2025
SENTABR
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 9
29
РЕЛИГИОЗНЫЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ В ЭВОЛЮЦИИ
МИГРАЦИОННОГО ПРАВА
Расилов Сергей Саяф oглы
Самостоятельный соискатель, Ташкентский государственный юридический университет,
Ташкент, Республика Узбекистан
ORCID 0000-0002-0291-0409,
https://doi.org/10.5281/zenodo.17099168
Аннотация. В исследовании анализируются религиозные и исторические аспекты
формирования миграционного права как комплексного правового института. Показано,
что античные категории статуса чужеземцев, институт убежища в каноническом
праве, иудейские предписания о защите «пришельца», а также исламская концепция
«мустамин» стали ценностной основой последующей универсализации международных
стандартов. Особое внимание уделяется переходу от религиозно-этических к секулярным
формам регулирования в период раннего модерна и кодификации норм в XX веке (Конвенция
о статусе беженцев 1951 г., Протокол 1967 г., принцип non-refoulement). Современное
развитие миграционного права рассматривается сквозь призму конфликта между
гуманистическими ценностями и государственным суверенитетом. Кроме того,
сопоставлены позиции Н.Н. Зинченко, И.А. Умновой-Конюховой и С. Сассен.
Обосновывается авторская позиция о гибридной природе миграционного права,
сочетающего национальные, международные и религиозные начала.
Ключевые слова: Миграционное право; эволюция; религиозные традиции; jus asyli;
мустамин;
международное
гуманитарное
право;
принцип
non-refoulement;
государственный суверенитет; гуманизм.
Проблематика миграции как социального и правового феномена имеет глубокие
корни, уходящие в античность и религиозные традиции. С древнейших времён
человечество сталкивалось с необходимостью регламентации перемещений людей — будь
то войны, торговые контакты, переселения народов или вынужденные миграции. Эволюция
миграционного права неразрывно связана с двумя фундаментальными источниками —
историко-правовыми практиками древних обществ и религиозно-этическими установками,
которые определяли отношение к «чужеземцу» и «пришельцу». Современные
международные стандарты, такие как Конвенция о статусе беженцев 1951 г.¹ или
Глобальный договор о миграции 2018 г.², представляют собой результат тысячелетнего
пути, в котором античные нормы и религиозные традиции оказали решающее воздействие.
Античное право демонстрирует первые формы правового регулирования статуса
чужеземцев. В Римской империи существовала категория peregrini, которая обозначала
иностранцев, находившихся под властью Рима, но не обладавших полным объёмом
гражданских прав. Как отмечает М. Казер, римское право чётко дифференцировало
граждан, латинов и перегринов, что стало прообразом современных правовых режимов
мигрантов.
3
В греческих полисах статус метойков (постоянных иностранцев) был сопряжён
с обязанностью уплаты особого налога и ограничением политических прав.
2025
SENTABR
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 9
30
Тем самым античное право задало основную дихотомию «гражданин — чужеземец»,
которая сохраняет значение до сих пор.
Средневековый период ознаменовался усилением влияния религиозных институтов.
Именно религия обеспечивала первые универсальные стандарты защиты
чужеземцев. В иудейской традиции закреплялось требование гуманного отношения к
«геру» — пришельцу. В книге Второзакония (10:19) прямо сказано: «Любите пришельца,
ибо сами были пришельцами в земле Египетской».
4
Особое развитие эти положения получили в талмудическом праве, где обсуждались
нормы о статусе герим (пришельцев) и обязанности общины обеспечивать им защиту и
участие в общественной жизни. Так, в трактате Бава Меция подчеркивается: «Не
притесняйте пришельца ни словами, ни делами» (Baba Metzia 59b), что фактически вводило
ранние гарантии против дискриминации чужеземцев.
5
Г. Берман, анализируя традицию иудаизма, подчёркивает, что это была ранняя
форма принципа недискриминации, впоследствии закреплённого в международных актах.
6
Христианство внесло не менее значимый вклад. Институт убежища (jus asyli),
закреплённый в каноническом праве, позволял каждому преследуемому искать защиту в
храмах. Как отмечает У. Шабас, именно каноническое право впервые сформировало
доктрину «права на убежище».
7
Институт убежища закреплялся не только в канонических
комментариях, но и в решениях Вселенских соборов. Так, Третий Латеранский собор 1179
г. подтвердил неприкосновенность храмов для ищущих защиты, а постановления
Четвертого Латеранского собора 1215 г. развили эту практику, превратив право убежища в
обязательный элемент церковного права.
8
Христианская мысль, базировавшаяся на идее
равенства всех людей перед Богом («нет ни эллина, ни иудея» — Гал. 3:28), стала
ценностным источником гуманистического начала в миграционном праве.
4
Исламская правовая традиция развила концепцию мустамин — иностранца,
находящегося под временной защитой мусульманского государства. Шариат предписывал
предоставлять такому лицу гарантии безопасности жизни и имущества. Более того, Коран
(сура 4:97–100) признавал право человека покинуть землю, где нарушается его свобода
веры, что фактически означало закрепление принципа свободы миграции.
9
Наряду с
институтом мустамина исламское право знало категорию ахль аз-зимма — людей договора
(в первую очередь христиан и иудеев), получавших право на постоянное проживание и
защиту в обмен на уплату налога джизья. Этот институт, как отмечает М.А. Бадерин,
можно рассматривать как раннюю форму правового признания меньшинств и обеспечения
им определённого статуса в мусульманских обществах.
10
Для системного сопоставления исламско-правовых институтов с современными
началами международной защиты показателен анализ Л.Р. Сюкияйнена, раскрывающий
устойчивые гуманистические элементы мусульманско-правовой культуры, в том числе в
аспекте статуса «странника» и защиты перемещённых лиц.
11
Эпоха раннего Нового времени привнесла секуляризацию регулирования миграции.
Возникновение национальных государств сопровождалось введением паспортных систем и
формированием договоров о переселении. При этом религиозные нормы не исчезли, но
были подчинены государственным интересам.
2025
SENTABR
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 9
31
Колониальные державы (Испания, Великобритания, Франция) использовали
миграцию как инструмент экономической экспансии и колониального контроля. Как
демонстрирует Дж. Торпей, именно в раннем модерне государства «монополизировали
законные средства перемещения», превратив контроль над мобильностью в элемент
суверенной власти.
12
XX век стал переломным моментом. После Первой мировой войны и особенно после
Второй мировой войны международное сообщество осознало необходимость
универсальных гарантий для вынужденных мигрантов. Женевская конвенция 1933 г. о
международном статусе беженцев¹³ впервые закрепила обязательства государств в
отношении данной категории лиц. Конвенция 1951 г.¹ и Протокол 1967 г.¹⁴ сформировали
основу современного права беженцев, закрепив принцип non-refoulement (невысылки),
который уместно называть «краеугольным камнем международного права защиты
личности».
7
Современный этап характеризуется двоякой динамикой. С одной стороны,
укрепляются универсальные стандарты: в 2018 г. принят Глобальный договор о безопасной,
упорядоченной и регулярной миграции², закрепивший приоритет прав человека при
регулировании миграции и необходимость развития легальных каналов. С другой —
национальные государства усиливают контроль (реадмиссия, депортации, визовые
барьеры), что порождает устойчивый конфликт между гуманистическими ценностями и
государственным суверенитетом.
При этом, современная католическая социальная доктрина также придаёт особое
значение защите мигрантов. В послании Папы Франциска «Посланники мира» (2018)
подчеркивается, что «каждый мигрант имеет имя, лицо и историю» и что государственная
миграционная политика должна строиться на принципах милосердия и солидарности.
15
Научная полемика отражает эти противоречия. Н.Н. Зинченко утверждает, что
миграционное право остаётся частью международного права, формирующейся в логике
универсализации и институционализации стандартов.
16
И.А. Умнова-Конюхова, напротив,
рассматривает миграционное право как самостоятельную комплексную отрасль нового
поколения, соединяющую национальные и международные начала.
17
В зарубежной доктрине С. Сассен показывает, как глобальные трансформации
смещают границы суверенитета и превращают миграцию в структурный вызов
национальным правопорядкам.
18
Авторская позиция заключается в том, что миграционное право является гибридным
институтом. Его гуманистическая направленность уходит корнями в религиозные
традиции, а современная универсализация стандартов — результат длительной
исторической эволюции.
Миграционное право не сводится ни к сугубо национальному, ни к исключительно
международному праву; это «узловая» система, в которой пересекаются ценностные
(религиозно-этические),
институциональные
(национальные/международные)
и
функциональные (безопасность/права человека) начала.
2025
SENTABR
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 9
32
Отсюда вытекает практический вывод: эффективные миграционные режимы XXI
века — это не только контроль и фильтрация, но и институциональные гарантии правового
статуса личности, укоренённые в общем гуманистическом наследии.
Список литературы:
1.
Convention relating to the Status of Refugees. — Geneva, 28 July 1951 // United Nations
Treaty Series. — Vol. 189. — P. 137.
2.
Global Compact for Safe, Orderly and Regular Migration. Resolution adopted by the
General Assembly on 19 December 2018 (A/RES/73/195). — United Nations, New York,
2019. — URL: https://www.un.org/en/migrationcompact (дата обращения: 09.09.2025).
3.
Kaser M.; Knütel R.; Lohsse S. Römisches Privatrecht. 22., neubearb. Aufl. — München:
C.H. Beck, 2021.
4.
Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета (Синодальный
перевод). — М.: Российское библейское общество, 2007.
5.
The Babylonian Talmud. Tractate Baba Metzia 59b // The Talmud of Babylonia. Trans. by
I. Epstein. — London: Soncino Press, 1935.
6.
Berman H. Law and Revolution: The Formation of the Western Legal Tradition. —
Cambridge, MA: Harvard University Press, 1983.
7.
Schabas W. The Customary International Law of Human Rights. — Oxford: Oxford
University Press, 2021.
8.
The Qur’an. Translation by M.A.S. Abdel Haleem. — Oxford: Oxford University Press,
2016.
9.
Decrees of the Ecumenical Councils. Vol. 1: Nicaea I to Lateran V / Ed. Norman P.
Tanner. — London; Washington, DC: Sheed & Ward; Georgetown University Press, 1990.
10.
Сюкияйнен Л.Р. Шариат и мусульманско-правовая культура. — М.: Институт
государства и права РАН, 1997.
11.
Baderin M.A. International Human Rights and Islamic Law. — Oxford: Oxford University
Press, 2003.
12.
Torpey J. The Invention of the Passport: Surveillance, Citizenship and the State. —
Cambridge: Cambridge University Press, 1999. — 2nd ed., 2018.
13.
Convention relating to the International Status of Refugees. — Geneva, 28 October 1933 //
League of Nations Treaty Series. — Vol. 159. — P. 199.
14.
Protocol relating to the Status of Refugees. — New York, 31 January 1967 // United
Nations Treaty Series. — Vol. 606. — P. 267.
15.
Pope Francis. Message for the 104th World Day of Migrants and Refugees: “Welcoming,
Protecting, Promoting and Integrating Migrants and Refugees” (14 January 2018). —
Vatican: Libreria Editrice Vaticana, 2018. — URL: https://www.vatican.va (дата
обращения: 09.09.2025).
16.
Зинченко Н.Н. Миграционное право в международно-правовой доктрине и практике:
становление и перспективы развития: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. — М.:
Дипломатическая академия МИД РФ, 2012. — 48 с.
2025
SENTABR
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 9
33
17.
Умнова-Конюхова И.А. Миграционное право как отрасль современного права:
особенности становления и развития // Социальные и гуманитарные науки.
Отечественная и зарубежная литература. Сер. 4: Государство и право. — 2023. — №
2. — С. 7–20. — DOI: 10.31249/iajpravo/2023.02.01.
18.
Sassen S. Expulsions: Brutality and Complexity in the Global Economy. — Cambridge,
MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2014.
