Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Journal home page:
https://inscience.uz/index.php/socinov/index
Digital Bribery as a New Form of Corruption: Criminal-
Legal Characteristics and Prevention Mechanisms
Surur BERDIEV
1
Poultry Farming Association
ARTICLE INFO
ABSTRACT
Article history:
Received May 2025
Received in revised form
15 June 2025
Accepted 25 June 2025
Available online
15 July 2025
The article offers a criminal-law analysis of digital bribery
–
the transfer of illicit benefits via cryptocurrencies, encrypted
channels and anonymous online platforms. The study aims to
identify the legal specificities of this phenomenon, reveal
regulatory gaps in Uzbekistan’s Criminal Code and develop
evidence-based
reform
proposals.
Methods
combine
comparative analysis of legislation in Japan, South Korea,
Germany and France, content analysis of FATF and OECD
reports, and elements of blockchain forensics. Findings show
that existing Articles 210
–
212 of the Uzbek Criminal Code do
not explicitly cover digital assets, complicating qualification and
proof. The authors propose creating a separate offence of “bribe
using digital assets”, strengthening oversight of crypto
-service
providers and establishing specialised anti-corruption cyber
units. These measures would enhance transparency in public
processes, reduce impunity and align national law with
international standards. The study enriches scholarly debate on
how emerging technologies reshape corruption and provides
policy makers with guidance for combating high-tech bribery.
2181-
1415/©
2025 in Science LLC.
https://doi.org/10.47689/2181-1415-vol6-iss6/S-pp1-9
This is an open access article under the Attribution 4.0 International
(CC BY 4.0) license (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/deed.ru)
Keywords:
digital bribery,
cryptocurrency,
criminal law,
anti-corruption policy,
blockchain forensics,
Uzbekistan.
Raqamli poraxo‘rlik: korrupsiyaning yangi shakli, jinoyat
-
huquqiy xususiyatlari va oldini olish mexanizmlari
ANNOTATSIYA
Kalit so‘zlar
:
raqamli poraxo‘rlik,
kriptovalyuta,
jinoyat huquqi,
antikorrupsiya siyosati,
blokcheyn forensikasi,
O‘zbekiston.
Maqolada raqamli poraxo‘rlik –
kriptovalyutalar, shifrlangan
aloqa kanallari va anonim onlayn platformalar orqali noqonuniy
foyda uzatish mexanizmlari
–
jinoyat-huquqiy nuqtai nazardan
tahlil qilinadi. Tadqiqot maqsadi
–
bu hodisaning oʻziga
xos belgilarini aniqlash, Oʻzbekiston Jinoyat kodeksidagi
bo‘shliqlarni ochib berish hamda ularni bartaraf etish bo‘yicha
1
Legal Advisor to the Chairman of the Poultry Farming Association.
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
2
ilmiy tavsiyalar ishlab chiqish. Metodologiya Yaponiyа, Janubiy
Koreya, Germaniya va Fransiya qonunchiligini taqqosiy tahlil
qilish, FATF hamda OECD hisobotlari kontent-tahlili va
blokcheyn forensikasi elementlarini oʻz ichiga oladi. Natijalar
JKning 210
–
212-moddalari raqamli aktivlarni bevosita qamrab
olmasligini, shu bois kvalifikatsiya va isbotlash jarayonini
murakkablashtirishini ko‘rsatdi. Mualliflar “raqamli aktivlardan
foydalangan holda pora berish (olish)” degan alohida tarkibni
kiritish,
kriptoservis
provayderlari
ustidan
nazoratni
kuchaytirish va maxsus kiber-
antikorrupsiya bo‘linmalarini
tashkil etishni taklif qiladilar. Bu choralar davlat jarayonlarining
shaffofligini oshirib, jazodan qochishni cheklaydi va milliy
qonunchilikni xalqaro standartlarga moslashtiradi.
Цифровое
взяточничество
как
новая
форма
коррупции: уголовно
-
правовые характеристики и
механизмы предупреждения
АННОТАЦИЯ
Ключевые слова:
цифровое взяточничество
,
криптовалюта
,
уголовное право
,
антикоррупционная
политика
,
блокчейн
-
форензика
,
Узбекистан
.
Статья посвящена криминально
-
правовому исследованию
цифрового взяточничества –
передачи неправомерного
вознаграждения
с
использованием
криптовалют,
зашифрованных каналов связи и анонимных онлайн
-
платформ. Цель работы заключается в выявлении
специфических признаков данного явления, анализе
правовых пробелов в законодательстве Республики
Узбекистан и выработке рекомендаций по их устранению.
Методологическая база включает сравнительно
-
правовой
анализ норм Японии, Южной Кореи, Германии и Франции,
контент
-
анализ
докладов ФАТФ, ОЭСР и судебной практики,
а также элементы блокчейн
-
форензики. Результаты
показывают, что существующие составы ст. 210–212 УК РУз
не охватывают цифровые активы в явном виде, что
затрудняет квалификацию и доказывание. Авторами
предложено
ввести
отдельный
состав
«взятка
с
использованием цифровых активов», усилить регулирование
криптоплатформ
и
создать
специализированные
подразделения по борьбе с цифровой коррупцией. Внедрение
данных мер повысит прозрачность государственных
процессов, укрепит общественное доверие и приведёт
национальное
законодательство
в
соответствие
с
международными
антикоррупционными
стандартами.
Полученные выводы дополняют научную дискуссию о роли
цифровых технологий в трансформации коррупции.
В эпоху цифровизации коррупционные практики приобретают новые формы.
Цифровое взяточничество предполагает передачу взяток с помощью криптовалют,
зашифрованных каналов связи или анонимных платформ –
например, через
биткоин
-
транзакции или электронные платежи
вне банковской системы. В отличие
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
3
от традиционной взятки, здесь отсутствуют физические деньги; ценность
передаётся в виде «имущества» –
цифровых валют и прав на них. Подобная схема
существенно затрудняет выявление и доказательство преступления: мошенник
может передать любое количество криптовалюты с минимальным риском слежки,
а цепочки транзакций остаются скрытыми для обывателя
.
Примеры цифрового взяточничества уже получили публичный резонанс.
Так, в России зафиксировано дело крупнейшей «цифровой взятки» –
старший
следователь СК РФ вымогал у хакеров передачу
2718
биткоинов (
по курс
на
20.06.2025
–
2 92 752 790,20 USD
) обещая не арестовывать их активы
[
1]. В Японии
китайская компания BIT Mining (бывший 500.com) признала передачу взяток
японским чиновникам через посредников и согласилась выплатить $10 млн США
компенсации в соответствии с делом ФПРС (FCPA)
[
2]. Аналогичный случай
произошёл в Южной Корее, где прокуроры выявили полицейского, получавшего
«вознаграждения» за работу по делам о виртуальных активах
[
3]. Эти кейсы
демонстрируют: криминальный потенциал цифровых инструментов расширился,
а законодательство многих стран пока адаптируется к новым реалиям.
Проблематика исследования
Распространение криптовалют и анонимных онлайн
-
сервисов создаёт новые
возможности для коррупции. Цифровое взяточничество осложняет традиционные
методы квалификации преступлений: отсутствует понятный материальный
объект взятки, не всегда можно отследить канал передачи ценности.
Существующие уголовные нормы, как правило, заточены под «имущественные
ценности» (наличные деньги, ценные бумаги, услуги и т.п.)
[
4]. Криптоактивы
формально могут считаться «имуществом», но не упоминаются в составных
преступлений. Следствие таких пробелов –
коррупционеры рискуют избежать
ответственности благодаря новым технологиям, а правоохранительные органы
сталкиваются с дефицитом инструментов доказывания.
ЦЕЛЬ И ГИПОТЕЗА ИССЛЕДОВАНИЯ
Цель исследования
–
выполнить уголовно
-
правовой анализ феномена
цифрового взяточничества, выявить его специфические признаки по сравнению с
классическим взяточничеством и оценить эффективность существующих мер
уголовного наказания и расследования.
Гипотеза
: действующее уголовное
законодательство многих стран, в том числе Узбекистана, недостаточно
охватывает цифровые варианты передачи взяток, что создаёт «правовой вакуум»
и усиливает риск безнаказанности в новых схемах коррупции.
МЕТОДОЛОГИЯ
Для достижения цели использован
сравнительно
-
правовой подход
и
анализ международно
-
правовых норм
(Конвенция ООН против коррупции 2003,
рекомендации ФАТФ и отчёты ОЭСР/FATF о цифровых финансовых технологиях).
Произведён
контент
-
анализ
опубликованных
научных
исследований,
аналитических отчётов (UNODC, FATF, Transparency International), новостных
кейсов (дело в России, Японии, Южной Корее) и судебной практики. Рассмотрены
отдельные практики квалификации в странах, адаптирующих уголовное право к
цифровым активам (например, поправки 2024–2025 гг. в Узбекистане, опыт
Германии и Эстонии в регулировании криптоактивов).
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
4
Концепция цифровой взятки
В уголовно
-
правовом контексте
взятка
традиционно определялась как
передача взяткодателем денег, ценностей, услуг или иных выгод должностному
лицу за совершение (или невыполнение) определённых действий в интересах
дающего взятку
[
4]. В описанной схеме объектом преступления является
«имущественная выгода». В случае цифрового взяточничества материальным
выражением взятки становятся криптовалюта или другие цифровые активы. На
практике это может означать, что преступник зачисляет определённое количество
биткоинов на электронный кошелёк должностного лица или перечисляет токены
на заранее созданные крипто
-
адреса.
Отличительные черты цифровой взятки:
•
Технологии блокчейн
и P2P
-
сети позволяют переводить стоимость
практически анонимно между пользователями в любой точке мира.
•
Для обмена данными и инструкциями участники могут применять VPN,
TOR, мессенджеры с End
-to-
End шифрованием и др., что затрудняет контроль.
•
Криптовалюта
не является «номинальной ценностью» в традиционном
смысле –
это цифровая запись (см. определение: «крипто
-
актив –
имущественное
право, представляющее совокупность цифровых записей… имеющее ценность и
владельца»
[
5]). Законодательно в Узбекистане криптовалюты отнесены к
имуществу, однако в УК РФ четко не указан криптокошелёк как «другой вид
имущества» при квалификации взятки.
•
Операции с криптоактивами часто проходят через миксеры, приватные
транзакции и цепочки конвертации, что требует специальных аналитических
инструментов (блокчейн
-
форензика) для отслеживания следов.
При этом цель цифрового взяточничества совпадает с классической –
получение должностным лицом незаконной выгоды. Разница лишь в форме передачи
и сокрытия: цифровая схема призвана маскировать преступную выплату как
«легитимную транзакцию».
Фактически цифровая взятка подчиняется той же
логике коррупции
, но реализуется при помощи новых технологических средств.
Анализ законодательства зарубежных старан.
В Японии
коррупционные деяния регулируются жёстко (Уголовный кодекс
Японии, статьи 197–208 о взяточничестве). Хотя в кодексе нет упоминания
криптовалют, судебная практика вынуждена учитывать новые факты. Известен
пример BIT Mining Ltd., которая платой в криптовалюте стремилась
пролоббировать выдачу разрешения на строительство курорта в Японии
[2].
В этом деле американский DOJ квалифицировал операцию как нарушение FCPA:
компания через консалтеров переводила $1.9–2.5 млн будущим взяткам японским
чиновникам. Дело завершилось выплатой $10 млн штрафа
[
2]. Из анализа этого
кейса следует вывод: анонимность криптовалют не спасает от ответственности, но
требует международной координации (здесь работали юристы США, Японии и
Китая). Японские правоохранители в перспективе рассматривают вопрос об
ужесточении закона об ОПГ, чтобы прямо включить криптоактивы в сферу
надзора и изъятия
[
6]. Пока подобные изменения обсуждаются на парламентском
уровне, но факты подкупа за криптовалюту уже учитываются при квалификации
привычных коррупционных статей (например, через квалификацию «дачи взятки»
с применением цифрового средства).
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
5
Законодательство Южной Кореи
(Criminal Act, articles 129
–133) запрещает
получение и дачу взяток в целом, без различия формы выплат. Так, любое
«имущественное вознаграждение» считается взяткой. При этом появления
криптовалюты в общественных отношениях стали отслеживать уже через
практику правоприменения. Недавний пример: полиция Сеула расследует
деятельность офицера, подозреваемого в получении вознаграждения в
криптовалюте за оказание услуг по делам о виртуальных активах
[
3]. По
информации следствия, офицер принимал от криптобиржи и её клиентов деньги и
услуги (чисто материальные выгоды) в обмен на предоставление им льгот при
расследовании. Эта история получила освещение в СМИ как «крипто
-
коррупция в
полиции Сеула»
[
3]. Хотя уголовные статьи прямо не оговаривают
«криптовалюту», ситуация квалифицируется как обычное получение взятки –
с
цифровым средством вместо наличных. Однако такая схема указывает на новые
риски: офицер мог бы легко скрыть поступление криптомонет на приватный
адрес, если бы не инициатива проверки транзакций биржами и обменниками. В
ответ на выявленный скандал Южная прокуратура пообещала тесное
сотрудничество с органами по борьбе с финансовыми преступлениями, усилив
блокчейн
-
анализ в рамках специальных подразделений. Это отражает тенденцию:
южнокорейские
власти
активно
внедряют
инструменты
мониторинга
виртуальных активов, поскольку в стране введён пожизненный срок за тяжелые
преступления с криптовалютами
[7].
В странах ЕС
противодействие коррупции опирается на конвенции ООН и
директивы ЕС. Конкретно цифрового взяточничества как нового вида
преступления кодексы не содержат; но цифровые транзакции подпадают под
общие правила по борьбе с отмыванием денег и взяточничеством. Так, Германия и
Франция ужесточают контроль над криптосектором. В частности, директива ЕС
№ 2018/843 (5
-
я директива AMLD5) требует идентификации владельцев
криптокошельков и отчётности VASP (поставщиков услуг криптообменников)
FATF (2023), Targeted Upate on Implementation of the FATF Standards on
Virtual Assets/VASPs, FATF, Paris, France, https://www.fatf-gafi.org/content/fatf-
gafi/en/publications/Fatfrecommendations/targeted-update-virtualassets-vasps-
2023.html [
8]. Франция и Германия уже внести национальные поправки: все
операторы криптобирж обязаны соблюдать KYC/AML, а передача виртуальных
активов свыше порога фиксируется и передаётся властям. На практике это
означает, что крупные криптовалютные платежи к чиновнику могут быть легко
замечены.
Таким образом, правовые системы ЕС косвенно препятствуют
цифровому взяточничеству
через регуляцию криптовалют: повышая
прозрачность транзакций, они снижают анонимность денежного вознаграждения.
Впрочем, до введения четких антикоррупционных норм именно по цифровым
активам ведётся только подготовка: ФАТФ и Группа разработки финансовых мер
(FATF) уже рекомендуют юрисдикциям считать виртуальные валюты «доходом от
преступной деятельности»
[4] [8].
В Узбекистане
на сегодня
прямых норм «о цифровой взятке» нет
. Статьи
Уголовного кодекса РУз 210–212 устанавливают ответственность за получение,
дачу и посредничество во взяточничестве в общих чертах
[
4]. Предметом
преступления признаются «материальные ценности либо имущественная выгода»
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
6
[4
]. Поскольку в апреле 2024 г. криптовалюты официально отнесены к
«имущественным правам»
[
5], по
формальной логике взятка в криптовалюте
может квалифицироваться как взятка «в имущественной форме»
. Однако на
практике идентифицировать цифровое имущество сложнее, и закон прямо не
упоминает криптокошельки.
Недавно введённые изменения в УК РУз расширили понятие
«вымогательства» –
оно теперь включает требования передачи имущественных
выгод под угрозой уничтожения или блокировки информационных ресурсов
[5].
Это косвенно затрагивает цифровые схемы, например, когда угрожают
криптовалютному кошельку. Вместе с тем, в текущем законодательстве не
прописан отдельный состав «взятка в цифровой форме». Пленум Верховного суда
уже разъяснял: с учётом рекомендаций ФАТФ к доходам от преступной
деятельности (в том числе взятки) могут относиться и крипто
-
активы
[4].
Формально это означает, что «легализация» взятки в криптовалюте попадает под
статью 243 УК РУз (отмывание), но исходный состав взяточничества трактуется
как обычно.
Несмотря на недавние достижения в области регулирования, при
расследовании коррупционных дел, связанных с цифровыми активами, по
-
прежнему существуют серьезные проблемы. Одним из наиболее устойчивых
препятствий является подтверждение фактического обмена незаконными
выгодами. В сфере криптовалют это требует установления прямой связи между
адресом блокчейна и конкретным лицом. Цифровые кошельки и история
транзакций
часто
служат
ключевыми
доказательствами,
однако
криптографическая анонимность, присущая системам блокчейна, затрудняет
такое отслеживание.
Важно отметить, что преступники часто используют сложные методы для
сокрытия следов транзакций. Эти методы включают использование миксеров
монет и маршрутизацию средств через иностранные биржи. Применение таких
тактик приводит к значительным трудностям в подтверждении происхождения и
коррупционных намерений, присущих переводу. Следовательно, для проведения
эффективных расследований в этой области необходима надежная техническая
поддержка, включая криминалистическую экспертизу блокчейна, сотрудничество
с криптовалютными биржами и официальные запросы в международные
регулирующие органы.
Интеграция платформ мониторинга, особенно тех, которые соответствуют
стандартам, установленным Группой по финансовым мероприятиям (ФАТФ), стала
обязательным
условием
для
правоохранительных
инициатив.
Однако
институциональный потенциал для таких операций остается ограниченным.
Например, на постсоветском пространстве относительно ограниченный опыт в
борьбе с преступлениями, связанными с блокчейном, по
-
прежнему препятствует
эффективному применению этих инструментов. Расширение специализированных
киберподразделений и выделение ресурсов на техническое обучение считаются
ключевыми
стратегиями
для
устранения
этого
несоответствия
в
правоохранительных возможностях.
Цифровое взяточничество сопряжено с рядом специфических сложностей
при доказывании и расследовании преступлений:
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
7
•
Переход стоимости происходит в виде цифровых записей. Без привлечения
крипто
-
аналитиков финансовый контроль найти преступление
не способен.
•
Криптовалюты одинаково обращаются по всему миру. Взятка может
храниться и конвертироваться через иностранные кошельки, что требует
трансграничного сотрудничества правоохранителей.
•
В странах СНГ случаев раскрытия крипто
-
взяточничества пока мало. Это
создает проблемы с прецедентами и сравнительной аналитикой.
Поэтому в доказательственной базе ключевую роль играет экспертиза
цифровых следов. Страны
-
лидеры в борьбе с цифровыми финансами (США, ЕС,
Япония) формируют базы знаний, но глобально алгоритмы транзакций еще
недостаточно прозрачны. FATF подчёркивает необходимость регуляции
виртуальных активов: пока большинство государств ещё не внедрило
эффективные меры по контролю криптосектора
[8].
ВЫВОДЫ
С учетом отличительных характеристик цифрового взяточничества,
выявленных в данном исследовании, для совершенствования уголовного и
процессуального законодательства Узбекистана рекомендуется провести
следующие правовые и институциональные реформы:
Необходимо ввести отдельный состав уголовного правонарушения, связанного
с цифровым взяточничеством. Рекомендуется внести поправки в Особую часть
Уголовного кодекса Узбекистана, добавив новую норму, прямо касающуюся
«взяточничества с использованием цифровых активов». Такая формулировка
прояснит, что получение или предложение взяток в форме криптовалют или других
электронных активов является взяточничеством в соответствии с законом.
Внедрение такой поправки позволит прояснить неоднозначность классификации
цифровых активов как «собственности», что облегчит применение статей 210 и 211 к
этим формам незаконного вознаграждения.
Необходимо укреплять международное сотрудничество. Узбекистану
рекомендуется рассмотреть возможность расширения сотрудничества с
криптовалютными биржами и международными организациями по борьбе с
финансовыми преступлениями. Это включает в себя переговоры о
заключении
соглашений о маркировке подозрительных кошельков и проведение совместных
операций по отслеживанию трансграничных переводов. Сотрудничество с
международными организациями, такими как Интерпол и Группа по разработке
финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ), будет играть важную роль в
разработке скоординированных стратегий по расследованию дел.
Необходимо создать специализированные следственные подразделения.
Правоохранительным
органам
целесообразно
создать
специальные
подразделения для решения этой проблемы, наняв аналитиков блокчейна и
экспертов по киберкриминалистике. Эти группы будут отвечать за оперативное
реагирование на сообщения о подозрительных криптовалютных транзакциях,
анализ электронных данных и расследование дел, требующих передовых
технических знаний.
Необходимо усовершенствовать процессуальные и технические нормы.
Поправки к Уголовно
-
процессуальному кодексу должны позволять ускоренный
арест криптовалютных кошельков и их конвертацию в фиатную валюту при
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
8
наличии признаков коррупции. Кроме того, для оптимизации эффективности
следственных процессов необходимо внедрить стандартизированные процедуры
запроса данных у поставщиков платежных услуг и иностранных партнеров.
Крайне важно выделять ресурсы на развитие человеческого капитала
посредством инициатив по обучению и наращиванию потенциала. Эффективность
правоприменения зависит от цифровой грамотности следователей и судей.
Специализированные программы обучения в области криптокриминалистики в
сочетании с ознакомлением с аналитическими инструментами, такими как TRM Labs
и Chainalysis, позволят практикующим специалистам приобрести необходимые
навыки для более эффективной работы с цифровыми аспектами коррупции.
Эти реформы соответствуют рекомендациям международных организаций.
Например, Группа по разработке финансовых мер борьбы с отмыванием денег
(ФАТФ) обратилась к государствам
-
членам с призывом внедрить системы
лицензирования и надзора за поставщиками услуг в области виртуальных активов.
Кроме того, ФАТФ подчеркнула важность обеспечения сбора данных о транзакциях,
включая идентификацию как отправителя, так и получателя, как указано в [8].
Включение явных ссылок на цифровые активы в антикоррупционные законы служит
двум целям. Во
-
первых, это помогает прояснить внутренние правовые стандарты.
Во
-
вторых, это приводит национальное законодательство в соответствие с
развивающимися международными нормами.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Цифровое взяточничество является реальной угрозой, демонстрирующей,
как технологии могут послужить инструментом коррупции. Проанализированы
ключевые отличия этой формы: использование криптовалют, анонимность
передачи и скрытое перемещение активов. Сравнительный обзор показал, что
мировые практики (Япония, Корея, ЕС) делают ставку на привлечение
существующих норм о взятках к новым фактам, а также ужесточают
AML-
регулирование криптоиндустрии. Узбекистан располагает базой из общих
положений УК РУз (ст. 210–212), однако отсутствие специальных норм создаёт
пробел в квалификации «цифровых» коррупционных схем. Примеры зарубежных
кейсов (биткоин
-
взятка 16 млрд руб. в РФ
[
1], дело BIT Mining в Японии
[2],
офицер
-
полицейский в Сеуле
[
3]) подтверждают нарастание тренда.
Предложены пути совершенствования: введение юридических конструкций
для криминализации передачи цифровых активов как взяток, усиление контроля
над цифровыми транзакциями и создание специализированных кибер
-
антирокрупционных подразделений. Эти меры должны дополнять общие усилия
по борьбе с коррупцией в цифровую эпоху. Дополнительным направлением
исследования остаётся междисциплинарный
анализ (включая ИТ
-
специалистов и
криминалистов) и сбор статистики реальных дел по цифровому взяточничеству.
Несмотря на ограничения (слабая практика и тайна расследований), предлагаемые
изменения расширят правовой инструментарий против «цифровой» коррупции и
закладывают основу для эффективного пресечения нового вида преступлений.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ:
1.
Рекордная для России "цифровая взятка" на 16 млрд: начало судебного
разбирательства // 9111.ru URL: https://goo.su/eOypNCA (дата обращения:
20.05.25).
Жамият
ва
инновациялар
–
Общество
и
инновации
–
Society and innovations
Special Issue
–
06 (2025) / ISSN 2181-1415
9
2.
Cryptocurrency mining company BIT Mining Ltd. (500.com) settles FCPA
enforcement actions with DOJ and SEC in Japan bribery scheme // Hogan Lovells URL:
https://goo.su/P6G1E (
дата
обращения
: 20.05.25).
3.
South Korea Cracks Down on Corruption in Crypto Enforcement // Coin Edition
URL: https://goo.su/0WAAw (дата обращения: 20.05.25).
4.
Уголовный кодекс Республики Узбекистан Утвержден Законом РУз от
22.09.1994 г.
N 2012-XII
// Национальная база данных законодательства
URL:
https://lex.uz/ru/docs/111457 (
дата обращения: 20.05.25).
5.
Устанавливается ответственность за незаконное приобретение крипто
-
активов // NORMA URL: https://goo.su/JPl6H45 (дата обращения: 20.05.25).
6.
Japan Revisits Organized Crime Law, Considers Seizures of Illicit Cryptoassets //
Blockworks URL: https://goo.su/6vTRuz (
дата
обращения
: 20.05.25).
7.
Южная Корея борется с коррупцией в сфере криптовалютного
регулирования //
Bitget URL: https://clck.ru/3MqPSH
(дата обращения: 20.05.25).
8.
FATF (2023), Targeted Upate on Implementation of the FATF Standards on
Virtual Assets/VASPs, FATF, Paris, France, https://www.fatf-gafi.org/content/fatf-
gafi/en/publications/Fatfrecommendations/targeted-update-virtualassets-vasps-
2023.html
