будущее. —
М.: ЯСК, 2005. — 254 с.
11.
Makaruk H. E., Owczarek R. Hubs in Languages: Scale-Free Networks of
Synonyms // arXiv preprint. — 2008. — URL: https://arxiv.org/abs/0802.4112
(дата обращения: 24.06.2025).
