2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
380
СПЕЦИФИКА ПОСТМОДЕРНИЗМА В РОМАНЕ ВИКТОРА ПЕЛЕВИНА
«ПОКОЛЕНИЕ П» («GENERATION П”)
Тагоева Ферузабону Эркиновна
Преподаватель русского языка и литературы
Кафедры «История и филология»
Азиатский Международный Университет.
feruzabonu.tagayeva.1902@gmail
Султонова Эъзоза
Студентка группы 2-Фт(р)-24
Кафедры «История и филология»
Азиатский Международный Университет.
https://doi.org/10.5281/zenodo.14727950
Аннотация. В статье рассматривается творчество писателя-постмодерниста
В.Пелевина на примере романа «Поколение П» и ориентация на «массовую литературу» в
этом произведении.
Ключевые слова: Постмодернизм, «массовая литература», роман-карьера,
реклама, симулякр, слоган.
Термины «постмодерн» и «постмодернизм» уже с 60-х годов XX века вызывают
особый интерес и завораживающую (но и провокационную) амбивалентность в пределах
огромной части гуманитарных наук и искусства. Этот интерес вызван несколькими
весомыми явлениями в рамках разных областей культуры – главным образом истории,
искусства, философии и теоретического литературоведения.
Литература постмодернизма гораздо сложнее, чем ее можно представить себе на
первый взгляд. Это своеобразная антисистема, в которой идеи, высказываемые автором и
героями, амбивалентны, то есть путь к сознанию лежит через пустоту, отрицание, которое
читатель заполняет удобными ему образами и смыслами. Достающаяся читателю свобода
является его же ограничением и вечным вопросом.
Постмодернистская литература не имеет ни определения, ни характерных черт, ни
вообще каких-либо обязательных атрибутов. Основной ее проблемой является то, что
предложенные постмодернизмом неологизмы могут быть соответствующим образом
поняты и приняты лишь самим постмодернизмом, то есть и воспринимающее сознание
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
381
тоже должно быть постмодернистским. Иначе говоря, зачастую авторские окказионализмы
не могут употребляться вне определенного контекста, поскольку будет утерян их смысл.
Однако
следует
подчеркнуть,
что
постмодернизм
(и
соответственно
постструктурализм) не является течением, явлением, дискурсом однородным, так как его
мировоззрение опирается на плюрализм мышления и отсутствие единственного
организующего центра, т. е. на децентрацию.
Одной из основных особенностей постмодернистских романов является их
интертекстуальность, иными словами, постмодернистский текст соткан из сотен других
текстов. В связи с этим многие исследователи отмечают, что
«основной задачей
переводчика в случае перевода постмодернистских текстов является распознавание
разного рода типов интертекстуальных связей, их дешифровка и передача на языке
перевода»
[Нестерова, Попова]. Кроме того, языковая игра, является неотъемлемой частью
данного литературного направления.
«Для постмодернизма характерны тотальная ирония, игровое начало, а также
эсхатологическое настроение конца тысячелетия и “déjà vu”, эффект которого основан на
“литературном воспоминании”, т.е. на интертекстуальной стратегии, – отмечает Е.Ю.
Попова. – Все вышеупомянутые особенности нашли яркое выражение в творчестве Виктора
Пелевина» [Попова].
Виктор Пелевин яркий представитель русского постмодернизма, автор культовых
романов как «Омон Ра», «Чапаев и Пустота», «Поколение П» («Generation П”). лауреат
многочисленных литературных премий, среди которых «Малый Букер»(1993),
«Национальный бестселлер»(2004), «Большая книга»(2010), премия Андрея Белого(2017).
«Поколение П» («Generation П”) – постмодернистский роман о поколение россиян,
которое взрослело и формировалось во времена политических и экономических реформ
1990-х годов. Действие романа разворачивается в Москве. Главный герой романа – Вавилен
Татарский, интеллигентный юноша выпускник Литературного института, своё необычное
имя он получил от отца – поклонник Василия Аксёнова и Владимира Ленина. Татарский –
собирательный образ «поколеня П» - поколения семидесятых.
Благодаря случайности он попадает в мир рекламы и открывает у себя талант —
сочинять
рекламные слоганы
. Таким образом, он становится сначала
копирайтером
, затем
«криэйтором». Задачей Вавилена становится адаптация
рекламы
зарубежных товаров к
отечественной
ментальности
. Затем Татарский становится творцом телевизионной
реальности, замещающей реальность окружающую. Татарский участвует в создании
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
382
телеобразов государственных деятелей и самой политической жизни страны с
помощью
компьютерных технологий
. Однако он постоянно мучается «вечными
вопросами», кто же всё-таки этим управляет, и в конце становится живым богом, земным
мужем богини
Иштар
[4].
Тематика «Generetion П» достаточно сложная и включает в себя несколько
составляющих — это и мифология, и влияние рекламы на сознание людей, и роль
наркотиков, и даже теория заговора (миром правят рекламщики).
Предметом же исследования в рамках настоящей статьи стали приемы
интертекстуальности в рекламных слоганах романа, игра фразеологизмов и «чужих
стилей».
Интертекстуальность в рекламных слоганах романа.
Для Виктора Пелевина в его раннем творчестве, к которому мы относим роман
«Generetion П», самым характерным приёмом двойного кодирования становится стеб.
Заметим, что «стеб – это карнавализованная форма критики, реализующаяся либо через
прямую диффамацию объекта стеба, либо через гипертрофирование и доведение до абсурда
его характерных черт и сторон, часто положительных, и, как следствие, их отрыв от образа
объекта, в результате которого реалистичность образа в глазах аудитории рассыпается, а
вслед за ней разрушается и сам исходный образ».
Это легко проследить на примере рекламных cлoгaнoв и копирайтов, созданных
главным героем произведения Baвилeнoм Татарским и являющихся кaк бы
символической доминантой всего тeкcтa, произведением в произведении. Эcтeтикa
нарочитого преувеличения является отражением неестественности и абсурдности кaк
товарных мифoв общества потребления, тaк и вообще симулякра дeнeг, являющихся
олицетворением абсолютизации материальной стороны жизни, своего родановым законам
бытия: «Все продается: любовь, искусство, планета, Зeмля, вы, я»[4, c.3].
Фактически Bиктop Пeлeвин проецирует ситуацию товарного мифa нa
человеческую жизнь. Пeлeвин вводит в рекламные тeкcты коды, пpиcyщиe типичной для
русского сознания культурной парадигме. Иногда автор coчeтaeт cлoгaн c coвeтcкoй песней
пpи этом обязательно узнаваемой и любимoй народом. Haпpимep, «Я в весеннем лесу пил
березовый Спрайт»[5, c.157] . He избeгaeт пиcaтeль использовать для cвoиx рекламных
тeкcтoв и частушки: «Mы c Ивaнoм Ильичoм paбoтaли нa дизеле. Я мyдaк, и oн мyдaк y нac
“Diesel” cпи…ли!» [5, c.171] или « Ha восьмое марта Maнe подарю кoльe Дe Биpc и сережки
oт Армани – тo-тo бyдeт зae…cь!»[5, c.174].
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
383
Это необходимо для тoгo, чтобы показать, что реклама, a вместе c нeй и товарные
взаимоотношения, проникли нe только в нaшe повседневную жизнь, нo и в святая святых
для любoгo носителя русской культуры – в язык.
Cлeдyя лoгикe, что язык в серьёзной мере определяет нaшe мышление, автор
романа приходит к вывoдy, что данные метаморфозы, в cвoю очередь, вeдyт к тoмy, что
человек постепенно нaчинaeт себя отождествлять c нeким набором товаров и ценностей,
кoтopыe ему yдaeтcя приобрести в жизни. Такое изменение сознания социологи,
изучающие влияние рекламы нa общество, называют – «брендовая реальность».
«Субъект постепенно перестает воспринимать окружающих людей по их росту, цвету
кожи или возрасту, для него на первый план выходит благосостояние социального
конкурента. Разумеется определяется материальный статус через определенные символы
– автомобиль, дом, яхту, на худой конец, новые кроссовки или заколку для волос»[4,
c.451].
Если быть откровенным, то разница между реальными и пелевинскими рекламными
текстами состоит лишь в том, что Виктор Олегович в той или иной мере гипертрофирует
придуманное им и делает его чуть более гротескным, чтобы продемонстрировать читателю,
в какую пучину мифологии, ирреальности и дегуманизации нас погружает свежо
приобретенная свобода торговать чем хочешь и говорить что вздумается. По сути, если
развивать эту идею до логического конца, то получается, что по мере вытеснения
исходных, истинных, имманентных ценностей, идей, принципов и понятий под
воздействия товарных мифов человек теряет себя, свое истинное «я» и превращается в
ходячий набор ассимилированных симулякров.
Специфика рекламных текстов в романе заключается в том, что бренд как правило,
определяется не просто через стандартную для рекламы метафорическую дефиницию, с
помощью которой рекламируемое отождествляется с чем-о заведомо позитивным, а через
более весомую, имеющий заведомо положительную аксиологическую оценку языковую
структуру, будь то песня из советского прошлого, частушка или известный всем афоризм,
только в перевернутом виде. Такое лоскутное смешение приводит к тому, что рекламный
текст практически полностью отрывается от внебрендовой реальности и может
полноценно функционировать лишь в том культурном пространстве, где товар
повсеместно заменен товарным мифом.
«Абсурдность, нелепость рекламных текстов вписанных в не менее странную с
точки зрения допостмодернистской логики сюжетно-фабульную линию, дает читателю
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
384
взглянуть на современную жизнь со стороны и понять всю абсурдность отхода от своего
духовного начала в сторону неодушевленных вещей, якобы способных решить все
проблемы и сделать обладателя счастливым». На самом деле же лишь способствует утрате
собственного «Я». «Человек без духовных и моральных ценностей есть ничто. Oн нуль,
дaжe меньше нуля. Oн кусок мяса, живущий лишь для тoгo, чтобы материально ни oт кoгo
нe зависеть, нo в тo жe время, интеллектуально и духовно стать paбoм»[4, c. 151].
Игра фразеологизмов и «чужих стилей» в романе.
Говоря о языковой игре, следует отметить, что она в романе Виктора Пелевина
проявляется, например, в смешении стилей и вольном обращении с фразеологизмами.
Устойчивые выражения неоднократно используются в сценариях и слоганах,
написанных главным героем произведения – Вавиленом Татарским. Примером может
служить высказывание
«Род приходит, и род уходит, а земля пребывает вовеки»
, которое
органично вписывает в рекламу кондитерского комбината, дабы подчеркнуть зыбкость
существующего мира и наличие лишь ограниченного количества постоянных вещей (в
оригинале к таким постоянным вещам может быть отнесена земля, в ролике – кондитерский
комбинат).
Однако после того как клиент, заказавший ролик, оказывается убит, с этим
изречением происходят интересные метаморфозы:
«Род приходит, и род уходит,
философски подумал Татарский,
–
а своя рубашка ближе к телу»
[Пелевин, с. 29]. Таким
образом, происходит соединение цитаты про род и пословицы «Своя рубашка ближе к
телу», и при этом изречение лишь усиливает смысл пословицы: свои стремления и желания
всегда будут превыше стремлений и желаний остальных.
Еще одним примеров использования фразеологизмов в рекламе может служить
высказывание
«Деньги не пахнут»
. Так, в созданной Вавиленом Татарским рекламе нового
аромата «Hugo Boss» нарушается образность данного фразеологизма и происходит его
преобразование в диаметрально противоположное высказывание:
«Деньги пахнут».
В данном случае речь идет не о том, что не важен способ получения денег, а о
доступности нового одеколона известной фирмы лишь богатым и знаменитым людям.
Значимо, что крылатое выражение, относящееся к высокому стилю, используется при
рекламе одеколона – предмета бытового, повседневного, и это помогает создать некий
комический эффект, подчеркнуть абсурдность общества потребления:
«Абсурдность,
нелепость рекламных текстов, вписанных в не менее странную с точки зрения
допостмодернистской логики сюжетно-фабульную линию, дает читателю взглянуть и
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
385
понять всю абсурдность отхода от своего духовного начала в сторону неодушевленных
вещей, якобы способных решить все проблемы и сделать обладателя счастливым»
[Кугаевский].
Разрушение образности присутствует и при использовании фразеологизма «глухо,
как в танке», который характеризует бесперспективное дело или вопрос/ просьбу,
оставшуюся безответа. В романе Виктора Пелевина мы встречаем лишь первую его часть
«как в танке» при описании ларька, в котором еще до прихода в рекламный бизнес работал
Вавилен Татарский:
«В ларьке было полутемно и прохладно, как в танке...»
[Пелевин]. В
итоге, остается лишь прямое значение, и мы видим сравнение маленького, неудобного
помещения с танком.
Пожалуй, одним из наиболее интересных моментов, связанных с фразеологизмами в
романе «Generation “П”», может считаться создание новых высказываний. Вавилен
Татарский, например, говоря об огромном количестве рекламных агентств, употребляет не
общеизвестное выражение
«как грибы после дождя»
, а придуманное им самим
«как гробы
после вождя»
[Пелевин]. Действительно, в Советском Союзе, существование которого
началось с революции и гражданской войны, а потом было ознаменовано сталинскими
репрессиями, именно сравнение с большим количеством смертей, вызванным стоящими у
власти людьми, было вполне понятным, а вот грибы в 90-ые годы XX века люди уже почти
не собирали.
Большое разнообразие обыгрываемых «чужих стилей» содержится в романе
«Generation Π». Здесь можно говорить о своеобразной эклектике стилей: рекламного,
разговорного, научного, сленгового, телевизионно-газетного, анекдотического, языка
≪
новых русских
≫
, насыщенного варваризмами и жаргонизмами. Стиль романа несет
яркий отпечаток постмодернистского времени, о котором Пелевин пишет так:
«И тут
случилось непредвиденное. С вечностью, которой
Татарский решил посвятить свои труды
и дни, тоже стало что-то происходить. <...> Не то
чтобы они изменили свои прежние
взгляды, нет. Само пространство, куда были направлены
эти прежние взгляды (взгляд ведь
всегда куда-то направлен), стало сворачиваться и исчезать,
пока от него не осталось
только микроскопическое пятнышко на ветровом стекле ума»
.
Само время отражается и выражается в языке, где смешано английское и русское,
высокое и вульгарное, научное и сленговое, сложное и примитивное, вечное и
одномоментное.
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
386
В романе описано огромное количество рекламируемых воображаемых и
существующих в реальности только для «новых русских» продуктов, по поводу которых
автор иронизирует: «Все упоминаемые в тексте торговые марки являются собственностью
их уважаемых владельцев, и все права сохранены». Он также смеется и над собой (стиль
«пастиш»): «Мнения автора могут не совпадать с его точкой зрения».
Прием «чужой стиль» также постоянно встречается в романе Виктора Пелевина
«Generation Π». Особенностью идиостиля писателя большинство исследователей
справедливо считает органичное усвоение игровой культурной традиции на уровне языка
художественного произведения. Прием стилистического цитирования, или стилевой
игровой имитации чужого стиля, используется писателем повсеместно.
Игра «чужими стилями» позволяет Виктору Пелевину, внимательно наблюдающему
за языковыми процессами, создать яркий современный язык своих персонажей. В. Пелевин,
как истинный постмодернист, никогда не чувствует себя стесненным в языковых средствах,
он свободно пользуется всеми наличествующими стилистическими пластами –от
«высоких» до самых маргинальных. Именно язык произведений В. Пелевина наиболее
точно отражает сегодняшнюю языковую ситуацию, однако стилистика его текстов
обусловлена
отнюдь
не
легкостью
восприятия,
а
орнаментальностью
и
интертекстуальностью.
REFERENCES
1.
Бегбедер Ф. 99 франков. М.: Иностранка, 2007. 396с.
2.
Кугаевский А. Художественная интерпретация товарного дискурса в романе
Виктора Пелевина «Generation П» //Критика и семиотика.Вып. 9. Новосибирск, 2009.
С.144-157
3.
Лихина Н.Е.
Актуальные проблемы современной русской литературы.
Постмодернизм. – Калининград, 1997.
4.
Пелевин В.
Generation «П». – М. 1999. URL.:
http://pelevin.nov.ru/romans/pe-genp/
5.
Пелевин В.
Generation «П». М.: Эксмо 2003. 352с.
6.
Хасанова Шахноза. (2024). ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ В РАССКАЗАХ А.П. ЧЕХОВА: ИХ
РОЛЬ И ФУНКЦИИ. MEDICINE, PEDAGOGY AND TECHNOLOGY: THEORY AND
PRACTICE, 2(11), 416–426. https://doi.org/10.5281/zenodo.14278389
7.
Хасанова Шахноза. (2024). ИСПОЛЬЗОВАНИЕ УСТОЙЧИВЫХ СОЧЕТАНИЙ В
РАССКАЗЕ ЧЕХОВА "ЧЕЛОВЕК В ФУТЛЯРЕ". MEDICINE, PEDAGOGY AND
2025
JANUARY
NEW RENAISSANCE
INTERNATIONAL SCIENTIFIC AND PRACTICAL CONFERENCE
VOLUME 2
|
ISSUE 1
387
TECHNOLOGY:
THEORY
AND
PRACTICE,
2(11),
78–87.
https://doi.org/10.5281/zenodo.14180997
8.
Хасанова, Ш. (2024). УСТОЙЧИВЫЕ СОЧЕТАНИЯ В ПОВЕСТВОВАНИИ: САИД
АХМАД И ТВОРЧЕСКИЙ СТИЛЬ ЧЕХОВА. MEDICINE, PEDAGOGY AND
TECHNOLOGY:
THEORY
AND
PRACTICE,
2(10),
348–353.
https://doi.org/10.5281/zenodo.13996861
9.
Хасанова Шахноза. (2024). ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ В ТВОРЧЕСТВЕ АНТОНА
ЧЕХОВА: ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ГЛУБИНА И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ.
МЕДИЦИНА, ПЕДАГОГИКА И ТЕХНОЛОГИЯ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА, 2(9), 81–
85. https://doi.org/10.5281/zenodo.13820171
10.
Хасанова Шахноза. (2024). НАВЫК ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПОСЛОВИЦ И
ПОГОВОРОК В РУССКОЙ И УЗБЕКСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ (НА ПРИМЕРЕ САИДА
АХМАДА И АНТОН ПАВЛОВИЧА ЧЕХОВА). МЕДИЦИНА, ПЕДАГОГИКА И
ТЕХНОЛОГИЯ:
ТЕОРИЯ
И
ПРАКТИКА,
2(9),
86–94.
https://doi.org/10.5281/zenodo.13820219
