YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
77
ЯЗЫКОВАЯ ПОЛИТИКА В СУДОПРОИЗВОДСТВЕ: ИСПОЛЬЗОВАНИЕ
УЗБЕКСКОГО, РУССКОГО ЯЗЫКОВ И ЯЗЫКОВ МЕНЬШИНСТВ В СУДАХ И
ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТАХ УЗБЕКИСТАНА
Очилов Аслиддин Акрамович
Студент 2 курса Ташкентского государственного юридического университета,
факультет международного права и сравнительного законодательства.
ochilovasliddin27@gmail.com
https://doi.org/10.5281/zenodo.12736197
Аннотация
В данной статье рассматривается сложный языковой ландшафт правовой системы
Узбекистана, уделяя особое внимание использованию узбекского, русского и языков
меньшинств в судах и официальных документах. В нем исследуются исторический
контекст, действующая законодательная база и практическая реализация языковой
политики в судопроизводстве страны. В исследовании анализируются проблемы и
возможности, предоставляемые многоязычием в правовой сфере, с учетом аспектов
доступа к правосудию, культурных прав и национальной идентичности. Благодаря
всестороннему
обзору
законодательства,
тематическим
исследованиям
и
сравнительному анализу это исследование вносит вклад в более широкий дискурс о
языковых правах и правовом плюрализме в постсоветской Центральной Азии.
Ключевые слова:
Узбекистан; языковая политика; Судебное производство; многоязычие; узбекский
язык; Русский язык; языки меньшинств; доступ к правосудию; постсоветские
государства; Центральная Азия; правовой плюрализм; языковые права; судебный
перевод; языковое разнообразие.
Введение
Узбекистан, самая густонаселенная страна в Центральной Азии, представляет
собой уникальный пример языкового разнообразия и его последствий для
судопроизводства. В стране с населением более 34 миллионов человек проживают
многочисленные этнические группы, каждая из которых имеет свой язык и культурные
традиции. Это разнообразие в сочетании с историческим влиянием русского языка в
советскую эпоху и акцентом на узбекском языке как государственном после обретения
независимости создало сложную языковую среду в правовой сфере.
Языковая политика в правовой системе Узбекистана – это не просто вопрос
административной эффективности; оно неразрывно связано с фундаментальными
вопросами справедливости, равенства и культурных прав. Выбор языка в судах и
официальных документах может существенно повлиять на доступ человека к
правосудию, понимание юридических процессов и возможность полноценно
участвовать в судебных разбирательствах. Более того, языковая политика в правовой
сфере отражает более широкую социальную динамику, включая баланс между
формированием национальной идентичности и защитой прав меньшинств.
Целью данной статьи является предоставление всестороннего анализа языковой
политики в судопроизводстве Узбекистана, изучение использования узбекского,
русского языков и языков меньшинств в судах и официальных документах. Он будет
YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
78
изучать исторический контекст, который сформировал текущую политику,
анализировать существующую законодательную базу и исследовать практическую
реализацию и проблемы этой политики в судебной системе. Эта статья призвана внести
вклад в более широкий дискурс о языковых правах, правовом плюрализме и проблемах
многоязычия в правовых системах, особенно в контексте постсоветских государств.
Исторический контекст
Лингвистический ландшафт правовой системы Узбекистана глубоко укоренен в
его историческом опыте, особенно в его советском прошлом и процессах
государственного строительства, последовавших за обретением независимости в 1991
году[1]. До российской колонизации в конце 19 века регион, который сейчас является
Узбекистаном, характеризовался языковое разнообразие, широко используются
различные тюркские языки и персидский язык. Правовые системы того времени, в
основном основанные на исламском праве и местных обычаях, действовали на этих
местных языках[2].
Установление советской власти в 1920-е годы принесло значительные изменения
в языковой и правовой ландшафт. Русский стал доминирующим языком управления,
образования и межэтнического общения. Советская политика «нативизации»
(коренизации) в 1920-х — начале 1930-х годов изначально способствовала
использованию местных языков, в том числе узбекского, в официальной сфере. Однако
за этим последовал период русификации, в ходе которого русский язык стал более
широко использоваться во всех официальных сферах, включая правовую систему. В
советский период правовая система действовала в основном на русском языке, хотя
были предусмотрены услуги письменного и устного перевода для тех, кто не говорил
по-русски. В этот период произошла стандартизация узбекского языка и его переход от
арабского алфавита к кириллице, что имело последствия для его использования в
правовом контексте[3].
Независимость Узбекистана в 1991 году ознаменовала значительный сдвиг в
языковой политике. Новое государство приступило к процессу национального
строительства, в котором большое внимание уделялось узбекскому языку как символу
национальной идентичности. Закон о государственном языке, принятый в 1989 году и
введенный в действие после обретения независимости, провозгласил узбекский
единственным государственным языком. Этот закон был направлен на повышение
статуса узбекского языка и расширение его использования во всех официальных сферах,
включая правовую систему. Однако практическая реализация этой политики
столкнулась с рядом проблем. Десятилетия советской власти оставили в наследство
российское доминирование во многих профессиональных областях, включая
юриспруденцию. Многим юристам, получившим образование в советское время, было
удобнее работать на русском языке. Более того, большая часть существующей
юридической документации и литературы была на русском языке[4].
В период после обретения независимости также произошел переход в
письменности узбекского языка с кириллицы на латиницу. Этот процесс начался в 1993
году, но осуществлялся постепенно. Этот переход имел последствия для правовой
системы, затрагивая все – от разработки законов до ведения юридических записей.
YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
79
Текущая законодательная база
Действующая законодательная база, регулирующая использование языка в
судопроизводстве Узбекистана, основана на нескольких ключевых законах и
конституционных положениях. Конституция Узбекистана, принятая в 1992 году,
устанавливает узбекский язык как государственный (статья 4) [5]. Однако оно также
гарантирует уважение языков, обычаев и традиций всех национальностей и этнических
групп, проживающих на его территории (статья 4). Статья 115 Конституции конкретно
рассматривает использование языка в судопроизводстве, устанавливая, что
судопроизводство должно вестись на государственном языке или на языке
большинства населения данной местности. Он также гарантирует право пользоваться
услугами переводчика для тех, кто не знает языка, на котором ведется разбирательство.
Закон о государственном языке, впервые принятый в 1989 году и в который
несколько раз вносились поправки с момента обретения независимости, обеспечивает
основную законодательную основу языковой политики в Узбекистане. Этот закон
требует использования узбекского языка во всех официальных сферах, включая
судебное разбирательство. Однако при определенных обстоятельствах он также
позволяет использовать другие языки.
К основным положениям этого закона, касающимся судопроизводства, относятся:
- Статья 8, согласно которой вся юридическая документация должна быть на
узбекском языке с переводом на другие языки по мере необходимости.
- Статья 10, позволяющая вести судопроизводство на других языках, если
большинство участников не знают узбекского, с обязательным предоставлением
переводчика.
- Статья 19, согласно которой все официальные бланки, печати и штампы должны
быть на узбекском языке[6].
Уголовно-процессуальный кодекс Узбекистана содержит ряд положений,
касающихся использования языка в уголовном судопроизводстве. Статья 20 Кодекса
подтверждает конституционное право использовать родной язык или любой другой
язык, которым человек свободно владеет в ходе уголовного судопроизводства. Он
требует предоставления переводчика лицам, которые не говорят на языке
разбирательства[7].
Аналогичные положения существуют и в Гражданском процессуальном кодексе[8].
Статья 9 настоящего Кодекса гарантирует право участников гражданских дел
пользоваться родным языком или любым другим языком, которым они владеют, при
этом суд обязан предоставить услуги переводчика. Закон о судах Республики
Узбекистан также затрагивает языковые вопросы. Он подтверждает, что судебное
разбирательство должно вестись на государственном языке, допуская при этом
использование других языков в соответствии с процессуальным законодательством[9].
Практическая реализация и проблемы
Хотя законодательная база явно отдает предпочтение использованию узбекского
языка в судебных разбирательствах, практическая реализация этой политики
сопряжена с рядом проблем. Одной из основных проблем при реализации политики
использования узбекского языка в правовой системе является разный уровень
владения узбекским языком среди юристов. Многим судьям, адвокатам, прокурорам и
YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
80
другим адвокатам, особенно получившим образование в советское время, возможно,
будет удобнее работать на русском языке. Это может привести к предпочтению ведения
разбирательства на русском языке, особенно в более сложных делах. [10] Еще одной
серьезной проблемой является наличие юридических ресурсов на узбекском языке.
Хотя были предприняты усилия по переводу и выпуску юридической литературы на
узбекском языке, значительная часть юридических исследований и прецедентов по-
прежнему более доступна на русском языке. Это может повлиять на качество
юридических аргументов и решений, особенно в специализированных областях
права[11].
Услуги письменного и устного перевода
Предоставление адекватных услуг письменного и устного перевода имеет
решающее значение для обеспечения доступа языковых меньшинств к правосудию.
Однако часто возникают проблемы с предоставлением квалифицированных
переводчиков, особенно для менее распространенных языков. Качество и точность
перевода могут существенно повлиять на справедливость судебного разбирательства.
Продолжающийся переход с кириллицы на латиницу в узбекском языке
представляет собой уникальные проблемы в правовой сфере. Многие существующие
юридические документы и записи написаны на кириллице, а новые все чаще создаются
на латинице. Такая среда с двойным сценарием может привести к путанице и
несоответствиям в юридической документации. Реализация языковой политики может
существенно различаться в разных регионах Узбекистана. В регионах с большим
количеством меньшинств, таких как Автономная Республика Каракалпакстан или
регионы со значительной численностью таджикоязычного населения, в судебных
разбирательствах может быть более широкое использование языков, отличных от
узбекского.
Влияние на доступ к правосудию и права меньшинств
Языковая политика в судопроизводстве имеет серьезные последствия для доступа
к правосудию и защиты прав меньшинств в Узбекистане. Способность понимать
судебные разбирательства и в полной мере участвовать в них имеет основополагающее
значение для доступа к правосудию. Хотя предоставление услуг переводчика
предусмотрено законом, практическая реализация этого права может быть
непоследовательной. Лица, не владеющие свободно узбекским или русским языком,
могут столкнуться с препятствиями при понимании юридических документов, общении
с юристами и эффективном участии в судебных разбирательствах. Подход Узбекистана
к языку в судопроизводстве отражает баланс между продвижением государственного
языка и защитой прав языковых меньшинств. Законодательная база допускает
использование языков меньшинств при определенных обстоятельствах, что имеет
решающее значение для защиты прав этнических и языковых меньшинств. Однако
акцент на узбекском языке как на основном языке судебного разбирательства может
непреднамеренно поставить в невыгодное положение некоторые группы меньшинств.
Использование языка в судебных разбирательствах — это не просто практический
вопрос, но также связанный с культурными правами и самобытностью. Продвижение
узбекского языка в официальных сферах, включая правовую систему, является частью
более широкого процесса государственного строительства. Однако это должно быть
YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
81
сбалансировано с признанием и уважением языкового и культурного разнообразия
населения Узбекистана.
Сравнительная перспектива
Подход Узбекистана к языковой политике в судопроизводстве можно лучше
понять по сравнению с другими постсоветскими государствами Центральной Азии[12].
В Казахстане принят двуязычный подход: казахский и русский признаны
официальными языками для использования в государственных организациях и органах
местного самоуправления. Это отличается от политики единого государственного
языка Узбекистана, но сталкивается с аналогичными проблемами при реализации.
Кыргызстан официально признает кыргызский и русский языки государственными,
при этом кыргызский язык обозначен как «государственный язык», а русский – как
«официальный язык». Эта политика двуязычия отражена в его правовой системе, где
широко используются оба языка. Таджикистан, как и Узбекистан, объявил свой
титульный язык (таджикский) единственным государственным языком. Однако оно
признает русский язык как язык межэтнического общения, что отражается на его
использовании в судопроизводстве[13]. Туркменистан проводит сильную одноязычную
политику, при этом туркменский язык является единственным государственным
языком. Использование русского языка в официальной сфере, включая судебные
разбирательства, было более ограниченным по сравнению с другими государствами
Центральной Азии.
Будущие направления и политические рекомендации:
На основе анализа текущей языковой политики Узбекистана в судопроизводстве и
проблем ее реализации можно предложить несколько политических рекомендаций:
1.Расширенная языковая подготовка: Реализация комплексных программ
языковой подготовки для юристов с целью улучшения их владения узбекским языком,
особенно юридической терминологией. 2. Улучшение услуг по переводу: Инвестируйте
в развитие корпуса профессиональных юридических письменных и устных
переводчиков, особенно для языков меньшинств. 3. Гибкая реализация: Рассмотреть
более гибкий подход к использованию языка в судебных разбирательствах, особенно в
регионах со значительным количеством меньшинств. 4. Мониторинг и оценка: Создать
систему мониторинга реализации языковой политики в судебных разбирательствах и
оценить ее влияние на доступ к правосудию. 5. Информирование общественности:
Проводить кампании по информированию общественности, чтобы информировать
граждан об их языковых правах в судебных разбирательствах. 6. Стандартизация
юридической терминологии: Разработка и продвижение стандартизированной
узбекской юридической терминологии для обеспечения единообразия юридических
документов и процедур.
Заключение
Языковая политика Узбекистана в судебных разбирательствах отражает сложное
взаимодействие между усилиями по государственному строительству, защитой прав
меньшинств и практическими реалиями многоязычного общества. Акцент на узбекском
языке как на государственном, хотя и допускает использование других языков при
определенных обстоятельствах, представляет собой попытку сбалансировать эти
конкурирующие интересы. Реализация этой политики сталкивается с рядом проблем,
YOSH OLIMLAR
ILMIY-AMALIY KONFERENSIYASI
in-academy.uz/index.php/yo
82
включая разное знание языков среди юристов, наличие юридических ресурсов на
узбекском языке и предоставление адекватных услуг по письменному и устному
переводу. Эти проблемы имеют серьезные последствия для доступа к правосудию и
защиты прав меньшинств. Поскольку Узбекистан продолжает развивать свою правовую
систему, ему необходимо будет осторожно ориентироваться в этих лингвистических
сложностях.[14] Целью должно быть создание правовой среды, которая будет
способствовать
национальному
единству
посредством
использования
государственного языка, гарантируя при этом, что языковое разнообразие не станет
препятствием для правосудия. Будущие исследования в этой области могут получить
пользу от эмпирических исследований фактического использования языка в судах в
различных регионах Узбекистана, а также опросов юристов и пользователей судов для
оценки воздействия текущей языковой политики. Кроме того, сравнительные
исследования с другими многоязычными юрисдикциями могут предоставить ценную
информацию для разработки политики.
References:
1.
Landau, J. M., & Kellner-Heinkele, B. (2001). Politics of Language in the Ex-Soviet Muslim
States: Azerbayjan, Uzbekistan, Kazakhstan, Kyrgyzstan, Turkmenistan and Tajikistan. Ann
Arbor: University of Michigan Press.
2.
Халид А. (1998). Политика мусульманской культурной реформы: джадидизм в
Центральной Азии. Беркли: Издательство Калифорнийского университета.
3.
Martin, T. (2001). The Affirmative Action Empire: Nations and Nationalism in the Soviet
Union, 1923-1939. Ithaca: Cornell University Press.
4.
Fierman, W. (1995). Problems of language law implementation in Uzbekistan.
Nationalities Papers, 23(3), 573-595.
5.
Конституция Республики Узбекистан. (1992 г., с поправками).
6.
Закон о государственном языке Республики Узбекистан. (1989 г., с поправками).
7.
Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан.
8.
Гражданский процессуальный кодекс Республики Узбекистан.
9.
Закон о судах Республики Узбекистан.
10.
Kirkwood, M. (1991). Glasnost', 'the National Question' and Soviet Language Policy.
Soviet Studies, 43(1), 61-81.
11.
Schlyter, B. N. (2001). Language Policies in Present-Day Central Asia. International
Journal on Multicultural Societies, 3(2), 127-136.
12.
Aminov, K., Jensen, V., Juraev, S., Overland, I., Tyan, D., & Uulu, Y. (2010). Language Use
and Language Policy in Central Asia. Central Asia Regional Data Review, 2(1), 1-29.
13.
In P. Van Els, E. Toprak, & R. Langer (Eds.), Legal Education in Asia: From Imitation to
Innovation (pp. 232-255). Leiden: Brill Nijhoff.
14.
Abdullaev, E. (2016). Uzbekistan between Traditionalism and Westernization: Legal
Education as a Mirror of State and Society.
