340
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Директив 2005/60/EC и 2006/48/EC и об отмене Директивы 2000/46/EC. URL:
https://base.garant.ru/71312234/ (дата обращения: 27.07.2022).
12. Рекомендация Международного союза электросвязи МСЭ-Т Y.2069. Серия Y:
Глобальная информационная инфраструктура, аспекты межсетевого протокола
и сети последующих поколений. Сети последующих поколений
–
структура и функ-
циональные модели архитектуры. Термины и определения для интернета вещей.
URL: https://www.itu.int/rec/dologin_pub.asp?lang=f&id=T-REC-Y.2069–201207-I!!
PDF-R&type=items (дата обращения: 27.07.2022).
В. М. Шумилов,
доктор юридических наук, профессор,
Всероссийская академия внешней торговли
Министерства экономического развития России
МЕЖДУНАРОДНОЕ ЦИФРОВОЕ ПРАВО КАК ОТРАСЛЬ
МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
Аннотация.
Цель статьи
–
донести авторский взгляд на появление и разви-
тие в международной системе относительно новой правовой реальности
–
меж-
дународного цифрового права. Раскрывается вопрос о качественном состоянии
данного нормативного блока, о его предмете и месте в системе международного
права. Обращено внимание на терминологическую проблему и на соотношение
международного права и национальных правовых систем в том, что касается де-
ятельности в электронном пространстве как частных лиц, так и самих государств
и международных организаций. Делается вывод о том, что «международное циф-
ровое право» такая же реальность, как и регулируемое им транснациональное
электронное пространство, только право, как это часто бывает, отстает от нужд
регулирования. Международное цифровое право
–
это еще только формирующая-
ся отрасль международного права.
Ключевые слова
: цифровое право, международное цифровое право, между-
народное право, внутреннее (национальное) право, отрасль международного пра-
ва, международная система, трансформация международной системы
INTERNATIONAL DIGITAL LAW AS A BRANCH
OF INTERNATIONAL LAW
Abstract.
The purpose of the article is to convey the author’s view on the emergence
and development of a relatively new legal reality in the international system: “international
digital law”. The question of the quality of this normative block, its subject and place in the
system of international law is revealed. Attention is drawn to the terminological problem
and the correlation of international law and national legal systems in terms of the activities
in the electronic space of both individuals and states or international organizations. It is
concluded that “international digital law” is the same reality as the transnational electronic
space regulated by it, only law, as it often happens, lags behind the needs of regulation.
International digital law is still an emerging branch of international law.
341
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
Keywords
: Digital law, International digital law, International law, Domestic
(national) law, Branch of international law, International system, Transformation of the
international system
Термин «международное цифровое право» в российской международно-пра-
вовой литературе и в официальных нормативных актах пока не встречается. Нет
его и в международных договорах, в актах международных организаций, в научных
работах зарубежных юристов-международников.
В то же время термин «цифровое право» применительно к внутренним систе-
мам права разных государств фигурирует довольно часто. При этом российскими
и зарубежными авторами используется как сам этот термин, так и заменяющие его
или близкие к нему понятия: «компьютерное право», «киберправо», «электрон-
ное право», «интернет-право», «информационное право», «сетевое право» и др.
[2. С. 110–111]. В правовых науках государств идут научные споры о том, сложились
ли уже в национальном праве соответствующие отрасли права и законодательства,
могут ли они появиться в принципе и как они могли бы называться.
У этих понятий есть общие черты: все они отражают явление электронного
пространства и деятельности в нем при посредстве специальных технологий. Речь
идет о некоем искусственном
–
транснациональном
–
пространстве, созданном че-
ловеком, и действуют в нем (взаимодействуют или противостоят друг другу) как
частные лица, так и государства, международные организации.
Важно, что к созданию и развитию электронной сферы во всей ее полноте
и сложности причастны транснациональные корпорации, прежде всего, США и дру-
гих технологичных стран. Другими словами, цифровое пространство
–
это некая
транснациональная среда, которая создана и живет преимущественно по правилам,
определяемым частными субъектами-операторами. При этом цифровые технологии
вполне могут быть использованы как «оружие», как средство «агрессии».
Вокруг управления глобальным Интернетом идет борьба государственных инте-
ресов. Под давлением незападных государств инфраструктура управления Интернетом
понемногу видоизменяется: в США в свое время была создана Корпорация по при-
своению имен и адресов в Интернете (ICANN); какие-то мероприятия проводятся
под эгидой ООН (Всемирная встреча по вопросам информационного общества
в 2003–2005 гг., с принятием Декларации и Принципов). Противоречие между
частным и глобальным статусом интернет-пространства и интересами большинства
государств, включая Россию, налицо. Россия выступает за то, чтобы стандарты
управления Интернетом разрабатывались и внедрялись на базе Международного
союза электросвязи, но пока проблема не решается.
Быстрорастущие электронные пространства и компьютерные сети в госу-
дарствах, усложнение и конфликтность отношений, связанных с этим, привели
к тому, что в национальных правовых системах появились необходимые нормы
для регулирования таких отношений
–
были приняты новые законы или дополнены
действующие; стали оформляться целые нормативно-правовые институты.
На примере появления и развития институтов, касающихся развития интер-
нет-технологий (кибертехнологий, информационных или сетевых технологий
–
342
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
названия часто разнятся), прослеживается закономерность, характерная для всего
международного права и/или отдельных его институтов и отраслей. Закономерность
заключается в том, что сначала новые, усложняющиеся отношения регулируются
внутри соответствующих государств посредством национальных правовых актов,
потом происходит
интернационализация
новых отношений и связанных с ними про-
блем
–
и государства вынуждены договариваться о том, как регулировать подобные
отношения за пределами национальных границ, как сообща решать возникающие
проблемы, а для этого заключают необходимые международные договоры или фор-
мируют международные обычаи. Именно эти процессы наблюдаются в настоящее
время в цифровой сфере.
В первую очередь под правовое регулирование внутри государств попали
наиболее сложные и важные для власти и общества отношения: цифровые права
человека; проблематика связи и информационная безопасность; защита потребителя
в цифровой сфере услуг; вопросы интеллектуальной собственности, электронные
договоры и электронные подписи, интернет-платежи и налоговая сфера
–
все они
нашли отражение в специальных законах, в гражданском, уголовном, администра-
тивном и иных отраслях законодательства [5. С. 3–13]. К этому предмету регули-
рования сегодня добавились или добавляются: интернет вещей, искусственный
интеллект, криптовалюты. Цифровая сфера охватывает всю повседневную жизнь:
спорт, здравоохранение, образование, транспорт, торговлю, прочие сектора эконо-
мики и т. п. Формирующиеся или уже созданные цифровые институты права по
факту обслуживают многие другие
–
традиционные
–
отрасли внутреннего права.
Разнородное национальное законодательство и разброс государственных ин-
тересов у разных стран объективно породили необходимость в международно-пра-
вовом регулировании тех аспектов деятельности в электронном пространстве, по
которым можно договориться. На наших глазах родились и рождаются многосто-
ронние международные договоры. Следует обратить внимание, что большинство
нормативных актов по регулированию цифровой среды инициируется в рамках
законодательства США и других западных стран; затем часть вопросов выносится
этими странами в международные договоры или в мягкое право [4. С. 9–20]. Мягкое
право дает толчок для смены метода регулирования
–
перевода его на международ-
но-правовой уровень.
Кардинальный вопрос, потребовавший ясности: как электронное пространство,
порожденное и развивающееся под эгидой транснациональных корпораций, с его «сво-
бодой», совмещается с принципом государственного суверенитета. Информационные
корпорации выступали за максимальную свободу Интернета, против любого вмеша-
тельства государства, однако государства в конце концов приступили к регулированию
данного транснационального пространства и контролю за ним.
Одним из важнейших принципов стал закрепленный сначала во внутреннем
праве, а потом в международных актах принцип цифрового суверенитета государства.
В силу этого принципа, например, Россия на законодательном уровне формирует
свою юрисдикцию в электронной сфере и в ее рамках, в частности, требует хранить
цифровые персональные данные на территории России, натыкаясь на противодей-
ствие господствующих информационных корпораций.
343
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
На примере защиты персональных данных хорошо прослеживается законо-
мерность становления национальных и международно-правовых институтов в элек-
тронной сфере в целом в контексте цифрового суверенитета. Первые национальные
законы в этой сфере стали появляться в 80-х гг. ХХ в. В ряде случаев данная про-
блематика переместилась в органы международных организаций регионального
уровня, например в Совет Европы; в его рамках в 1981 г. была подписана Конвенция
№ 108 о защите персональных данных физических лиц (Россия присоединилась
в 2001 г.). На основе концептуальных положений Конвенции в России был принят
Закон «О персональных данных» (2006). Таким образом, международный нор-
мативный акт выступил инструментом рецепции правовых норм и унификации
национального законодательства.
Проблема унификации внутреннего права в цифровом пространстве по-преж-
нему остается острой. Даже в рамках Евразийского экономического союза (ЕАЭС)
действуют свои правила, касающиеся защиты персональных данных: национальное
законодательство государств
–
членов ЕАЭС разобщено, не унифицировано.
Из огромного набора вопросов, касающихся цифровой сферы и находящихся
под регулированием средствами национального законодательства, лишь малая часть
передана под международно-правовое регулирование. Многосторонние междуна-
родные договоры, на регулирование которых вынесена цифровая проблематика,
сравнительно немногочисленны. Сюда можно добавить «старые» универсальные
договоры, касающиеся радиовещания, телевидения, связи, компьютерной инфор-
мации и т. п. [3].
Следует учесть и общепринятые принципы международного права: они также
задействованы в регулирование отношений в международной информационной
системе
–
в глобальном информационном обществе [1. С. 261–268].
Определенная компетенция относительно вопросов цифровой проблематики
имеется у некоторых
–
многих
–
международных организаций: ООН, ЮНЕСКО,
ВОИС, ВТО, ЮНСИТРАЛ, ОБСЕ, ОЭСР и др. В рамках ВОИС, например, осу-
ществляется управление двумя десятками соглашений, связанных с авторским
и патентным правом, статусом фонограмм, компьютерных программ и т. д. В рамках
ЕС принимаются соответствующие директивы: Директива ЕС 2018/1673 о борьбе
с отмыванием денег и т. п. Борьбой с использованием в преступных целях цифровых
технологий на международном уровне озабочены и разнообразные параорганизации:
Группа-7, БРИКС и другие,
–
принимающие рекомендательные и декларативные
акты. Группа-7, например, приняла Декларацию об ответственном поведении госу-
дарств в киберпространстве (2017); на совещании министров иностранных дел Г-7
было принято «Динарское заявление об инициативе за нормы в киберпространстве»
(2019). Многие акты, касающиеся цифровой сферы, принимаются на разного рода
частных конференциях: так, известные и авторитетные «Азиломарские принципы»
были приняты в США на международной конференции разработчиков программ
искусственного интеллекта (2017). Подобного рода акты не являются правовыми, но
оказывают постепенное воздействие на международное правосознание, благодаря
которому впоследствии формулируются и продвигаются нормы национального или
международного права.
344
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
В рамках Комиссии ООН по праву международной торговли
–
ЮНСИТРАЛ
–
приняты Типовые законы: об электронной торговле (1996); об электронных под-
писях (2001). В рамках СНГ принят «Модельный закон об основах регулирования
Интернета» (2011). Эти факты показывают пример еще одного правового инстру-
мента регулирования цифровой среды: через разработанные типовые законы для
внутренних правовых систем государств происходит постепенная унификация
национальных законодательств в том или ином вопросе.
Какая-то часть международных договоров заключена на региональном уровне
(в том числе в привязке к отдельным интеграционным объединениям и междуна-
родным организациям). Обзор таких договоров показывает, что инструментарий
международного права пока задействован несущественно и значительно отстает
от реальных проблем, разрешение которых назрело [6. С. 1–5]. Государства просто
не в состоянии договориться по многим проблемам.
По этой причине ряд других интернационализированных аспектов суще-
ствования электронного пространства регулируется не международными дого-
ворами, а актами мягкого права, и таких актов
–
великое множество. На универ-
сальном уровне, в рамках ООН, регулярно принимаются резолюции Генеральной
Ассамблеи. ЮНЕСКО приняла Хартию о сохранении цифрового наследия (2003):
цифровое наследие рассматривается как «общее наследие человечества». Акты
неправового, но нормативного характера регулярно принимаются разного рода
неправительственными организациями и предпринимательскими ассоциациями.
Итак, под предметом/объектом «международного цифрового права» в широком
смысле можно понимать деятельность субъектов международного права
–
государств,
международных организаций
–
в электронном пространстве и регулируемое ими
содержание этого пространства.
С одной стороны, «международное цифровое право» вполне можно считать
на перспективу отраслью международного права; очевидны общественная значи-
мость, интерес государств, предметное единство для регулирования; качественное
своеобразие нормативного блока, его целостность и практическая значимость.
Выделение такой отрасли в системе международного права отвечает интересам
сообщества государств. Имеющиеся на этот счет нормы и принципы вполне согла-
сованы между собой, существуют, действуют и развиваются системно; некоторые
из них приобрели или приобретают качество jus cogens и erga omnes. При этом
формирующаяся отрасль включает в себя ряд международно-правовых институтов,
некоторые из них носят комплексный характер.
С другой стороны, на сегодняшний день данный нормативный блок не вполне
удовлетворяет некоторым критериям, необходимым для выделения в системе меж-
дународного права полноценной отрасли. Если объект регулирования посредством
«международного цифрового права» в реальности так или иначе потенциально
просматривается (это отношения между государствами и/или международными
организациями в транснациональном электронном пространстве), то набор факти-
чески регулируемых отношений достаточно узок; нет необходимой содержательной
полноты; недостает источников международного права.
В термине «международное цифровое право» слово «цифровое» является
наиболее объемлющим, всеохватным применительно к описываемой сфере отно-
345
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
шений и понятным, удобным на практике. Термин «международное информаци-
онное право» (или аналогичные) представляется недостаточным по предметному
наполнению.
Нормы и принципы международного цифрового права сосредоточены пока
на нескольких наиболее актуальных вопросах: права человека в электронной сре-
де; управление глобальным интернетом; цифровой суверенитет государства со
всеми вытекающими из этого аспектами; цифровая безопасность; сотрудничество
государств в разрешении проблем, унификации национальных законодательств
и в международно-правовом регулировании деятельности частных субъектов и самих
государств (международных организаций) в транснациональном цифровом про-
странстве
–
применительно ко всем сторонам жизни человека и общества. Наиболее
острой проблемой является, судя по принимаемым международным актам, борьба
с международной киберпреступностью.
Следует также видеть, что основным регулятором глобального цифрового про-
странства остаются нормы, которые созданы интернет-корпорациями и подобными
структурами,
–
нормы, составляющие
транснациональное право
. Данный инструмен-
тарий поддерживается со стороны внутреннего права США, западных стран и соот-
ветствующих организаций, в том числе актами мягкого права. Транснациональное
цифровое право предполагает, что Интернет должен оставаться максимально сво-
бодным и анонимным, а контроль государств за ним
–
минимальным (Декларация
Совета Европы 2003 г. о свободе обмена информацией в Интернете). Понятно, что
подобный статус цифрового пространства ведет к злоупотреблениям, управляемому
использованию Интернета во вред отдельным государствам, для вмешательства во
внутренние дела и часто к настоящей информационной агрессии. Все это встре-
чает противодействие со стороны суверенных государств: они внедряют системы
лицензирования, блокирования интернет-сайтов и т. п.; принимают необходимые
законы и заключают многосторонние и двусторонние международные договоры.
В целом роль государственного регулирования в цифровой среде
–
средствами
внутреннего и международного права
–
увеличивается. Общественное сознание
и международное правосознание поддерживают эту тенденцию.
Вместе с тем развитие международного цифрового права вступает в новый этап
–
одновременно со всей международной системой и системой международного права
в целом. В 2014–2022 гг. произошла коренная перестройка мироустройства: миропорядок
окончательно разделился как минимум на две части
–
Запад и «не-Запад»
–
и стал по-
степенно превращаться в многополярный. В условиях нарастающей экзистенциальной
угрозы существованию России Президент В. В. Путин в феврале 2022 г. отдал приказ
о проведении Специальной военной операции по демилитаризации и денацификации
Украины, превращенной западными странами в антироссийский военно-политический
центр
–
«Анти-Россию». Позднее президент констатировал: формирование много-
полярного мироустройства началось. Это означает, что в прежнем виде глобальная
международная система не останется; глобализация и пути ее продвижения меняются.
Наряду с реалиями международных отношений меняются и надстроечные явления:
правовые системы государств, вся система международного права.
Будущий миропорядок будет представлять собой конгломерат двух или более
геополитических полюсов силы, опирающихся на «свои» цивилизационные ценно-
346
Цифровые технологии в системе международно-правовых отношений
сти и интеграционные объединения. Одним из «полюсов» останется Запад; другим
автономным цивилизационным пространством является Россия с дружественными
странами. На самостоятельную роль «полюса» в сообществе цивилизаций претен-
дуют Китай и некоторые другие крупные государства. Каждый формирующийся
(и сформированный) «полюс» будет укреплять отношения внутри него с точки
зрения как институциональной, так и нормативной составляющих. Фрагментация
системы международного права усилится; соответствующие группы государств
будут создавать международно-правовые институты, которые будут учитывать их
цивилизационные особенности и геостратегические интересы. Равным образом это
будет отражаться в развитии нормативных блоков, касающихся международно-пра-
вового регулирования цифрового пространства. Вместе с тем нормы и принципы
международного цифрового права, которые уже существуют и имеют универсаль-
ный характер, останутся в качестве фундаментальной базы всей растущей отрасли;
они будут связывать различающиеся нормативные блоки разных полюсов в нечто
общее
–
в международное цифровое право (уже с другой его системой).
Помимо норм и принципов международного права, в регулировании глобаль-
ной цифровой среды, как показано выше, участвуют: транснациональное право,
национальное право, мягкое право, нормы международной морали, международное
правосознание. В новых условиях роль каждого фактора изменится
–
по крайней
мере в незападном полюсе (или полюсах). Зона транснационального права будет
сокращаться. Воздействие национального права и международно-правового инстру-
ментария будет возрастать. При этом многосторонние международные договоры
во все большей степени будут нацелены на унификацию национальных законов
–
с особенностями, присущими каждому полюсу. Отставание международного права
от реалий международных цифровых отношений будет сохраняться, и это объек-
тивное обстоятельство.
В качестве вывода из всего изложенного можно заключить, что международное
цифровое право как отрасль международного права еще только формируется, но
оно, безусловно, займет свое место в системе других отраслей.
Список литературы
1. Данельян А. А. Международно-правовое регулирование киберпространства
// Образование и право. 2020. № 1. С. 261–268.
2. Мажорина М. В. Цифровые платформы и международное частное право, или
Есть ли будущее у киберправа? // Lex russica. 2019. № 2 (147). С. 107–120.
3. Насер А. А. Международное информационное право. 2020. URL: https://be5.
biz/pravo/m026/20.html (дата обращения: 02.09.2022).
4. Печегин Д. А. Правовые механизмы защиты цифрового суверенитета государ-
ства: сравнительно-правовой аспект. // Российский журнал правовых исследований.
ИЗиСП. 2022. Т. 9, № 2. С. 9–20.
5. Рожкова М. А. Является ли цифровой право отраслью права и нужно ли
ожидать появления Цифрового кодекса? // Хозяйство и право. 2020. № 4. С. 3–13.
6. Abid A. Adonis. International Law on Cyber Security in the Age of Digital
Sovereignty // E-International Relations. 2020. Pp. 1–5.
