Iyun, 2025-Yil
223
ПОЛИТИКА РЕПРЕССИЙ В ОТНОШЕНИИ РЕЛИГИОЗНЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ, А
ТАКЖЕ СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО СТРОЯ В УЗССР В 1930-Х ГОДАХ
Каримов Сухроб Юсупович
Учитель кафедры история и филология Международного Азиатского Университета
(Бухара. Узбекистан).
suxrobkarimov97@gmail.com
Мустафоев Толибжон
Докторант, лектор Кафедра Социологии Права Университет Лунд (Швеция).
Tolibjon.mustafoev@soclaw.lu.se
https://doi.org/10.5281/zenodo.15639186
Аннотация. 1937 год стал одной из самых трагичных страниц в истории XX века.
Именно в этот период достиг своего пика так называемый «Большой террор» —
массовые политические репрессии, охватившие практически все слои населения
Советского Союза. Узбекистан, как одна из союзных республик СССР, в полной мере
испытал на себе всю жестокость государственной машины террора. Особую категорию
жертв репрессий составили религиозные деятели, в первую очередь — исламские учёные,
имамы, муфтии, хатибы, мадрасабоши и суфии. Целью данной статьи является
исследование масштабов и характера репрессий в отношении мусульманского духовенства
в Узбекистане в 1930-х годах, а также анализ причин, последствий и исторического
значения этих событий.
Ключевые слова: Карл Маркс, Владимир Ленин, УзССР, репрессии, ислам,
сталинизм, муфтий, имам, медресе, НКВД, Большой террор, антирелигиозная политика,
духовенство, секуляризация, репрессированное духовенство, исламское наследие.
Введение
Основной философской основой советской власти был марксизм, который
рассматривал религию как иллюзию, созданную для того, чтобы удерживать угнетённые
классы в повиновении. Карл Маркс называл религию «наркотиком для народа», утверждая,
что она отвлекает от реальной борьбы за справедливость. Он также говорил: «Религия —
это вздох угнетённого существа, сердце бессердечного мира, как она есть дух бездушных
порядков. Она есть опиум народа.»
1
Владимир Ленин считал религию «реакционной
силой», которая мешает строительству социалистического общества. По этой логике, для
строительства нового коммунистического мира необходимо было ликвидировать
религиозное сознание и духовенство, как классово враждебные элементы.
С первых лет после Октябрьской революции 1917 года советская власть
провозгласила курс на построение атеистического государства. Ленин, а затем и Сталин
рассматривали религию как идеологического врага марксизма. Уже в 1920-е годы начали
закрываться церкви, мечети, синагоги, изымались имущества религиозных учреждений,
проводились кампании против «религиозного мракобесия».
1
Маркс К.
К критике гегелевской философии права. Введение
// Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд.
— М.: Политиздат, 1955. — Т. 1. — С. 414.
Iyun, 2025-Yil
224
Большевики рассматривали религию как идеологического противника. Ленин писал
«Религия есть один из видов духовного гнёта, повсюду и всюду лежащего на массах народа
... Религия — это своего рода духовная сивуха, в которой рабы капитала топят свой
человеческий образ, свои требования на сколько-нибудь достойную человеческую жизнь.
2
»,
а Сталин продолжил курс на уничтожение религиозных институтов как пережитков
«буржуазного общества». Главными целями были:
1. Подавление религиозного влияния на население, особенно в сельской местности.
2. Устранение религиозных лидеров, которые могли стать центрами альтернативной
власти.
3. Изъятие имущества религиозных организаций в пользу государства.
4. Формирование "нового советского человека" — атеиста, полностью лояльного
коммунистической идеологии.
Ниже анализируется политика религиозных репрессий в Узбекской ССР через
институциональную призму, изучая, как Советское государство систематически
демонтировало исламские структуры и заменило их советскими системами в рамках своей
более широкой программы модернизации. В исследовании сначала изучается переходный
период от институтов, основанных на шариате, таких как суды кази, медресе и вакуфные
фонды, к советским светским альтернативам, выделяя идеологические и административные
механизмы, которые способствовали этой трансформации. Во-вторых, опираясь на
архивные исследования, проведенные для этого исследования, в статье исследуются
целенаправленные репрессии религиозных деятелей в Узбекистане 1930-х годов,
демонстрируя, как советский режим использовал чистки, показательные процессы и
принудительную политику для устранения исламского руководства и обеспечения
идеологического соответствия. Прослеживая как институциональную реструктуризацию,
так и прямое преследование, это исследование проливает свет на двойную стратегию
Советского государства по стиранию исламского управления при построении нового
социалистического порядка в Центральной Азии.
Институциональные изменения в 1920-1930-х годах в Средней Азии
Среднеазиатский эмират Бухара, Хивинское и Кокандское ханства были одними из
последних исламских государств, которые поддерживали традиционное управление на
основе шариата до царского, а затем и советского господства в регионе. Эти государства
обладали хорошо развитыми правовыми, образовательными и экономическими
институтами, основанными на исламской юриспруденции, в частности, ханафитской школе
права. Однако после большевистского завоевания Средней Азии в начале 1920-х годов
советское правительство систематически демонтировало эти институты в рамках своей
более широкой кампании по секуляризации общества и укреплению коммунистического
контроля.
Правовые и административные системы Бухары, Хивы и Коканда были тесно
переплетены с исламским правом. Суды кази служили основными судебными органами,
рассматривая гражданские, уголовные и семейные дела в соответствии с принципами
2
Ленин В. И.
Социализм и религия
// Полное собрание сочинений. — М.: Политиздат, 1970. — Т. 10. — С. 69.
Iyun, 2025-Yil
225
шариата
3
. Эти суды контролировались религиозными учеными (улемами), а муфтии
издавали фетвы для руководства юридическими толкованиями. Помимо судебной системы,
медресе функционировали как центры исламского обучения, в частности, Бухара славилась
такими учреждениями, как медресе Мир-и Араб и Кукельдаш, которые подготовили
поколения ученых. Экономическая жизнь также формировалась исламскими институтами,
в частности системой вакфов, которая предоставляла финансовую автономию мечетям,
школам и благотворительным организациям. Вклады вакфов позволяли религиозным
учреждениям работать независимо от государственного контроля, усиливая общественное
влияние улемов
4
. Кроме того, офис мухтасиба (рыночного инспектора) обеспечивал
соблюдение исламских коммерческих законов, запрещал ростовщичество (риба) и
обеспечивал соблюдение принципов справедливой торговли. Эти структуры в
совокупности сформировали интегрированную систему управления, которая сочетала
религиозную и светскую власть.
После большевистской революции и последующего завоевания Центральной Азии
Красной армией, советские власти рассматривали исламские институты как препятствия
социалистической модернизации. Первый серьезный удар был нанесен с отменой
шариатских судов между 1923 и 1927 годами, когда их заменили советские народные суды
5
.
Эта правовая реформа была направлена на секуляризацию семейного права,
наследования и уголовного правосудия, устраняя влияние религиозных ученых на
управление.
Одновременно Совет начал кампанию по ликвидации вакфной собственности, лишая
религиозные учреждения их экономической основы
6
. Медресе и мечети были либо
закрыты, либо перепрофилированы для государственных нужд, что серьезно подорвало
исламское образование. Преследование улемов еще больше ослабило религиозное
руководство, многие ученые были казнены, заключены в тюрьму или вынуждены были
покинуть страну во время антирелигиозных чисток 1920-х годов
7
. Советское правительство
также использовало культурные и языковые реформы, чтобы подорвать исламское влияние.
Замена арабского алфавита сначала латиницей (1928), а затем кириллицей (1940) перекрыла
доступ к классическим исламским текстам, в то время как антирелигиозные
пропагандистские кампании высмеивали такие традиционные практики, как ношение
хиджаба и соблюдение Рамадана
8
. Кампания «Худжум» (нападение) 1927 года, которая
способствовала снятию женщинами вуали, была особенно символичной для советских
усилий по разрушению исламских социальных норм.
Репрессии в Узбекской ССР в 1930-е годы
3
Халид А. Ислам после коммунизма: религия и политика в Средней Азии. — Беркли: University of California
Press, 2007. — С. 67-72, 132-136.
4
Кемпер М. Изучение ислама в Советском Союзе. — Берлин: Klaus Schwarz Verlag, 2009. — С. 156-160.
5
Келлер Ш. В Москву, а не в Мекку: советская кампания против ислама в Средней Азии, 1917-1941. —
Вестпорт: Praeger, 2001. — С. 89-94, 103-107.
6
Нортроп Д. Завуалированная империя: гендер и власть в сталинской Средней Азии. — Итака: Cornell
University Press, 2004. — С. 145-150, 210-215.
7
Халид А. Ислам после коммунизма: религия и политика в Средней Азии. — Беркли: University of California
Press, 2007. — С. 67-72, 132-136.
8
Хирш Ф. Империя наций: этнографическое знание и становление Советского Союза. — Итака: Cornell
University Press, 2005. — С. 178-182.
Iyun, 2025-Yil
226
В УзССР, где ислам был неотъемлемой частью культурной, образовательной
и правовой системы, такая политика сопровождалась особенно сильным сопротивлением.
Власти рассматривали исламскую традиционную элиту как угрозу своей власти,
поскольку она сохраняла влияние на население, особенно в сельской местности. К 1930-м
годам антирелигиозная кампания приобрела системный и репрессивный характер:
ликвидировались вакуфы, закрывались медресе, вводился запрет на проповедь,
преподавание ислама, проведение коллективных религиозных обрядов.
1937 год стал кульминацией политики террора. Именно в этот период по всей стране
— в том числе в Узбекской ССР — были проведены массовые «чистки» среди военных,
интеллигенции, крестьянства, национальной элиты и особенно религиозных деятелей.
Репрессии осуществлялись на основе постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) и секретных
приказов НКВД. Одним из ключевых документов стал Приказ №00447 НКВД СССР от 30
июля 1937 года, согласно которому предписывалось арестовывать и ликвидировать
"антисоветские элементы", в том числе религиозных деятелей.
В Узбекистане это вылилось в серию показательных арестов и процессов.
Обвинения были шаблонными: «контрреволюционная деятельность», «шпионаж в пользу
иностранных государств», «связь с басмаческим движением», «распространение
религиозного фанатизма», «восхваление прошлого», «попытка подорвать советскую
власть». По данным архивов, только в 1937 году в Узбекской ССР были арестованы тысячи
мусульманских деятелей. Подавляющее большинство из них были приговорены к расстрелу
либо к заключению в лагерях сроком от 10 лет и выше. Часто дело не ограничивалось
самим духовным лицом: репрессиям подвергались и члены их семей, родственники,
ученики. Особо трагичным было то, что жертвами становились высокообразованные,
уважаемые люди, хранители исламского наследия, учителя десятков учеников. Ниже
приведены лишь некоторые из множества известных случаев:
1.
Шайх Абдулҳай Қори Тошкандий — выдающийся қари (чтец Корана),
преподаватель в ташкентском медресе. Один из последних носителей классической
традиции устной передачи Корана. Был арестован по обвинению в «вредительстве в
культуре» и «антисоветской проповеди». После ареста исчез; дальнейшая судьба
неизвестна, вероятно, погиб в заключении.
2.
Саййид Аъламхон Турғунов — имам махалли в Ташкенте, известный наставник в
тарикате Накшбандия. Обвинён в «реакционной деятельности» и «распространении
суфийской идеологии». Расстрелян в 1937 году.
3.
Домла Абдуллоҳ Муҳаммадюсуф — имам из Ферганской долины, обучал детей и
взрослых в условиях запрета. Арестован в 1937 году, обвинён в «религиозной агитации и
саботаже советской системы образования». Осуждён на 10 лет лагерей, умер в заключении.
4.
Домла Муҳаммадшарифхон ибн Домла Абдурашидхон — известный учёный и
преподаватель из Хивы, арестован за «сохранение религиозного влияния среди молодежи».
Расстрелян после суда.
5.
Домла Ислом Шарифходжаев — самаркандский богослов, активно занимался
духовной деятельностью. Обвинён в создании «религиозно-националистического
подполья». Расстрелян.
Iyun, 2025-Yil
227
6.
Абдулазизхон ибн Абдурахимхон — потомок кокандских ханов, имам и учёный.
Арестован за «враждебную проповедь», расстрелян.
7.
Абдурахмон Шамсуддинов — мадрасабоши Ташкента, преподаватель исламского
права. Приговорён к 10 годам лагерей, скончался в неволе.
8.
Шейх Ходжа Абдурахим-хон (Абдурахим-ходжа Ишан) — влиятельный суфийский
наставник, представитель Накшбандийского тариката. Арестован и расстрелян в 1937 году.
9.
Мулла Абдулло Абдурасулов — имам из Ферганской долины, обвинён в
«антисоветской пропаганде» и расстрелян.
10.
Ишан Мухаммад Саид Ходжа (из Андижана) — суфийский лидер, казнён в 1937
году.
11.
Мулла Абдукадыр Шаши (Ташкентский) — известный богослов, обвинён в
«пантюркизме» и расстрелян.
12.
Мулла Нурмухаммад-хон (из Самарканда) — религиозный учитель, арестован и
погиб в лагерях.
13.
Эшон Султонхон (Султан-хан ишан) — один из влиятельных суфийских лидеров
Бухары, связанный с тарикатом Накшбандия. Арестован в 1937 году, обвинён в
«антисоветской пропаганде» и расстрелян.
14.
Мулла Абдулло Бухорий (Абдулла Бухарий) — известный богослов, преподаватель
медресе Мири-Араб. Арестован как «враг народа», погиб в лагерях.
15.
Шейх Мухаммаджон Махдум (Махдум-и Аъзам) — потомок знаменитого суфия
Ходжи Ахмада Касани (Махдуми Аъзама). Обвинён в «пантюркизме» и расстрелян в 1937
году.
16.
Мулла Ибрагим-хон Бухорий — имам одной из бухарских мечетей, активно
выступал против закрытия религиозных школ. Арестован и расстрелян в 1937 году.
17.
Эшон Исмат Бухорий — духовный наставник, связанный с суфийскими кругами.
Репрессирован; дальнейшая судьба неизвестна, вероятно, расстрелян.
18.
Зиёуддинхон ибн Эшон Бобохонхон — согласно доступным данным, он не был
расстрелян. В 1941 году был арестован вместе с отцом, но дело было закрыто, и он был
освобождён. Позднее стал муфтием и активно участвовал в религиозной жизни СССР,
вплоть до своей смерти в 1982 году.
Репрессии 1937 года имели катастрофические последствия для религиозной
жизни Узбекистана. Общее число репрессированных: только в период с 1930–1938 годов в
Узбекистане было репрессировано более 130 000 человек
9
, включая значительное
количество мусульманских религиозных деятелей. Смертные приговоры: только с 4 по 16
октября 1938 года Военной коллегией Верховного Суда СССР было вынесено 507
смертных приговоров узбекским политическим заключённым, среди которых были
участники движения джадидов, представители творческой интеллигенции и учёные.
Репрессии среди духовенства: согласно архивным данным, в 1937–1938 годах в
Узбекистане были осуждены более 41 000 человек за "контрреволюционные преступления",
9
См.:
История Узбекистана
. Википедия.
https://ru.wikipedia.org/wiki/История_Узбекистана
2 июня 2025 года).
Iyun, 2025-Yil
228
из которых 6 920 были расстреляны.
10
Среди них значительное число составляли
представители мусульманского духовенства. Организованные формы религиозной
практики практически исчезли. Из более чем 25 тысяч мечетей, действовавших в начале
1920-х годов, к концу 1930-х осталось менее сотни. Закрылись медресе, прекратили
существование духовные школы, исчезли исламские суды. Религия была вытеснена из
публичного пространства, а её хранители либо уничтожены, либо вынуждены были уйти в
глубокое подполье. Это привело к почти полной утрате религиозного образования,
разрушению традиций исламской науки, суфийских орденов, культурной преемственности.
Семьи духовенства были клеймлены как "враги народа" и десятилетиями
подвергались дискриминации.
Исламское возрождение в Узбекистане
После обретения Узбекистаном независимости в 1991 году отношение к истории
репрессий начало меняться. В стране было начато восстановление исторической
справедливости. Многие репрессированные были посмертно реабилитированы, изданы
сборники архивных документов, мемуары, открыты музеи и памятники жертвам
сталинизма.
Особую работу проводит Мемориальный комплекс «Шахидлар хотираси» в
Ташкенте который был воздвигнут в 2000 году. Здесь собираются свидетельства, а также
музей который был построен в 2002 году где изучаются архивные дела, увековечиваются
имена тех, кто был уничтожен за свою веру, убеждения и служение народу.
Современное исламское возрождение в Узбекистане — это не только
восстановление мечетей и медресе, но и возвращение памяти о тех, кто сохранил веру даже
в условиях репрессий. Научные исследования, образовательные проекты и государственная
политика в отношении истории репрессий способствуют осмыслению прошлого и
построению будущего на основе справедливости.
Репрессии 1937 года в отношении религиозных деятелей в Узбекистане являются
трагической, но важной частью нашей истории. Они показали, до каких масштабов может
дойти тоталитарный режим в стремлении уничтожить духовность и традиционные
ценности. Эти события требуют не только памяти, но и глубокого анализа. Современное
общество должно учиться на ошибках прошлого, защищать свободу совести и сохранять
духовное наследие, оставшееся от великих предков. Данное исследование было поддержано
проектом
Европейской
комиссии
HORIZON-MSCA-2021-SE-01
«MOCCA:
Многоуровневые порядки коррупции в Центральной Азии» [грант номер 101085855] и
проектом Шведского исследовательского совета «Реформа административного права и
правовая интеграция в гибридных политических режимах» [dnr 2020-01734].
REFERENCES
1.
Абдусаматов А. А. Политические репрессии в Узбекистане: 1920–1950-е годы —
Ташкент: Shark, 2000. — 368 с.
10
См.:
Портал архивов России – Политические репрессии 1937–1938 годов в Узбекистане
.
https://portal.rusarchives.ru/publication/repression.shtml (дата обращения: 2 июня 2025 года).
Iyun, 2025-Yil
229
2.
Зияев А. История религий в Узбекистане — Ташкент: Муҳаммад Ал-Хоразмий
номидаги нашриёт, 2010. — 240 с.
3.
Исламова Г. А. Судьбы мусульманского духовенства в СССР (по материалам
Средней Азии) // Вопросы истории. — 1993. — №6. — С. 117–124.
4.
Келлер Ш. В Москву, а не в Мекку: советская кампания против ислама в Средней
Азии, 1917-1941. — Вестпорт: Praeger, 2001. — С. 89-94, 103-107.
5.
Кемпер М. Изучение ислама в Советском Союзе. — Берлин: Klaus Schwarz Verlag,
2009. — С. 156-160.
6.
Нортроп Д. Завуалированная империя: гендер и власть в сталинской Средней Азии.
— Итака: Cornell University Press, 2004. — С. 145-150, 210-215.
7.
Саидбахромов Ш. Репрессированные религиозные деятели Узбекистана: 1930-е годы
// Журнал «Ислом ва Замон». — Ташкент, 2015. — №2. — С. 45–60.
8.
Хирш Ф. Империя наций: этнографическое знание и становление Советского Союза.
— Итака: Cornell University Press, 2005. — С. 178-182.
9.
Юнусова А. М. Ислам в Советской Средней Азии — Москва: Наука, 1991. — 208 с.
10.
Нийозова, Г., & Каримов , С. (2025). THE HANAFI MADHHAB AND ABU HAFS
KABIR. Modern
Science
and
Research, 4(3),
507–515.
Retrieved
from
https://inlibrary.uz/index.php/science-research/article/view/74129
11.
Karimov
Suxrobbek
Yusupovich.
(2025).
НОВЫЕ
МЕТОДОЛОГИИ
В
ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКЕ: ЦИФРОВАЯ ИСТОРИЯ, КОЛИЧЕСТВЕННЫЙ
АНАЛИЗ И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИИ.
https://doi.org/10.5281/zenodo.15242436
12.
Каримов С.Ю. (2025). ВЛИЯНИЕ ПЕДАГОГИКИ В ИСЛАМЕ: ИСТОРИЯ,
ПРИНЦИПЫ
И
СОВРЕМЕННОЕ
https://doi.org/10.5281/zenodo.15399585
13.
Yusupovich, K. S. (2024). Abu Hafs Kabir and the Spread of the Hanafi Madhhab in
Transoxiana. EUROPEAN
JOURNAL
OF
INNOVATION
IN
NONFORMAL
EDUCATION, 4(9),
204–207.
Retrieved
from
https://inovatus.es/index.php/ejine/article/view/4079
14.
Каримов Сухроб Юсупович. (2024). ОРДЕН НАКШБАНДИЯ: ИСТОРИЯ, УЧЕНИЕ
И ВЛИЯНИЕ.
https://doi.org/10.5281/zenodo.14509878
15.
С. Ю. Каримов. (2025). РОЛЬ ФАЙЗУЛЛЫ ХОДЖАЕВА В ИСТОРИИ
УЗБЕКИСТАНА.
https://doi.org/10.5281/zenodo.14741491
16.
Нийозова Гулчехра Шерматовна, & Каримов Сухроб Юсупович. (2025). КУСАМ
ИБН
АББАС
И
ИСЛАМИЗАЦИЯ
СРЕДНЕЙ
https://doi.org/10.5281/zenodo.14736948
17.
Каримов Сухроббек Юсупович. (2025). ТАРИКАТ ЯССАВИЯ: ИСТОРИЯ, УЧЕНИЕ
И ВЛИЯНИЕ.
https://doi.org/10.5281/zenodo.14872554
18.
Нийозова Гулчехра Шерматовна, & Каримов Сухроб Юсупович. (2025).
ВОЗНИКНОВЕНИЕ
СУННИЗМА
И
ШИИЗМА.
ОТЛИЧИЕ
ДВУХ
Iyun, 2025-Yil
230
19.
Karimov Suxrobbek Yusupovich. (2025). THE ROLE OF KHAN UZBEK IN
SPREADING
ISLAM
IN
THE
GOLDEN
https://doi.org/10.5281/zenodo.15027058
