INTERNATIONAL JOURNAL OF SCIENTIFIC RESEARCHERS
ISSN: 3030-332X Impact factor: 8,293
Volume 11, issue 1, April 2025
https://wordlyknowledge.uz/index.php/IJSR
worldly knowledge
Index:
google scholar, research gate, research bib, zenodo, open aire.
https://scholar.google.com/scholar?hl=ru&as_sdt=0%2C5&q=wosjournals.com&btnG
https://www.researchgate.net/profile/Worldly-Knowledge
https://journalseeker.researchbib.com/view/issn/3030-332X
184
Темуров Жавохир Бахромжон угли
преподаватель Ферганского государственного университета
ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ОБРАЗОВ В ПРЕПОДАВАНИИ
РУССКОЙ ПОЭЗИИ ДЛЯ СТУДЕНТОВ ИНОЯЗЫЧНЫХ ГРУПП
(на примере Ташкентских стихотворений А.А. Ахматовой)
По словам Вяч. Вс. Иванова, «русская поэзия включает в себя и Восток как часть нашей
живой истории, длящейся в опыте современности» [3: 424]. Уже поэтический псевдоним
Ахматовой отсылает к Востоку: «Назвали меня Анной в честь бабушки Анны Егоровны
Мотовиловой. Ее мать была чингизидкой, татарской княжной Ахматовой, чью фамилию,
не сообразив, что собираюсь стать русским поэтом, я сделала своим литературным
именем» [6]. Но глубокий интерес Ахматовой к Востоку и восточной культуре начинается
во время ее ташкентского периода (эвакуация). Ахматова находилась в эвакуации в
Ташкенте с 1941 по май 1944 гг. В стихах этого периода она обращается к Востоку, к его
природе и культуре, создавая свой поэтический миф о нем.
Во-первых, основой этого мифотворчества с помощью восточных художественных
образов становится сама природа Востока, например, в стихотворении «С грозных ли
площадей» (1942): «Ты прислал мне такую прохладу, / Тополями украсил ограды / И
азийских светил мириады / Расстелил над печалью моей?» [1: 17]. В произведениях
восточных писателей тополь – символ величия и мудрости. В устном народном творчестве
используются пословицы, поговорки, фразеологизмы, где присутствует слово «тополь»
(по-узбекски – «терАк»): Qora терАк (букв. черный тополь) – «человек знатный», который
может подать руку помощи в нужный момент. Sen ekkan teraklar kesilib ketkan (букв. твои
тополя срублены) – «твое время прошло».
В ташкентских стихах Ахматовой упоминаются фрукты, которые в мусульманской
традиции считаются плодами райского сада, о чем говорится в Коране, с которым, судя по
всему, Ахматова была хорошо знакома. В стихотворении «И в памяти, словно в узорной
укладке» (1944) ключевым является образ граната: «И царственный карлик, / гранатовый
куст…» [1: 63]. В Коране гранат выступает символом райского наслаждения: в одном из
райских садов цветет гранатовое дерево как символ изобилия и умиротворенности: (« امَهِيهِ
نٌامَّر مو نٌخْمَ مو نٌمِهِامِ68)» – «в котором фрукты, пальмы и гранаты (68)) [9: 534].
В стихотворении «Нам родина пристанище дала» (1943) ключевые образы Востока – розы
и виноград: «Бессмертных роз, сухого винограда / Нам родина пристанище дала…» [1: 42].
«Бессмертный» указывает на то, что красота Востока не временная, а вечная, бессмертная.
«Сухой виноград» – обычно, узбеки сушат виноград, чтобы он долго хранится и сохранял
свои вкусовые качества (узб. «майиз» – рус. «изюм», «кишмиш»). И это словосочетание
также подтверждает мысль о бессмертии.
В стихотворении «Interieur» (1944) образ Востока дается через образ луны: «Когда лежит
луна ломтем Чарджуйской дыни / Нa краешке окна, и духота кругом» [1: 68]. Ахматова
сравнивает луну с ломтем дыни, так как обычно в Узбекистане дыню режут кусками, и эти
куски напоминают раннюю луну, вид которой вызывает у автора изумление и восторг.
Слово «чарджуй» с персидского переводится как «четыре канала, источника». «Чарджуй»
– название одного из районов Туркменистана, который прославился своими бахчевыми
культурами. Из этого района во все уголки Союза (в том числе в Ташкент) завозились эти
дыни и арбузы. На базарах Ташкента бахчевые Чарджуя высоко ценились и продавались
INTERNATIONAL JOURNAL OF SCIENTIFIC RESEARCHERS
ISSN: 3030-332X Impact factor: 8,293
Volume 11, issue 1, April 2025
https://wordlyknowledge.uz/index.php/IJSR
worldly knowledge
Index:
google scholar, research gate, research bib, zenodo, open aire.
https://scholar.google.com/scholar?hl=ru&as_sdt=0%2C5&q=wosjournals.com&btnG
https://www.researchgate.net/profile/Worldly-Knowledge
https://journalseeker.researchbib.com/view/issn/3030-332X
185
нарасхват. На Востоке ломоть дыни или арбуза принято оставлять на подоконнике, чтобы
в доме пахло сладкой дыней или арбузом.
В стихотворении «Теперь я всех благодарю» (1945) художественный образ-миф о Востоке
раскрывается через символику синего (лазурного) цвета: «Я восемьсот волшебных дней /
Под синей чашею твоей, / Ляпислазурной чашей / Тобой дышала, жгучий сад…» [1: 96].
Оттенки синего в восточной культуре многогранны по семантике. Они ассоциируются с
магической составляющей мира, умиротворяют и настраивают на созерцание или
размышления. «Ляпислазурный» (от лат. lapis – «камень») – минерал от синего до
голубовато-серого цвета, лучшими считают камни сочно-синие или сине-фиолетовые, а
также насыщенно голубые. Название «ляпис-лазурь» появилось в раннем Средневековье.
Слово «лазурь» происходит от перс. «دروژل» – лāжвард – синий камень, лазурит. Цвет
неба сравнивается с цветом лазурного камня. В персидском слово «жом» (по-русски
«чаша») при переводе означает «небо», под которым живут верующие в Бога люди,
внутренне и внешне чистые, которых Бог вознаградит в Судный день местом в раю.
Персидский поэт XV века Абдурахман Джами взял в качестве псевдонима именно это
слово («джамий» от слова «жом» – «небесный, чистый»). Этими образами («синяя чаша»,
«ляпислазурная чаша») Ахматова делает акцент на это слово: «Joylari jannatning bog‘ida
bo‘lsin, / Jomlarig'a kavsar ziloli to‘lsin. / Bergil o‘sha quyosh mayidan olib, / Afsonaviy
Jamshid jomiga solib [Да будет их место в Эдемском саду / Пусть чаши наполнятся водой
«кавсар» / Дай забрать этот солнечный свет, / Легендарной тарелкой Джамшида] [8: 13-14].
Во-вторых, Ахматова мифологизирует художественный образ-человека Востока, так, в
стихотворении «Заснуть огорченной» (1943) Ахматова называет героиню сказок «Тысяча
и одна ночь»: «Шехерезада / Идет из сада... / Так вот ты какой, Восток!» [1: 22]. Это
стихотворение посвящено Галине Герус (Козловской), которая в 1937 г. была сослана в
Ташкент вместе с мужем, ленинградским композитором А. Ф. Козловским. В Ташкенте
они были близкими друзьями Ахматовой. Г. Л. Козловская вспоминала о предыстории
этого стихотворения: «Мой муж часто водил ее гулять по старому городу, который знал и
любил. Привел он ее как-то и в тот «рай», в котором были прожиты три года нашей
ссылки. Два дома, два сада с черешнями и персиками, которые то цвели, то плодоносили,
серебристая благоуханная джида, огромный тополь и урючина, закрывавшая половину
сада. Тут было все: и виноградная лоза, и розовый куст, и арык, бегущий вдоль дорожек,
где кудрявится душистая мята всех цветов» [4]. Ахматова называла Герус «моя
Шехерезада». Н. Гумилёв также питал интерес к восточным сказкам и писал о Шехерезаде
в стихотворении «Об озёрах, о павлинах белых» (1917): «Словно нежная Шехерезада /
Завела магический рассказ, / И казалось, ничего не надо / Кроме этих озарённых глаз» [2:
255].
В Ташкенте Ахматова дружила с представителями литературного круга разных
национальностей – с Айбеком, Гулямом, Чусти, Каххаром, Халимой, о чем она упоминает
в стихотворении «Все опять возвратится ко мне» (1943): «Все опять возвратится ко мне: /
Раскаленная ночь и томленье / (Словно Азия бредит во сне), / Халимы соловьиное пенье, /
И библейских нарциссов цветенье, / И незримое благословенье / Ветерком шелестнет по
стране» [1: 56]. Халима Насырова – известная узбекская певица, которая пела песни на
газели Лютфи, которого любила Ахматова.
В стихотворении «Теперь я всех благодарю» (1945) Ахматова называет ребенка
«баранчуком»: «И маленьким баранчукам / У чернокосых матерей / На молодых руках…»
[1: 75-76, 96]. Поскольку узбекский и татарский принадлежат к одной языковой семье,
некоторые слова стали общими. «Баранчук» – татарское слово, означающее детёныша
INTERNATIONAL JOURNAL OF SCIENTIFIC RESEARCHERS
ISSN: 3030-332X Impact factor: 8,293
Volume 11, issue 1, April 2025
https://wordlyknowledge.uz/index.php/IJSR
worldly knowledge
Index:
google scholar, research gate, research bib, zenodo, open aire.
https://scholar.google.com/scholar?hl=ru&as_sdt=0%2C5&q=wosjournals.com&btnG
https://www.researchgate.net/profile/Worldly-Knowledge
https://journalseeker.researchbib.com/view/issn/3030-332X
186
барана (узбекский эквивалент – “қўзичОқ» – барашек). В узбекском народе овца (или
ягненок) – символ беспомощности, например, в узбекской пословице «қўй оғзидан чўп
олмаган» (в значении мухи не обидит) – «тихий, мягкий, нежный, беспомощный».
Ребенок беспомощен, как ягненок, поэтому узбечки называют своих детей ягнятами.
Образ ребенка-ягненка присутствует в переведенном Ахматовой стихотворении «Ты не
сирота» узбекского поэта Г. Гуляма, которого считала его одним из лучших поэтов Азии:
«Спи мой мальчик, ягненок мой белый усни. / Я – отец! Я что хочешь тебе подарю, /
Станут счастьем моим все заботы твои» [5].
В-третьих, восточный образ-миф Ахматова строится на исторических аллюзиях –
отсылках к историческим лицам, событиям, традициям Востока. В стихотворении «На
смоленском кладбище» (1942): «Восток еще лежал не познанном пространством / И
громыхал вдали как грозный вражий стан» [1: 29]. Вероятно, Ахматова имеет в виду
историю с Тамерланом, который в 1395 г. пытался захватить Москву, но отступил после
заступничества Владимирской иконы Божией Матери. Исторический контекст важен и в
стихотворении «Это рысьи глаза твои, Азия» (1945): «Это рысьи глаза твои, Азия, / Что-то
высмотрели во мне…» [1: 116]. Рысь традиционно считалась очень умным животным, ее
отличительная черта – способность видеть сквозь различные преграды, поэтому ее трудно
поймать. Ее остроглазость стала символом отваги. Вероятно, Ахматова имеет в виду
устрашающие глаза легендарного полководца Востока Тамерлана: как указывает историк
Ибн Арабшах, «глаза его были подобны свечам, но без блеска» [7].
В-четвертых, в ташкентские стихи Ахматова часто вводит художественные образы,
отражающие повседневный восточный быт. Так, в стихотворении «Заснуть огорченной»
(1942): «Мангалочий дворик, / Как дым твой горек» [1: 22]. «Мангалочий дворик» – на
ближнем Востоке жаровня, медная чаша на ножках с широкими горизонтальными полями,
двумя ручками для переноски и полусферической крышкой. Внутрь мангала ставят
медную или глиняную чашку с горячими (древесными) углями. Бытовые реалии вводятся
и в стихотворении «Еще одно лирическое отступление» (1943): «Все небо в рыжих
голубях, / Решетки в окнах – дух гарема… / Как в доме, где душистый мрак / И окна
заперты от зноя,
/
И где пока что нет героя, / Но кровлю кровью залил мак...» [1: 51-52]. В
древности у восточных ханов были гаремы. В этих гаремах содержалось, как в плену,
более сотни жен. Мужчин в гаремы не впускали, поэтому окна были зарешечены. Когда
тюльпаны цветут, дует сильный ветер, поэтому их лепестки разносятся во все стороны. Во
время жары, окна в доме закрываются, чтобы было прохладно. «Душистый мрак» –
свежий перец сушат в домах и его запах наполняет весь дом.
В стихотворении «И я все расскажу тебе» (1942) возникает образ чайханы: «И я все
расскажу тебе: / Как промчался «афганец» дикий. / И чей лик на белой луне, / Что
нашепчут еще арыки, / Что подслушаю в чайхане» [1: 35]. «Чайхана» – слово тюркского
происхождения, которое воссоединяет в себе два слова: «чай» и «хана» – в буквальном
смысле комната, где пьют чай и ведут беседу, в основном старики.
В-пятых, на создание художественного мифа о Востоке на Ахматову повлиял и ее опыт
переводов восточных поэтов, в которых она выступает за сохранение подлинного духа.
Переводы помогали ей освоить чужую культуру, при этом она всегда старалась сохранить
дух и образность оригинала. Занимаясь переводами, Ахматова освоила чужую культуру,
перевоплотилась в человека иного мировосприятия. В ее стихах преобладает «природная»
точка зрения на мир, а человеческая душа вступает в согласие с законами бытия,
снимается возможность «бунта» против несправедливости этих законов («природа есть
добро»).
INTERNATIONAL JOURNAL OF SCIENTIFIC RESEARCHERS
ISSN: 3030-332X Impact factor: 8,293
Volume 11, issue 1, April 2025
https://wordlyknowledge.uz/index.php/IJSR
worldly knowledge
Index:
google scholar, research gate, research bib, zenodo, open aire.
https://scholar.google.com/scholar?hl=ru&as_sdt=0%2C5&q=wosjournals.com&btnG
https://www.researchgate.net/profile/Worldly-Knowledge
https://journalseeker.researchbib.com/view/issn/3030-332X
187
В ташкентских стихах Ахматова присутствуют восточные жанры (сиджо, двустишие и
т.д.), восточная философия природы и культуры, которые настолько сближают лирику
Ахматовой с поэзией Востока, что читатель может подумать, что такие выражения, как
«предвечные розы», «мой древний дом», «всезнающие уста», «мангалочий дворик»,
«высокий тополь», «красный мак», «баранчук» принадлежат не русскому, а восточному
поэту.
Таким образом, Ахматова мифологизирует образ Востока на следующих уровнях:
– Природа «азийского» Востока (отсылающая в том числе к восточным поэтическим и
мусульманским традициям) позволяет Ахматовой создать ощущение древнего, вечного,
вневременного, «бессмертного» Востока;
– Восток мифологизируется через образы восточного человека, также отсылающие к
восточным поэтическим и мусульманским традициям; одним из источников этой
мифологизации была для Ахматовой поэзия Гумилева;
– Мифологизируются бытовые, повседневные реалии Востока.
При создании мифического художественного образа Востока, передачи восточного
колорита, Ахматова использует узбекские слова и выражения, слова персидско-тюркского
происхождения («мангалочий дворик», «хАйр», «джигит», «рахмАт», «анхАр», «арык»,
«чёрный райхан» и др.). Она никогда не злоупотребляет восточным колоритом – пиалой,
тюбитейками, аксакалами и т. д., но расширяет пространство своего «азийского дома» до
общевосточного – Ташкент, Самарканд, Дюрмень (Дом писателей в Ташкенте), Каир,
Бирма, Кашмир, Китай.
Таким образом, интерпретация образа Востока в нескольких измерениях (природа,
человек, история, быт, традиции, язык, опыт переводчика) позволяет студенту-читателю
целостно и широко изобразить Восток как «колыбель человечества», «колыбель
цивилизации». Любовь к чужой культуре становится основой проявления любви и ко
своей культуре, и всему миру.
Литература:
1. Ахматова А. Собрание сочинений: в 6 т. / Сост., подгот. текста, коммент. и статья Н. В.
Королевой. М.: Эллис Лак, 1999. Т. 2. В 2 кн. Кн. 1. 640 с.
2. Гумилев Н. Собрание сочинений: в 4 т. М.: ТЕРРА, 1991. Т. 2. 372 с.
3. Иванов Вяч. Вс. Темы и стили Востока в поэзии Запада // Восточные мотивы:
Стихотворения и поэмы. [Сборник] / Сост. Л. Е. Черкасский, В. С. Муравьев. М.:
Наука, 1985. С. 424-470.
4. Козловская
Г.Л.
Шахерезада.
Тысяча
и
одно
воспоминание.
URL:
https://biography.wikireading.ru/253911
(дата обращения: 29.06.2021).
5. Николенко Л. Письма о Ташкенте. URL:
https://mytashkent.uz/2010/04/17/gafur-gulyam-
(дата обращения: 29.06.2021).
6. Служевская И. «Так вот ты какой, Восток!..». Азия в лирике А. Ахматовой ташкентской
поры.
URL:
http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/kritika/sluzhevskaya-tak-vot-ty-kakoj-
(дата обращения: 29.06.2021).
7. Якубовский А. Тамерлан – покоритель Азии. URL: https://mir-knig.com/read_417953-11
(дата обращения: 29.06.2021).
8. Abdurahmon Jomiy. Layli va Majnun. Toshkent: G’ofur G’ulom, 1989.
9. Қуръони Карим Т. Hilol-nashr, 2018.
10. https://elib.utmn.ru/jspui/bitstream/rutsu/22661/1/Pravosl.Istoki_2022_27_30.pdf
