543
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
М. В. Яковлев,
доктор политических наук, профессор,
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова
ДАРКНЕТ КАК ПРОБЛЕМА ПРАВА
Аннотация.
В статье ставится цель определить концептуальную призму для
рассмотрения Даркнета и его актуальное значение в измерении права. Делается
вывод о том, что основным фактором трансформации Даркнета стала экспансия
государств и корпораций в интернет-пространстве. Основным результатом ис-
следования является тезис о том, что Даркнет трансформируется в особую со-
циально-техническую систему, находящуюся вне сферы международного и госу-
дарственного права, где все взаимодействия осуществляются только посредством
частных соглашений между клиентами, где на основе криптовалют сформирована
альтернативная мировая платежная система.
Ключевые слова
: Даркнет, Интернет, интеллектуальное право, киберпро-
странство, право, хактивизм, цифровое сопротивление
DARKNET AS A PROBLEM OF THE LAW
Abstract.
The article aims to determine the conceptual prism for the consideration
of the Darknet and its actual significance in the dimension of law. It is concluded that
the main factor in the transformation of the Darknet was the expansion of states and
corporations in the Internet space. The main result of the research is the thesis that
the Darknet is being transformed into a special socio-technical system that is outside
the sphere of international and state law, where all interactions are carried out only
through private agreements between clients, where an alternative world payment system
is formed based on cryptocurrencies.
Keywords:
Darknet, Internet, intellectual law, cyberspace, law, hacktivism, digital
resistance
Введение.
Даркнет («Темная сеть», Dark web) становится все более простор-
ным и вместительным участком кибепространства, где скрытно группируются
и набирают мощь разного рода силы, которые выступают за анонимность, приват-
ность, свободный доступ к общественно значимой информации и противостоят
корпорациям и системам власти, стремящимся к установлению контроля над кон-
тентом и действиями пользователей. В последнее время они попали в поле зре-
ния и отечественных исследователей: по ним на сегодняшний день в базе данных
Elibrary содержится более 160 научных публикации на русском языке [1, 2].
Обзор материалов показывает изрядную неразбериху с определением
Даркнета (его путают с «Глубоким интернетом», ошибочно называют сайтом
и т. д.). Также имеется большое количество заблуждений о структуре и характере
этой сети. При прочтении того, что пишется многими авторами о клиентах и кон-
тенте Даркнета на ум приходит сравнение со средневековыми картами, на которых
население Terra Incognita изображалось в виде кентавров, людей с песьими голо-
544
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
вами и пр. В связи с недостатком точных и достоверных знаний о текущем статусе
Даркнета в политике в статье ставится цель определить концептуальную рамку
для его аналитического рассмотрения и выявить его актуальное место и перспек-
тивы в политической деятельности.
Для достижения цели используется сравнительно-исторический метод, кото-
рый позволяет определить причины и время рождения Даркнета; для общей харак-
теристики его функционирования и для выявления его значения как структурной
единицы делаются контент-анализ его ресурсов и системный анализ; уточняется
понятийно-категориальный аппарат исследования.
Основная часть.
В сугубо технической интерпретации Даркнет – это общее
название для одноранговых (P2P) компьютерных сетей (даркнетов), располагаю-
щих собственными псевдодоменами верхнего уровня (onion, i2p, freenet и др.), до-
ступ в которые возможен (если они, конечно, не полностью изолированы) только
посредством особого программного обеспечения, специальной авторизации, не-
стандартных протоколов и портов [22].
Как следует из приведенного определения, Даркнет имеет две специфики.
Во-первых, его узлы равны друг другу, каждый из них одновременно может яв-
ляться и клиентом, и сервером, при этом выделенные серверы часто отсутствуют.
Во-вторых, его сетевой протокол основан на многократном независимом шифро-
вании и маршрутизации по нескольким случайно выбранным узлам (прокси-сер-
верам), что позволяет скрыть («затемнить») личность пользователей, местопо-
ложение узлов и контента, в отличие от Видимой сети. Именно так выстроена
архитектура анонимной прокси-сети с анонимизированным соединением Tor.
Другими наиболее известными примерами являются I2P (проект «Невидимый
Интернет») и Freenet. Эти аппаратно-программные конфигурации располагаются
в третьем секторе Всемирной сети (как TOR), после Видимой сети (Surface
web –
часть, контент которой находится в общем доступе и обрабатывается поисковыми
машинами) и Глубокой сети (Deep
web – сегмент, содержание которого закрыто
и не индексируется поисковиками) [18, 21], или поверх Всемирной сети (как I2P).
Хотя некоторые авторы полагают, что Даркнет входит в состав Глубокой сети, од-
нако, это не совсем верно, т.к. для подключения к Глубокой сети не требуются
специальные программные средства, чего нельзя сказать о Даркнете.
Таким образом, предикат «Темная», который напугал общественность и ми-
стифицировал эту сеть (точнее, группу сетей под общим названием), на повер-
ку оказывается не определением правового статуса ее информационного содер-
жания и клиентов, а является метафорической технической характеристикой ее
специфики.
В одной из первопроходческих работ по Даркнету определяются три базовых
положения его функционирования: доступность любого объекта для широкого
распространения, возможность свободного копирования любого объекта, высоко-
скоростное соединение [17]. Очевидно, что речь здесь идет о файлообменниках,
отделенных от сетей общего доступа. Действительно, даркнеты был задуманы
и построены именно таковыми в 1970-е гг. Столь же узкие и простые задачи они
выполняли на протяжении 1980-х и начала 1990-х гг. – в период бурного самораз-
545
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
вития Интернета, архитектуру которого создавали, главным образом, независимые
добровольцы-программисты и продвинутые пользователи, руководствовавшиеся
принципами свободы, открытого исходного кода, бескорыстного обмена знания-
ми, технического совершенствования для общественного прогресса, что обстоя-
тельно описано в литературе [8. С. 22–50].
С начала 2000-х гг. значение Даркнета начинает меняться. Причину этого
можно определить с помощью сравнительно-исторического метода, который де-
монстрирует связь между трансформацией Даркнета (увеличением его политиче-
ского потенциала) и расширением государственного и корпоративного контроля
и слежки в Видимой сети. Так, по мере роста интернет-экспансии государства
и корпораций, даркнеты превращаются в наполненные разнообразными ресурса-
ми полностью зашифрованные участки киберпространства, функционирующие
на основе полной конфиденциальности. Сравнительно-исторический метод по-
могает определить время полноценного вхождения Даркнета в социально-поли-
тическую реальность и сферу права – около 2010 г. Точная дата обсуждается, од-
нако, именно в 2010 г. активисты «Арабской весны» начали массово и постоянно
использовать TOR для общения по социально значимым вопросам, протестной
самоорганизации, безопасного информирования с целью содействовать демокра-
тизации и увеличению степени влияния общественности на консолидированные
автократии. К 2012 гг. на мировой арене в качестве самостоятельного актора проч-
но утвердилось использующее Даркнет международное движение хакеров-акти-
вистов, которое включает оформившиеся в конце 1990-х гг. группы социально ак-
тивных хакеров. В 2013 г. интерес к Даркнету резко возрос в связи с разоблачением
Э. Сноуденом массовой слежки за гражданами, ведущейся системами власти: ин-
формация об американской системе шпионажа PRISM была передана в редакции
The
Guardian и Washington
Post через TOR (последний, кстати, проектировался
при весомой финансовой помощи правительства США).
Итак, давление государств, естественным образом стремящихся к поддержа-
нию своих систем власти и доминирования в киберпространстве (в первую очередь,
в национальных доменных зонах), а также наступление корпораций под знаменем
защиты авторских и прочих прав (в т.ч. права на копирование) на привыкшее мыс-
лить себя свободным и независимым интернет-сообщество породила в послед-
нем сильное недовольство, быстро переросшее в сопротивление. В соответствии
с общественным запросом инфраструктура и база даркнетов стремительно эво-
люционировали, они на очень высоком уровне начали предоставлять собствен-
ную DNS (систему доменных имен) для конфиденциального размещения контента
и создания зеркал сайтов. Так, в I2P появились возможности расположить любые
интернет-службы (чаты, блоги, форумы, IP-телефония, IP-телевидение, электрон-
ная почта, файловый хостинг, потоковые сервисы и др.), создать платформу (от-
крытую или приватную), построить другие одноранговые сети (файлообменники
BitTorrent, eDonkey и др.). В свою очередь TOR позволил анонимно посещать сай-
ты, в т.ч. заблокированные, вести блоги, обмениваться данными в Видимой сети,
а его скрытый функционал дал возможность, как и в I2P, создавать собственные
интернет-ресурсы, сохраняя в тайне их местоположение и их владельцев. На его
546
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
базе сегодня работают Electronic Frontier Foundation (Фонд электронных рубе-
жей – американская некоммерческая организация по защите прав пользователей
в Интернете), Strongbox (служба приема компромата издания The
New
Yorker),
MafiaLeaks (база данных об итальянской мафии), Indymedia (информационная
сеть альтерглобалистов), ProPublica (сайт независимой журналистики расследо-
ваний) и др.
Отдельно стоит отметить форумы наподобие DWF, Raid, Dread, Nulled, 4chan,
служащие площадками для социально активных пользователей и хактивистов.
В наши дни общественное значение Даркнета повышается, он становится все
более значительным феноменом социальной реальности. Одним из важнейших
факторов развития Даркнета как действительно важного социально-политическо-
го явления является хождение криптовалюты на его просторах. Последняя пред-
стает одной из наиболее существенных перспективных угроз для современного
государства, чье могущество и суверенитет во многом держится на монопольном
праве денежной эмиссии.
Контент-анализ сайтов современного Даркнета позволяет опровергнуть ши-
роко распространенное мнение о его преимущественно криминальной направлен-
ности. Исследования определенно указывают, что темы оружия, наркотиков, ком-
пьютерных взломов не являются определяющими и первостепенными в Даркнете.
Например, рассмотрение 13 600 страниц в TOR показало, что 52% контента мож-
но классифицировать как легальный согласно законодательствам Великобритании
и США. Удельный вес сайтов, на которых продаются наркотики и оружие, соста-
вили, соответственно, 4 % и 0,3 %. Около трети ресурсов – это сервисы по обмену
файлами. Содержание другой трети сайтов – это данные, изъятые из закрытых
баз. 12 % сайтов связаны с финансовыми махинациями. Другое исследование де-
монстрирует в общих чертах схожие результаты. Из генеральной совокупности
проанализированных 2723 сайтов сети TOR 43 % оказались законными, среди
оставшихся 15 % связаны с наркотиками, 12 % – с финансами, 7 % – с прочи-
ми нарушениями, 1,5 % – с оружием [23, 24]. Хотя две этих работы различаются
и по объему генеральной совокупности (в первой рассматриваются все найденные
и функционирующие интернет-страницы, во второй – лишь часть сайтов), и по
поставленным задачам, однако, обе они рассеивают предрассудки и позволяют за-
ключить о том, что Даркнет нисколько не является криминальным кибер-гетто.
Аналитическое рассмотрение Даркнета в политическом измерении требует
особой концептуальной призмы. Ряд базовых аспектов теоретического исследова-
ния политического измерения Даркнета заложили М. Кастельс и некоторые дру-
гие авторы, которые сформулировали несколько основоположений о власти и кон-
трвласти в сетевом обществе. Во-первых, современные конфликты представляют
собой борьбу среди связанных сетью акторов, привлекающих и мобилизующих
сторонников с помощью мультимедийного общения. Во-вторых, изменение доми-
нирования власти и сопротивления этому доминированию в современных услови-
ях основаны на «сетевой конструкции и сетевых стратегиях нападения и защиты».
В-третьих, сопротивление власти осуществляется посредством аналогичных ме-
ханизмов, что и установление самой власти в сети, а именно при помощи «про-
547
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
граммы сетей» (точнее, путем введения новых команд и новых кодов) и «переклю-
чения между сетями». При этом наиболее радикальная стратегия предполагает
полную замену основополагающих принципов сети («ядра программного кода»)
[7. С. 66–68].
Р. Гель предложил оригинальную и применимую к Даркнету (и вообще ко
всем политическим институтам и процессам в Сети) трактовку власти как систему
наблюдения, слежения, алгоритмического регулирования и ограничения архитек-
туры [20].
Дж. Аркилла и Д. Ронфельдт ввели в оборот концепт ноополитика, который
обозначает стратегию, охватывающую киберпространство и все информационные
системы (включая медиа) [15], направленную на установление и/или поддержание
гегемонии.
Применение этих положений для обобщения эмпирических фактов, связан-
ных с функционированием Даркнета, позволяет прийти к следующим результатам.
Длительное время (1980–1990-е гг.) Интернет создавался добровольца-
ми-программистами и продвинутыми пользователями как свободная среда тех-
нико-технологических новаций и творческого обмена данными без ограничений,
надзора, принуждения. Вторжение государств и корпораций в эту среду, установ-
ление ими слежки и контроля вызвало недовольство среди большого числа тех,
кто непосредственно участвовал в ее формировании в соответствии со своими
интересами и ценностями. Дальнейшее введение ограничений и давление на ин-
тернет-сообщество усилило это недовольство и породило сопротивление, кото-
рое в силу своей интенсивности обрело политическую окраску. Вспомним, что
согласно К. Шмитту политическое возникает в случае конфликтного разделения
на группы «друг/враг» и выраженного острого противостояния по какому-либо
общественно значимому вопросу [12. С. 301, 305, 312]. Впоследствии связанные
сетью несогласные объединились в «цифровое сопротивление» и ушли в совре-
менное подполье – Даркнет. В ходе их противостояния с государством как си-
стемой власти и доминирования (и состоящими в союзе с ним корпорациями,
извлекающими прибыль из монопольного производства и распространения ин-
формацинно-технологической и медиапродукции) сформировались сетевые груп-
пы наподобие Anonymous и LulzSec, использующие базу и средства Даркнета для
реализации сетевой защиты и продвижения своих интересов. Со стороны государ-
ства последовали ответы в виде преследований хакеров-активистов, блокировок
ресурсов, замедлений трафика, построении мощных файрволов, ограничивающих
нормативных правовых актов и т.п. Одновременно с этим государства в рамках
ноополитики начали мощную информационную кампанию, в которой под лозун-
гом борьбы за безопасность осуществляется постепенная смена основополагаю-
щих принципов Сети, а именно – замещение некогда преобладающих установок
на добровольность, бескорыстное участие, свободный доступ к общественно цен-
ной и значимой информации (включая научные тексты, произведения литературы,
музыки, живописи и пр.), открытый исходный код и т.д. ориентацией на аутенти-
фикацию, шифрование, платный доступ к контенту. Эту пропагандистскую кампа-
нию активно поддержали корпорации (медиаконгломераты).
548
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
Заключение.
На основе изложенного можно заключить, что первопричиной
политизации и трансформации Даркнета стала естественная устремленность го-
сударств к суверенному контролю над киберпространством, а также желание кор-
пораций сохранить и защитить источник доходов (от копирайта и т. п.). Экспансия
систем власти и доминирования в Интернете обусловила реакцию его пользова-
телей, придерживающихся установок на конфиденциальность, свободный доступ,
открытость социально значимых данных и исходного кода, побудила программи-
стов к созданию собственного «цифрового бастиона» в виде Даркнета, а также ини-
циировала «цифровое сопротивление» хактивистов и сочувствующих. Побочным
эффектом этого процесса стало внедрение в Даркнет криминального элемента.
Вряд ли будет преувеличением утверждение о том, в настоящее время в рам-
ках Даркнета последовательно выстраивается порядок, в котором государство
и корпорации не играют заметной роли (что их весьма беспокоит, т.к. подрывает
суверенитет первых и угрожает монопольному положению вторых в деле извле-
чения прибыли из информационной деятельности). Возможно, мы наблюдаем за
становлением абсолютно новой социальной технической системы, находящейся
вне сферы международного и государственного права, где все взаимодействия
осуществляются только посредством частных соглашений между клиентами, где
на основе криптовалют сформирована альтернативная мировая платежная систе-
ма, где пользователи пребывают не в гражданском состоянии, а в естественном.
С одной стороны, развитие Даркнета является серьезным вызовом для со-
временных систем власти (особенно автократических) и корпораций, подрываю-
щим их суверенитет и монопольное положение. При этом следует помнить, что
сами государства используют Даркнет для ведения кибервойн. С другой стороны,
Даркнет позволяет пользователями и заинтересованным группам действовать сво-
бодно, независимо, конфиденциально, участвовать в общественно-политических
переговорах и массовых собраниях даже в тех случаях, когда таковые, фактиче-
ски, запрещены.
Сейчас становится все более ясной траектория развития Даркнета как интен-
сивно формирующейся независимой международной среды для тайного и приват-
ного общения по имеющим государственную и политическую важность вопро-
сам. На его базе не только наращивается потенциал сопротивления государствам
и корпорациям, но и в будущем может наметиться своеобразная (виртуальная)
альтернатива им. И в этом заключается основная проблема для действующей си-
стемы права.
Список литературы
1. Александров А. Г., Сафронов А. А. Использование сети Даркнет при под-
готовке и совершении преступлений // Вестник Санкт-Петербургского универси-
тета МВД России. 2021. № 1. С. 156–160.
2. Арчаков В. Ю., Баньковский А. Л., Зенченко Е. В. Даркнет в контексте ри-
сков национальной безопасности // Право.by. 2021. № 6. С. 5–10.
3. Бартлетт Дж. Подпольный интернет: темная сторона мировой паутины.
М.: Эксмо. 2017. 352 с.
549
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
4. Билтон Н. Киберпреступник № 1. История создателя подпольной сетевой
империи. М.: Эксмо, 2017. 447 с.
5. Бронников И. А. Самоорганизация граждан в эпоху цифровых комму-
никаций // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право.
2020. Т. 13, № 2. С. 269–285.
6. Жмуров Д. В. Даркнет как ускользающая сфера правового регулирования
// Сибирские уголовно-процессуальные и криминалистические чтения. 2020. № 1.
С. 89–98.
7. Кастельс М. Власть коммуникации. М.: Изд. Дом Высшей школы экономи-
ки, 2016. 564 с.
8. Кастельс М. Галактика Интернет: Размышление об Интернете, бизнесе
и обществе. Екатеринбург: У-фактория, 2004. 328 с.
9. Пучков О. А. Мотивация действий хакеров в современной цифровой среде:
междисциплинарный подход // Проблемы современного педагогического образо-
вания. 2020. № 67–3. С. 306–309.
10. Тормошева В. С. Политическая активность аудитории Постмодерна: ком-
муникативный аспект // Via in Tempore. История. Политология. 2020. Т. 47. № 3.
С. 647–657.
11. Чернышев Р. С., Рашкован А.А. Киберпространство – новая сфера воен-
ных действий в международных отношениях // Этносоциум и межнациональная
культура. 2021. № 3. С. 134–159.
12. Шмитт К. Понятие политического. СПб.: Наука, 2016. 568 с.
13. Acar H., Pekcandanoglu M. Analysis of Russia’s cyber security and cyber
espionage policies // Turkish journal of Russian studies. 2020. № 3. Pр. 167–189.
14. Anjum A., Kaur Ch., Kondapalli S., Hussain M. A Mysterious and Darkside of
The Darknet: A Qualitative Study // Webology. 2021. 18 (4). Pр. 285–294.
15. Arquilla J., Ronfeldt D. The Emergence of Noopolitik. Toward An American
Information Strategy. RAND Corporarion, 1999. 102 p.
16. Bachrach P., Baratz M. S. The two faces of power // American political science
review. 1962. № 56. Pp. 947–952.
17. Biddle P., England P., Peinado M., Willman B. The Darknet and the Future of
Content Distribution // Microsoft Corporation. The Wyndham City Center Washington
DC: ACM Workshop on Digital Rights Management, 2002.
18. Devine J., Egger-Sider F. Beyond Google: The invisible web in the academic
library // The Journal of Academic Librarianship. 2021. № 30 (4). Pp. 265–269.
19. Gayard L. Darknet: Geopolitics and Uses. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons,
2018. 158 p.
20. Gehl R. W. Power/Freedom on the Dark Web: A Digital Ethnography of the
Dark Web Social Network // New Media and Society. 2016. – 18(7). Pp. 1219–1235.
21. Нamilton N. The Mechanics of a Deep Net Metasearch Engine // Proceedings
of the IADIS International Conference on e-Society. – 2019–2020. Pp. 1034–1036.
22. Mansfield-Devine S. Darknets // Computer Fraud & Security. 2009.
№ 12. Pp. 4–6.
550
Цифровые технологии в системе публично-правовых (государственно-правовых) отношений
23. Moore D., Rid T. Cryptopolitik and the Darknet // Survival. 2016. № 57
(1). Pp. 7–38.
24. Tzanetakis M. The Darknet’s anonymity dilemma // Encore 2017. The Annual
Magazine on Internet and Society Research. Pp. 118–125.
25. Wood J. The Darknet: A Digital Copyright Revolution // XVI Rich. J.L. & Tech.
14 (2010). URL: http://jolt.richmond.edu/v16i4/article14.pdf (accessed: 11.04.2022).
26. Zakariye M. O., Jamaluddin I. An Overview of Darknet, Rise and Challenges
and Its Assumptions // International Journal of Computer Science and Information
Technology. 2020. Vol. 8, Issue 3. Pр. 110–116.
